Эффект бабочки

      Кэйа открыл глаза, когда где-то над головой сверкнула молния.       В ушах раздавался противный писк. Не было слышно ничего, кроме собственного тяжёлого дыхания. Парень не мог пошевелиться, иногда неприятно шипя. Фантомные боли врезались в его тело, не позволяя подняться.       Дождь хлестал по лицу, холодными иголками вонзаясь в кожу. Капитан проморгался, когда сверху навис чей-то силуэт. Красные волосы огромным ярким пятном запечатались на подсознании.       — Д-дилюк, — прошептал Альберих, теряя любые догадки. Он снова забыл. Реальность или иллюзия? Какой это, по счету, круг?       «Дилюк» хмыкнул, присев на корточки рядом с рыцарем.       — Всё ещё дышишь? Это плохо.       Кэйа вспоминает, когда искаженный голос пробирается к нему сквозь боли. Любимые алые глаза потеряли свой цвет. Серебряный оттенок, чёрные круги, что окружали зрачок. Это больше не Дилюк. Не тот, которого он всегда знал.       Кэйа завис во времени. Раз за разом меч все же вонзается в его тело. Но вопрос в другом. Сколько раз холодный металл успел пронзить его сердце?       Парень захрипел, из последних сил пытаясь встать. Он не намерен сдаваться. Тем более в последнем испытании.       — Вот это упорство, — хмыкнуло существо, рывком поднимая чужое тело над землёй. Держится за тёмный сюртук, что Кэйа раньше надевал на службу.       Раньше…       В воздухе плавает противный запах гари. Не тот, что иногда носит на себе Дилюк. Этот более едкий. Несёт в себе всю ярость и ненависть. Ядовитой змеей проникает в лёгкие, делая опасный (или даже смертельный) укус, оставляя жертву задыхаться. Где-то рядом пролетел практически неуловимый запах туманных цветов.       Не то.       Не то время.       Петля времени сдвинулась, раскрывая совсем иную картину.       Кэйа усмехнулся сквозь боль, замечая почти развалившуюся повозку. Мелкой пылью, что больше походила на магическую, распадалось и тело Крепуса. Несколько минут назад он использовал Глаз Порчи.       Жертва.       Настоящего Дилюка нет в этой сцене.       Вместо него настоящий злодей, что, словно кукловод, управляет его телом.       — Ты меня бесишь, — прошипел монстр прямо в лицо парня. — Откуда столько сил для борьбы? Ты был готов распасться на части, а сейчас показываешь свои острые зубки.       Альберих криво усмехнулся, чувствуя кровь на губах.       Больно. Больно. Невыносимо больно.       На душе висит камень. Но, впервые, его ничего так сильно не тревожит. Он понимает, что должен сделать. Он будет бороться.       — Планы поменялись, — прохрипел рыцарь.       Чудовище взбесилось, отбрасывая от себя ослабевшее тело. Кэйа кубарем прокатился по земле, пересчитывая спиной все камни. На боках непременно останутся синяки.       Над головой снова сверкнула молния. Альберих вжал голову в плечи, чувствуя холодные капли, что стекали по шее. Синие пряди прилипли ко лбу и вискам. Парень впился пальцами в землю, пытаясь подняться на дрожащих ногах. Рядом блеснуло острие меча. Лезвие было чуть поцарапано, но все ещё было пригодно для битвы. Кэйа нервно сглотнул, стараясь держать все под контролем. Ему ничего не стоит резко подняться прямо сейчас с мечом в руках, чтобы проткнуть монстра насквозь. Избавиться от кошмара. Забыть.       Всё не то. Рыцарь знал, что поспешными действиями лишь сильнее разозлит существо. Оно не убьёт его, лишь вновь запустит петлю времени. Пока монстр не наиграется, Кэйа обречён страдать.       Зажмурившись из-за резкой боли в висках, парень зашипел. Голова медленно кружилась, не позволяя полностью контролировать ситуацию. Это плохо.       — Чего молчишь? — послышался резкий голос над головой. — Сказать больше нечего?       Альберих не смел произнести и слова. Не горел желанием спорить или что-то разъяснять. Всё равно ответов не получит.       — Какой же ты жалкий, человек, — процедило сквозь зубы существо.       Не поддаваться, не бояться, не прислушиваться.       Парень выстроил определённую тактику. Не собирался сдаваться, потому что не хотел.       Рыцарь распахнул глаза, неожиданно быстро хватая поцарапанный меч. Лезвие проскользило по воздуху, грозясь встретиться с родной бледной кожей. Серые глаза, которые не пренадлежали тому самому, странно сверкнули. Зрачки уменьшились, предвещая о неком испуге, которое демон не может ощущать. Кэйа хотел было усмехнуться. Вкус победы засел на языке невидимой нитью. Но…       Ничего не произошло.       Альберих вновь полетел на землю, когда послышался скрежет металла. Сердце ухнуло вниз, все похолодело.       —Нужно уметь проигрывать, — хмыкнул монстр, отпинывая от себя и своей жертвы тот самый меч.       Кэйа заорал не своим голосом, когда острие его же потерянного меча пронзило его ладонь. Припечатало к земле, больше не позволяя встать. Только истечь кровью. Слезы потекли по щекам. Либо от злости. Либо от обреченности.       Парень задрожал, свободной рукой пытаясь ухватиться за рукоять. Все было тщетно. Ладонь вцепилась в лезвие, изо всех сил стараясь избавиться от резкой боли. Чуть ниже, по запястью, потекла алая кровь. Рыцарь сглотнул, зажмурившись.       