If Them's the Rules/Если правила таковы

      1939       Мархозиас Малфой лучше других знал свои недостатки.       Он знал, что и вполовину не так безжалостен и хитер, как его отец. Он ни в чем не был первопроходцем, не пускался в захватывающие авантюры в поисках богатства, которого у него и так было в избытке. Он наслаждался унаследованным положением и деньгами и очень неохотно нарушал закон в любой форме. На самом деле он был присяжным заседателем в течение нескольких лет, прежде чем стал членом Визенгамота.       Закон и его соблюдение имели огромное значение для Мархозиаса. Возможно, именно поэтому он не мог совсем отмахнуться от того, что рассказал ему Арктурус о каком-то тёмном волшебнике из Германии. Конечно, мысль о поддержании законного порядка в обществе тоже была важна, но ради этого он не стал бы воевать. И в отличие от Арктуруса и многих других, Мархозиас даже не шутил о том, чтобы убивать людей ради этого.       Он считал, что грязнокровки не заслуживают того, чтобы занимать высокие посты, и что им следует ограничить доступ ко всему, что может изменить традиции волшебного мира, — но убивать их? Не слишком ли это... чересчур?       Эти мысли не давали ему покоя, пока он присутствовал на торжественном открытии нового крыла больницы Святого Мунго. Он увидел, как к нему направляется Арктурус с самодовольной ухмылкой на лице. Что, черт возьми, он вообще здесь делает? Насколько было известно Мархозиасу, Арктурус даже не делал пожертвований в пользу больницы!       — Как раз тот, кого я искал, — сказал Арктурус, подойдя достаточно близко, чтобы его можно было услышать, не повышая голос. — Мархозиас! Один в такой прекрасный вечер?       — Да, — ответил Мархозиас. — Не ожидал увидеть тебя здесь. Слышал, ты любишь путешествовать.       — К сожалению, по работе, а не ради развлечения, — пренебрежительно ответил Арктурус. Несмотря на его непринужденный тон, в его позе чувствовалось напряжение. Он выглядел почти взволнованным. — Видишь ли, ближайшие несколько месяцев у меня будут довольно напряженными.       — Ну, я уверен, у тебя все будет хорошо. Дети ведь в Хогвартсе, да? Время летит быстро, но до каникул у них еще есть немного времени.       — Хм. Да. Абраксас еще начал обучение, верно?       — Ему десять, — ответил Мархозиас и осторожно продолжил: — Как там Орион и Лукреция? Смерть Мелании была довольно... быстрой и неожиданной.       — Некоторые болезни протекают именно так, — сказал ему Арктурус. — Целители ничего не смогли сделать. Это печально и прискорбно. Мы все еще учимся справляться с такими ситуациями.       — О, друг мой, похоже, у тебя все хорошо, — со смехом ответил Мархозиас, качая головой. — Даже слишком хорошо. Ты уверен, что не приложил руку к ее смерти?       — Что? — от тона Арктуруса Мархозиасу вдруг стало очень, очень холодно. Он нервно сглотнул и попытался изобразить дружелюбную улыбку. Его левая рука, спрятанная в складках мантии, медленно потянулась к волшебной палочке — кто знает, что сделает Арктурус, если его одолеет гнев.       — Я шучу, друг мой, — сказал он. — Признаю, шутка была безвкусная. Прошу прощения.       — Смерть Мелании стала неожиданностью для всех нас, — продолжил Арктурус, его голос звучал холодно и резко. Он говорил убедительно, но в его взгляде было что-то такое, что просто... не вязалось. Мархозиас не мог не вспомнить слова Реддла о том, что есть вещи связанные с Аркутурусом, о которых никто не знает. Ну, кроме покойной Мелании Блэк, которая умерла незадолго до того, как Арктурус стал чаще ездить на континент.       Однако это не было доказательством его причастности к внутреннему терроризму. Или того, что он... действительно имел какое-то отношение к смерти своей жены.       — Я, например, рад, что твой... проект, похоже, тебя занимает, — продолжил Мархозиас.       — В трудные времена лучше всего чем-то себя занять.       — Воистину так, — согласился его собеседник, но от прежней притворной веселости не осталось и следа. — Есть вещи в этом мире, которые ты не очень хорошо понимаешь, друг мой. Целый мир, который обретает форму, чтобы встретить новый рассвет. А ты предпочитаешь оставаться на прежнем месте — молча принимаешь волны нечистокровных, захлестывающие наше общество, и даже не пытаешься что-то с этим сделать.       — Ты так много времени проводил с немцами, что начал говорить как один из них, — непринужденно заметил Мархозиас. — Устранить их — их — раз и навсегда? Мы должны ограничить их доступ в наш мир и лишить прав. Сделать их гражданами второго сорта, если хочешь. Но устранение подразумевает действия, которые не может оправдать ни один закон, кроме военного времени.       — Это и есть оборона в военное время, — настаивал Арктурус. — Война против наших ценностей и традиций!       — Наших? Это вряд ли война, которая требует такого ответа, какой ты предлагаешь!       — Вот почему я сказал, что есть вещи, которые ты не очень хорошо понимаешь Мархозиас.       — Это ты ничего не понимаешь, — тихо прошипел Мархозиас, стараясь не привлекать к себе внимания и не устраивать сцен. В конце концов, это было праздничное мероприятие. — Для поддержания