Это больно, больно, очень больно.       Кэйа что-то всхлипнул и плотно сжал зубы. Проклял демона, молил Архонтов о пощаде.       В ответ тишина.       Всё ещё за шиворот неприятно капал дождь, а над головой сверкали молнии. Мир сузился до одного человека, нависающего над ним угрожающей массой.       Бок неожиданно пронзило острой болью. Парень скривился, из последних сил поднимая голову в сторону монстра. Перед глазами лишь безумный взгляд, который исчезал за чёрной дымкой. Кэйа медленно терял сознание, где-то внутри порываясь вырвать все волосы на голове. Ему ужасно больно, тело будто горит в огне. На запястье все ещё не отмыта его же кровь.       Альберих моргнул, чтобы в следующее мгновение быть припечатанным к стволу дерева. На него теперь смотрят родные глаза. Испуганные и потерянные. На дне бунтующе бурлит ярость, что медленно поползла по рукам. Родной сильнее сжал ладонь, лишая воздуха. Рыцарь не выражает никаких эмоций. В этом больше не было смысла.       Кэйа знал, что перед ним снова иллюзия. Тот же пейзаж, изменяющийся всего лишь один раз за последние пятьдесят попыток, молнии над головой и те же фразы, что рубцами остаются на сердце.       —Предатель!       —Лжец!       — Ненавижу тебя!       —Умри, тварь!       Альберих грустно усмехается, когда чувствует собственную кровь на губах. Разгневанный феникс пересчитал каждый сантиметр кожи, не оставляя её после себя. В своей реальности парень выжил. Но здесь нет милости Архонтов. Пусто.       Кэйа улыбнулся кровавыми губами, когда Дилюк заносит меч для удара. Тот, что прямо в сердце. Больше некому его жалеть.       Дилюк пронзает сердце Кэйи в тридцать пятый раз.

***

      По вискам больно стучит паника.       Мужчина сжал ладони в кулаки, когда где-то сзади послышались чужие шаги.       Дилюк понимал — нужно как можно скорее расправиться с проблемой.       Рагнвиндр нахмурился, когда марионетка неуклюже бросилась в его сторону. Было заметно, что жертва не желала подчиняться кукловоду. Марионетка часто уходила то в правую сторону — за границу арены, где огромная бездонная пропасть, то в левую — желая побороться за собственную свободу. Мастер напрягся, призывая клеймор. Ждал подходящего момента, чтобы оглушить, но никак не навредить. Он не видел глаз, скрытых за коричневой лентой, но чувствовал все по походке.       — Да, вот так, — тихо шептал Дилюк, когда марионетка выпустила из рук меч. — Ну же, борись!       Лёгкие сжимались от каждого движения. Кукла пошатнулась и повисла на нитях, что напоминали собой тонкие серебряные волосы. Уходили они на самый верх, цепляясь за странный круглый механизм. Монстр, сидя на своём троне у самого входа в свой театр, приятно оскалился, постучав пальцем по подлокотнику. «Кэйа» неожиданно остановился, хватаясь за свою голову. Раздался ужасный крик, заставляющий сердце Дилюка ухнуть куда-то вниз.       Больно. Кэйе явно было больно.       Рагнвиндр рванул в сторону парня. Но не успел сделать и шага, когда на арену вылетела дюжина небольших марионеток с ужасно широкими улыбками. У каждой была своя прическа и наряд.       «Все его жертвы, » — пронеслось в голове мужчины, когда клеймор с лязгом ударил по голове небольшой куклы с чёрными металлическими волосами.       Перед глазами неожиданно потемнело. Дилюк зажмурился всего на секунду. А казалось, что на целую вечность.       «— Прекрати подглядывать! — капризно запричитал Кэйа, пытаясь найти место для того, чтобы спрятаться.       Дилюк надулся, вновь отворачиваясь к стене и закрывая глаза руками. Он не любил прятки. Кэйа слишком хорошо играет, выбирая самые неочевидные места. Это злило. Юный Рагнвиндр закачал головой. Нет. Он не будет жульничать. Слишком честен. С собой. С отцом. Со всем миром. Новенький Глаз Бога приятно висит на ремне шорт, согревая своего обладателя даже через одежду. Мальчик улыбнулся самому себе.       Проходит минута. Затем целых пять.       Птицы больше не поют, вокруг поместья слишком тихо.       Дилюк пугливо поворачивается, резко прикрыв рот ладонями.»       Треск.       Дилюк отшатнулся, тяжело дыша.       Его воспоминания… исказились.       Мужчина еле стоит на дрожащих ногах, пытаясь прийти в себя. Паразит заполз в его голову, желая подчинить себе и самого Рагнвиндра.       Мастер оскалился, отпинывая от себя очередную марионетку, что так желала наброситься на него. Дилюк отскочил к краю, приманивая к себе как можно больше кукол. Хотел избавиться от проблемы, провернув небольшой трюк. Но только чудом успел вовремя спастись.       Удар.       В глазах снова потемнело.       Винодел громко выругался.       «— Что это?       — Раздел с местной флорой и фауной. Аделинда говорит, что именно в этой книге много цветов, растущих около нашего дома.       Кэйа удивлённо вздохнул, с ужасным интересом заглядывая в книгу. Падал щекой на чужое детское плечо и пальчиком водил по белым страницам с красивыми рисунками. Дилюк увлечённо по-детски рассказывал о растениях. И больше ничего им не мешало.       — Дилюк!       Мальчик поднял взгляд на встревоженного отца. Мужчина быстро приближался, взволнованно разглядывая сына с головы до ног.       — О Архонты, я так испугался! — Крепус тяжело вздохнул. — Почему ты убежал, Дилюк? Почему никому ничего не сказал?       — Я не убегал, — хмуро ответил мальчик. — Я был с Кэйей.       Крепус передернул плечами, изменившись в лице. Оно отражало лишь некую скорбь, пятнами проявляющуюся под маской зрелости.       — Сынок, — слишком тихо и тревожно. — Кэйа умер три года назад… »       Ещё удар.       Мастер зажмурился, пытаясь стереть вспышки воспоминаний. Они не его. Это все ложь, такого быть не может. Дилюк останавливается на секунду, чтобы перевести дух. Он не должен сдаваться сейчас. Он просто не может.       Кэйа, в виде марионетки, стоит неподвижно, обхватив голову руками. По тонким нитям, мужчина был уверен, ползли чёрные пятна, окрашивая свою куклу в тёмный цвет. Может ли быть так, что монстр желает стереть Альбериха вместе со всем, что тот привнес? Рагнвиндр покачал головой, пробираясь сквозь серых кукол.       Мастер отчаянно хрипит, когда расстояние становится все больше. Монстр умело жонглирует пространством, расслаблено наблюдая за драмой двух актёров. И совсем плевать, что её причиной стал он сам. Ужасный и гадкий.       — Кэйа! — кричит мужчина, вытягивая руку вперёд, словно пытаясь достать до капитана. — Кэйа!

***

      Альберих приоткрывает глаза, чувствуя вкус крови во рту. На теле не осталось живого места, все ломит и грозится взорваться. На лицо расслабляюще капает дождь, смывая те капли крови, что тонкими струйками стекали изо рта. Ужасная картина.       Кэйа медленно закрывает глаза, не в силах даже перевернуться на бок.       — Кэйа!       Рыцарь немедленно распахивает глаза, разглядывая серое небо. Кто-то зовёт его, молит вернуться. Проснуться, очнуться, только бы живым. Но… Кэйа не может вспомнить. Этот голос больше не запечатлён у него в голове. Он потерял ту ниточку, за которую держался. Парень хрипит, с трудом поднимая руку к небу. Надеется, что сможет найти ответ. Кто-то, прокричавший его имя, должен помочь. Не зря. Не зря же это!       — Ты ещё дышишь? — яростно цыкает монстр, подходя ближе и присаживаясь на корточки прямо у кровавого лица. — Какая же ты живучая сука, Кэйа Альберих.       Кэйа кашляет кровью. Даже смотреть не пытается на существо Бездны, лишь дышит под счёт в своей голове. Получается с трудом, но именно так сердце понемногу успокаивается.       — Знаешь, — тихо начинает говорить существо. — А ведь ты мне с самого начала понравился. Спокойный, может иногда и чересчур импульсивный. В один момент я даже перехотел тебя убивать.       Альберих хочет слушать внимательно, но сладкие речи, словно яд, вызывают лишь отчаянность.       — Но потом подумал, что моя многовековая работа не стоит одного паршивого человека, — монстр весело хмыкнул, будто гордясь самим собой. — Даже если этот человек связан с уничтоженной богами землёй.       Каэнри’ах.       Парень издаёт тихий хрип. Тот, что слегка похож на скулеж. Сколько же раз это напоминание меняло его жизнь? Десятки? Сотни? Каждый раз заставляет задуматься о себе. О том, что происходит вокруг. Делает слабым, позволяя сомневаться в себе. Не в других. Только в себе.       —… было очень сложно заманить тебя в таверну в предыдущий раз, — обидчиво тянет чудовище. — Пришлось даже создать иллюзию рыцаря из ордена. Как он тебе? Надеюсь, что не подкачал.       Не подкачал…       Иллюзия…       Все было иллюзией?       — Ты же понял, что я, и только я, управлял моментами твоей жизни? — хитро усмехнулся монстр. — Найти подходящее время было легко, оставалось лишь расжечь конфликт. Люди, оказывается, такие ведомые существа.       — Т-такими успехами… м-мог и не заключать к-контракт, — с трудом произносит Кэйа, чувствуя, что болят даже губы.       Существо кивнуло головой, пальцами перебирая красные локоны. Те, что водопадом лежали на плечах. И те, что ему совсем не принадлежали. Альберих хочет сжать зубы, но понимает, что сделает только хуже. Остается лишь смотреть, хоть и в груди ноет сердце.       — Ты прав, без этого было бы меньше работы, — соглашается монстр, вставая на ноги и беря в руки окровавленный меч. — Но так я привязал тебя к себе. Теперь я вершу твою судьбу.       — Одна судьба паршивого человека этого не стоит, — чётко произносит Кэйа, жадно хватая ртом воздух. — Иди к чёрту!       Существо сжимает руки в кулаки, немедленно поднимая меч в воздух. Одним движением пронзает чужую грудь, наблюдая за кровавой лужей под телом. Парень больше не хрипит, не пытается шевелиться. Его усталые, но уже пустые, глаза устремлены в небо. Там он, возможно, ищет помощи.       Чудовище не расслабляется. Знает, что время вновь поменяется. Возьмёт другого Кэйю, испортит ему жизнь. Ему не жалко.

***

      Дилюк задерживает дыхание, когда марионетка с синими волосами хватается за голову и истошно кричит.       Рагнвиндр пробивается сквозь толпу кукол. Чувствует, что его больно хватают за руки и локти, вырывают меч из ладони. Пусть так. Мастер почти уходит из потока. Пока последний ряд, словно по команде, переграждает дорогу.       — Что за-       Где-то сверху на мужчину падает белая верёвка. Такая тонкая, что может показаться леской. Узлом завязывается на локте пиро мага, вздергивая руку вверх и мешая драться. Через пару секунд падает вторая верёвка, полностью обездвиживая Рагнвиндра. Он теперь похож на них. На кукол. Дилюк пытается вырваться, иногда отпинывая от себя неуклюжих марионеток. Те непривычно качаются и падают от любого движения. Нет больше той энергичности.       Это игра.       Мастер резко подаётся корпусом вперёд, желая порвать верёвки. Тщетно.       Винодел тяжело дышит, не отрывая взгляда от Кэйи.       Тот сидел на корточках, закрыл голову руками.       Происходит нечто ужасное.       — Как же интересно получается, мой дорогой друг, — Дилюк тихо рыкнул, когда монстр наконец подал голос, закинув ногу на ногу. — Вы готовы драть глотки несчастных душ за жалкого предателя, шпиона Каэнри’ах.       — Заткнись! — рявкнул Рагнвиндр, вновь порываясь вперёд, но оставаясь на месте. Верёвки неожиданно больно давили на руки.       — Так же вы его назвали, не правда ли? — довольно хмыкнуло чудовище.       По арене знакомым голосом поползли оскорбления. Над мастером издевались, пытаясь подчинить его под давящую ауру!       Лжец и предатель. Лжец и предатель. Лжец и предатель. Лжец и предатель. Лжец и предатель. Лжец и предатель.       Лжец и предатель!       — СДОХНИ!       Дилюк заорал. Монстр намеренно лез в его голову, мешая все подряд и закладывая новые идеи. Идеи о смерти и одиночестве.       Мужчина мотал головой, желая избавиться от навязанных идей. Сжал ладони в кулаки, вкладывая все свои силы, чтобы выбраться из опасной сети.       —Я… не подчинюсь тебе, — рыкнул мастер.       Мокрая алая чёлка упала на глаза. Душно. Тело устало. Винодел тяжело дышит, иногда дергаясь в тисках. Куклы замерли на месте, с широкими улыбками наблюдая за пойманным. Их глаза скрыты масками, в них нет сожаления или осуждения.       — Я сегодня везде опаздываю, — раздался где-то за спиной женский голос.       Дилюк распахнул глаза, когда мимо пролетела фиолетовая молния. Ударила по ближайшим куклам, заставляя тех отойти, и взорвалась в воздухе белым фейерверком.       — Лиза!       Ведьма как-то недовольно вздохнула, выходя вперёд. Повторила свой трюк с фиолетовой электро змеей, заставляя марионеток отойти и остановиться.       — Ваш Глаз Бога все ещё на поясе, мастер, — напомнила библиотекарь. — Вы можете использовать его, чтобы спалить верёвки.       Рагнвиндр кивнул головой, не понимая, почему не додумался до этого раньше. Сжав ладони в кулаки, мужчина направил пиро энергии в необходимое русло. Представил, что белое пространство превращается в пепел. Винодел открыл глаза, когда руки уже были свободны, а на плечи посыпались остатки верёвки.       Лиза кинула на мастера мимолетный взгляд, скрещивая руки на груди.       — Что нам делать? — настороженно спросил Дилюк, когда одна из марионеток пришла в себя и бросилась в сторону «спасителей».       Рагнвиндр уклонился, позволяя кукле пошатнуться и упасть на землю, поцарапав свое идеальное покрытие.       Женщина нахмурилась.       — Только терпеть, — вздохнула ведьма, кидая в ближайшую марионетку пурпурную молнию. — Это место не подчиняется ни нам, ни монстру. Арена и вход в театр сколочена из страхов капитана. Но, боюсь, все, что дальше этого, территория чудовища Бездны.       Дилюк понимающе кивнул, ударив клеймором по ещё одной налетевшей кукле. Собой эти несчастные существа напоминали рой мух. Бесстрашные и противные. Мужчина скривился. Если это все территория Кэйи, то почему именно марионетки? Среди них нет ни одной знакомой фигуры. Жители Каэнри’ах? Маловероятно. Кэйа тогда был слишком мал, чтобы запомнить хотя бы одно незнакомое лицо.       Мужчина недовольно цыкнул, прыгая между рядами марионеток. То он был слишком близко, то все равно отдалялся. Пространство менялось так, как было угодно монстру.       — Черт бы тебя побрал, — выругался мужчина, остановившись.       Расстояние все ещё большое. Даже если бы он захотел, то точно не достал бы клеймором белых нитей. В голове неожиданно появилась идея. Феникс. И как он мог забыть.       Даже если расстояние уменьшится, или же увеличится, необходимо рассчитать точную высоту и длину веревок. Иначе велик шанс поранить Кэйю.       Рагнвиндр тяжело вздохнул, сосредоточившись на Глазе Бога. Замахнулся оружием, позволяя огню проползти по всей длине клеймора. Когда спине стало жарко, а на ухо кричала огненная птица, мастер выпустил всю энергию, что у него была. Феникс закричал, снося широкими огненными крыльями всех марионеток, что встречались на пути. Закончив с мелкими врагами, птица понеслась ввысь, подпалив почти все веревки.       Дилюк задержал дыхание. И ведь и сам не знал из-за чего — то ли из-за быстро падающего на землю Кэйи, то ли из-за противного дыма.       Монстр где-то неподалеку закричал от боли, хватаясь за свою голову. Пространство быстро пошло трещинами, позволяя настоящей картине главенствовать в этом событии. Винодел прижал тело капитана к себе, когда за спиной раздался звук падающих камней. Пещера. Все это время они были в пещерах. Чудовище завалило, но явно не насмерть.       Дилюк выдохнул.

***

      Кэйа открыл глаза. Слишком поспешно, чтобы зажмуриться от яркого белого света. Вокруг пахло травой и виноградом. До боли знакомо…       Капитан приподнялся на локтях, непонимающе оглядываясь вокруг. Белая трава, белые горы, белое небо и не менее белая винокурня. Так, словно все краски мира исчезли в одно мгновение, желая показать голую правду. Парень поднялся на ноги, чувствуя лёгкий ветерок, что аккуратно трепал волосы. Где-то над головой свистели птицы, а к западу от винокурни плескалось озеро. Всё так, словно ничего страшного не произошло. Может… Кэйа сам не может разглядеть цветов?       Нет, он все такой же. Смуглая кожа, перебинтованные ладони, тёмные брюки и синие волосы, что со спины оказались водопадом на плечах.       На голову постепенно начинает давить странная энергия, что порядком отличалась от той, что оповещала о скором приближении страха. Она словно окутывала все тело, сжимая в своих тисках не с целью избавления, а ради помощи. Кэйа нахмурился. Мимо пролетела синяя кристальная бабочка. Полупрозрачные крылья, тельце в виде красивого драгоценного камня. Слишком завораживающе. Раньше Альбериху приходилось ловить кристальных анемо бабочек, но… Это все было не то.       Ведомый непонятными чувствами, рыцарь двинулся за синими крыльями.       Трава скрипела под ногами. Точно также, как и в реальности. Листья виноградников плавно трепыхались на ветру. Что здесь… происходит?       Винокурня в данный момент лишь пугала. Огромная и белая, с серыми окнами, что отражали такое же белое солнце. Кэйа вздрогнул, когда в окне промелькнула чья-то тень. Прислуга? Вряд ли. Здесь все похоже на чью-то злую шутку. Даже непонятный шёпот, что эхом раздался в голове.       — Наконец-то мы встретимся.       Мы? Кто такие «мы»? Альберих нахмурился, сжав ладони в кулаки. Оружия с собой нет, а рукопашный бой он может проиграть. Получилась та самая безвыходная ситуация, которые всегда пугали капитана. Он тщательно избегал их в своей повседневной жизни. Но, если все же попадётся, приходилось решать все со скрипом в зубах. Долго и дружелюбно.       Главная дверь особняка легко поддалась. Она даже не была заперта. Рыцарь зашёл внутрь, осторожно оглядываясь по сторонам. Внутри все такое же белое, как и на улице. Только света было больше. Солнечные лучи проникали в небольшие окна, кидая свой взор на пыльные вазы и книги. Маленькие пылинки радостно висели в воздухе, напоминая о запахе старости и одиночества.       Винокурня заброшена. Здесь давно никого не было.       Бабочка медленно пролетела гостиную и полетела на второй этаж, оставляя после себя кристальную пыль. Может, там происходит нечто важное?       Кэйа сделал шаг и неприятно скривился. Половицы ужасно скрипели и грозились вот-вот проломиться. Такое ощущение, словно прошли столетия.       Парень поднял глаза, когда мимо пробежала тень.       — Ты слишком быстрый! — доносится до Альбериха капризный детский голос.       Мимо пробегают мальчишки в белоснежных рубашках и чёрных брюках. Их глаза скрыты волосами, а на лицах широкие улыбки. Они совсем не замечают Кэйю, запрыгивая на диван. Продавливают сидение и громко хохочут.       Кэйа с трудом сглатывает, боится дышать. Видение пропадает, когда ветер скользит по занавескам. Сдувает образы, вновь открывая глухую тишину. Капитан промаргивается и все же делает шаг. Половицы вновь скрипят, но уже не так противно. Альберих доходит до лестницы, пальцами касаясь деревянных поручней. Рядом кто-то тяжело вздыхает и капитан поднимает взгляд на второй этаж.       Парень, прижимая ладонью рану на плече, бежит к лестнице, чуть кубарем не падая с неё. В кармане поблескивает Крио Глаз Бога, а на щеках кристалльные слезы. Со второго этажа слышится отчаянный крик.       Рыцарь останавливается на месте от испуга. Но когда видение все же добегает до него, то старается в одно мгновение отскочить в сторону. Видение кажется реальным. Настолько, что внутри все сворачивается, когда до носа долетает аромат одиночества и обиды.       Капитан останавливается в коридоре, когда из кабинета Дилюка доносится шум. Что-то тяжёлое падает на пол и неизвестный ранее голос тихо ойкает. Кэйа врывается в комнату быстрее, чем успевает подумать. У него сейчас, будь он честен с собой, совсем нет времени думать. Не в этой реальности, где краски исчезли вместе с видениями. Альберих замирает на месте, когда замечает…       Себя же самого, сидящего на корточках перед книгой, что упала с огромного книжного шкафа.       Его копия в белой рубашке и чёрной жилетке безобидно улыбается, бормоча что-то о своём ненадлежащем виде.       — Вот мы и встретились, — тихо говорит Кэйа, убрав несчастную книгу на место и скрестив руки на груди. — Я бы хотел тебя назвать своим другом, но ты, возможно, сейчас не в самом лучшем состоянии.       Настоящий Альберих непонимающе хлопает глазами. Он словно смотрит в зеркало, где видит немного улучшенную версию себя. Пушистые волосы, аккуратно убранные в низкий хвост, немного худощавое телосложение и, что самое важное, счастливый и спокойный взгляд. В нем нет сожаления. Ни во взгляде, ни во всём человеке.       — К-кто ты? — спрашивает капитан. Его голос дрожит.       Копия тепло улыбается, присаживаясь на краешек стола.       — Было бы глупо предполагать, что я– это ты, — задумчиво ответил Кэйа. — Это ведь в корне неверно, мы совершенно разные люди.       Рыцарь недовольно нахмурился, сжав руки в кулаки. Опасностью здесь не пахнет. Здесь тихо и спокойно.       — Мне не нужны твои рассуждения, — цыкнул парень. — Я задал конкретный вопрос. Будь добр ответить на него.       Кэйа молчал несколько секунд, а затем громко рассмеялся, прикрыв рот ладонью. Это не спасло накаляющуюся атмосферу. Альберих почувствовал себя неудобно.       — Да, ты прав, конечно, — хихикнула копия, вновь скрестив руки на груди. — Я Кэйа Альберих. Как и ты. И мы звенья одной цепи.       — Это… как?       Копия понятливо улыбнулась, медленно подходя к окну.       —Всё просто. Мы просто результат некоторых действий. Некоторого эффекта, в который попали когда-то совсем давно, — мрачно ответил Кэйа. — Нет одного настоящего «я», каждый по-своему уникален. Как и судьбы, что мы получаем и решаем.       Капитан непонимающе сморщился. Тело наполнялось недоверием и страхом. Он все ещё не знал этого места. Он и не знал этого человека, что до ужаса похож на него. Рыцарь нахмурился, сделав шаг назад. Нет никаких шансов, что в бою он сможет выиграть. Лучшая тактика — убежать.       «—Беги, –хрипло произносит капитан. —Давай же! Ты же всегда сбегаешь от проблем.»       Альберих зажмурился. Он ошибался, когда выкрикнул эти противные слова Дилюку, прогоняя его из комнаты.       На протяжении нескольких лет только Кэйа сбегал от проблем. Заменял их мелкими поручениями Ордена и затапливал вином. Возможно, если бы он вовремя взялся за голову, вопрос исчезнувшей родины не был бы таким болезненным.       —Чего же ты молчишь? — интересуется копия, с некоторой насмешкой стуча пальцами по подоконнику. — Самое время высказать все, что накипело. Можешь даже поплакать, вдруг станет легче.       Не станет.       Кэйа пробовал.       Вместо этого он лишь смотрит волком, желая сбежать. В голове все равно ничего укладывается, а где-то там, очень далеко, Дилюк и Лиза воюют за его жалкую жизнь. Он снова бесполезен в самый сложный момент. Как тогда, много лет назад…       Копия тихо вздохнула, отходя к столу, где горой возвышались бумаги.       — Тебе нечего сказать, я понимаю, — отвечает Кэйа, садясь на стул и закидывая ногу на ногу. — Так происходит всегда, сколько бы я здесь ни сидел. Единственная проблема лишь в том, что каждый раз состояние бывает разным. Даже и не вспомню хотя бы одного в более или менее человеческом виде.       Альберих нахмурился.       — Что ты имеешь в виду?       Кэйа помолчал несколько минут, кидая болезненные взгляды на книжный шкаф и огромные часы. Секундная стрелка не бежала, как обычно, а ползла. Время здесь идёт совсем по-другому.       — Я не рассчитывал на такой исход событий, — копия сожалеюще вздохнула. — У нас не так много времени. Хочу быть кратким — я нашёл некие труды Бездны. Хорошо их изучил и научился кое-чему новому. Открыл возможность взаимодействия времени, теперь принимаю результаты своих трудов.       Альберих непонятливо захлопал глазами.       — Это невозможно.       — Лишь для твоего мира это может быть невозможным, — горько хмыкнул Кэйа. — Мне же пришлось не один круг ада пройти, чтобы достичь того, что имею сейчас.       Рыцарь ничего не понимал. Услышанное кажется сказкой, ведь в реальном мире такой исход не может повториться. Если попасть в Бездну, то велик шанс остаться там навсегда. Или стать её частью, превратившись в монстра. По спине побежали мурашки.       — Где мы?       — В Мондштадте, — ответила копия. — В моем Мондштадте.       — Эта бесцветная масса часть города свободы? — неверяще произносит капитан. — А люди? Что с ними?       Кэйа опустил взгляд на несколько минут, собираясь с мыслями. Только сейчас было видно, что ему тяжело. Груз его вины гораздо тяжелее. Лишь потому что он связал себя с запретными силами, вовлекая в это невинных людей.       — Люди… остановились во времени, — с трудом ответила копия. — Это была моя вина, когда я не послушал магистра Варку и все же настоял на эксперименте.       —Дилюк?       —Я…       Парень замолчал, тяжело проведя ладонью по лицу. Может старался снять тот самый груз? Или готовился раскрыть нечто страшное?       — Он… погиб? — самое страшное предположение. Альберих верит, что здесь оно вряд ли оправдается.       Копия грустно улыбнулась.       — Его растерзал Урса. Погиб вместе с отцом.       Капитан неверяще выдохнул.       — Всеми силами я хотел вернуть его, — продолжил Кэйа. — Поэтому и связался с Бездной. Но никто не был уверен, что весь этот ад сработает.       Жизнь, что отдана за другого человека. А вместе с ней, на той же чаше весов, жизни невинных людей.       — Ты все это время был один?       Один. Совсем один.       Парень покачал головой.       — Какое-то время мне и правда пришлось существовать в одиночестве. Но потом начали появляться другие. У меня всегда было мало времени, поэтому я научился врываться в чужие сны, направляя и подсказывая.       —Врываться… в чужие сны?       «— Я честно выполнял свою работу, провел тебя до самого конца, но потом, — монстр сглотнул. — Чья-то более сильная аура пролезла в моё поле. Больше я не смог наладить контакт, как бы ни старался. Казалось, что мои силы просто иссякли. Я знал, что эта аура принадлежит Бездне, но я никак не мог понять её. Было в ней что-то… странное.»       Осознание пришло не сразу. В голове взорвался фейерверк, заставляя клокочущее нечто в недрах сердца вырваться наружу.       — Так это был ты?! — неверяще выкрикнул рыцарь. — Но зачем? Для чего были те кошмары?       Копия молчала несколько минут, опустив взгляд.       — Для того, чтобы разбудить тебя, — Кэйа тихо вздохнул, сцепив в пальцы в замок. — Я уже давно знал о проблеме с монстром из Бездны. Активно боролся с ним, пробуя все новые методы по вмешательству во снах. Должен признать, его аура действительно сильная, вторгнуться в его поле с первого раза было просто невозможно.       Капитан нахмурился.       — И как ты решил проблему с полем?       Парень хитро усмехнулся.       — Пусть это будет профессиональным секретом. Неожиданно часы забили ровно двенадцать раз. Секундная стрелка постояла на месте некоторое время, словно переводя дух. А затем, когда сама копия обратила внимание на циферблат, помчалась со всей скорости, подгоняя за собой время. Парни насторожились.       — Черт, — выругался Кэйа, резко вставая с места и упираясь ладонями об стол. — У нас мало времени.       Альберих молча кивнул, все ещё оставаясь на месте. Колени неожиданно задрожали, в тело вернули всю ту боль, что скопилась за время его испытаний. Сердце закололо, словно вспоминая семьдесят семь ударов холодным клинком. Капитан передернул плечами, когда и в голове возникло это воспоминание. Если сейчас все вернётся, а копия исчезнет… Что будет с настоящим Кэйей?..       — Слушай меня внимательно, пока время не истекло, — громко и чётко прокричал Кэйа, роясь в ящиках огромного серого стола. — У демона есть три слабых места, по которым можно ударить. Моё вмешательство его немного ослабило, но мы не можем быть уверены, что эффект продлится достаточно долго.       Неожиданно пол и стены кабинета задрожали. Где-то за спиной все чётче можно было разобрать противный шёпот. Пришли. За Кэйей пришли.       — Что происходит? — взволнованно спросил рыцарь.       Копия шумно выдохнула через зубы, разворачиваясь к шкафу, где кучами стояли толстые книги в серых переплетах. Несколько штук упали, полностью раскрываясь и демонстрируя размашистый почерк. Капитан заглянул в одну из книг, читая нечто о «борьбе, страданиях и бегстве». Каждый из случаев был записан под своим номером. Альбериха осенило. Труды. Кэйа все записывал. Каждый шел под своим порядковым номером. И было их немало. Так сколько же времени прошло?..        — У кого-то произошла непредвидимая ситуация, — уклончиво объяснила копия, запихивая книги в шкаф и кидая в своего гостя неодобряющие, слегка злые, взгляды. Вторжение в его орбиту явно было неприятным.       Кто-то умер. Альберих нервно сглотнул.        — Поэтому я и прошу слушать меня внимательно, — сквозь зубы произнес Кэйа, понимая все по чужому взгляду. Там, где постепенно нарастал страх за свою и чужие жизни.       Стекла в оконных рамах задребезжали, а с потолка посыпалась пыль. Крыша, казалось, вот-вот свалиться на голову. Рыцарь замер на месте, когда внутри все похолодело от всего того ужаса, что ему пришлось пережить. Вспышками пролетала боль, напоминая о каждом ранении, полученному за всю жизнь. Сердце неприятно кольнуло, а из легких выбило воздух на несколько жалких минут. Но и их хватало, чтобы начать панику, отразившуюся на побледневшем лице.        — Эй, эй, дружище, — копия подскочила ближе, удерживая в руках чужое лицо. — Все в порядке? Только не отключайся!        — Мы, вроде как, не…друзья, — хрипло произнес парень, но из хватки не выбрался. Больше не чувствовал опасность. Лишь слабое чувство доверия.       Кэйа недовольно хмыкнул и сжал пальцами чужие плечи. Казалось, что не он держит самого себя, не давая и шанса упасть. А совсем наоборот. Где бы Кэйа Альберих ни оказался… Он всегда страдает.        — Посмотри лучше сюда, — копия быстро отходит к столу, чтобы схватить слегка помятый листок, а потом вернуться обратно, не давая и шанса упасть в пучину беспамятства. — Как я и говорил, всего три слабых места. Лучше всего бить именно туда, но есть шанс промахнуться, так что следует быть осторожными.       Альберих обратил свой полу-осознанный взгляд на аккуратный рисунок монстра. Такой же, как и в реальности.       — Смотри, — командует Кэйа, ведя длинным пальцем по бумаге. — Здесь есть место на переносице. Оно как раз между пластинами, что защищают глаза. Попасть туда будет сложнее всего, но гораздо эффективнее. Потом обрати внимание на правую ключицу, чуть выше неё тоже есть заветная точка.       Капитан тяжело моргнул, прогоняя неожиданно накатившие воспоминания, что замигали перед глазами. Его вырывали из странного состояния, заставляя бороться вновь и вновь. В горле зародился горький рык. Ни одной попытки выжить. Ему просто не дают шанса.       Копия замолкает всего на минуту, чтобы дать самому себе немного времени, чтобы прийти в себя. Терпеливо смотрит прямо в глаза и всего раз касается запястья, мазнув большим пальцем по коже в поддерживающем жесте.        — Кэйа! — громко слышится над головой. — Кэйа, ну же, открой глаза!       Оба парня осознанно улыбаются уголком губ. Поняли друг друга.       — Это за тобой, — понимающе произносит Кэйа с добрым взглядом, но потом меняется на глазах. Серьезность сменяет другие эмоции. Не оставляет ничего, кроме важного дела. — Осталось совсем немного, держись.       Альберих держится. За голоса, за образы. Стойко переносит все те мучения, что разгневанное чудовище подбрасывает в израненное сознание. Парень уверен, что совсем скоро в душе не останется ничего, кроме пустоты.        — Последнее — сердце. Оно, скорее всего, самое защищённое, но его стоит иметь в виду, если первые две попытки будут неудачными.       Капитан кивнул. Ему в любом случае придётся проверить все три места– не факт, что в одно из них получится попасть с первого раза. В их небольшой команде лучников нет, а Лиза не сможет нанести урон с идеальной точностью. Голова ужасно закружилась вместе с пространством. Копия медленно исчезала, а в прорехах, что показывали то самое настоящее, пара алых глаз взволнованно звала обратно.       Альберих поднял голову, когда повеяло могильным холодом. Кэйа рассматривал свои полупрозрачные руки с приятным ожиданием пустоты. Перед глазами пролетели те самые годы.       В груди расползался страх. Серый мир отходил на второй план, а весь смысл постепенно заполнял голову. Все эти труды были бесполезны с самого начала. Даже если весь Тейват перевернуть, вряд ли найдётся хоть одна зацепка в поисках счастья. Кэйа все это время, перескакивая из жизни в жизнь, делал одно и то же — оставался один. Либо оставлял Дилюка, лишая того последней надежды. Надежда… Каэнри’ах, эта проклятая земля, что опухолью засела в мозгу, не желая уходить и постоянно напоминая о себе. Небеса все не могут развернуться, исчезнувшее королевство все не появлялось, но в груди все же росла паника, превращаясь в беспокойное отчаяние. То, что порождает до сих пор несчастья. Кэйе суждено быть одному.       Жалость к самому себе, к своей же копии, скопилась в уголках глаз, срываясь по щекам беспорядочными слезами. Он столько прошёл, чтобы ничего не получить. Рыцарь тоже многое прошёл. Его жизнь почти окончена, он почти всего лишился.       Кэйа всхлипнул, когда вокруг была лишь тьма. Голоса, громкие и знакомые, молили о помощи. Альберих заставил их страдать. Сам себя заставил страдать.       — Простите, — задушенно произнёс капитан, чувствуя разрывающую боль по всему телу.       Никто не ответил. По руке что-то потекло. Не слезы, нечто иное. Тёплое, что отдавало металлом.       — Простите, — шёпотом проговорил рыцарь, сжав ладони в кулаки. Кровь на руках неприятно зачавкала.       Из темноты на него смотрели алые глаза.       Когда-то привычно нежно и доверчиво, а после — неодобряюще и несколько презрительно. Кэйа с трудом вздохнул, уже не пугаясь привычного взгляда. Подушка давно высохла от слез, а гром и вовсе остался в прошлом. Ожоги от огненной птицы больше не напоминание о страшной ночи. Больше ничего, что могло бы рассказать о прошлом. Границы стёрлись, открывая ту бесконечность, к которой когда-то стремились, считая её спасением. Сейчас же это просто ничего. Пустота, бездна. Вывернутая душа, что не смогла ничего показать.       — Простите, — Альберих улыбнулся уголком губ.       Борьба с самим собой окончена.       Капитан зажмурился до того, как сознание покинуло его.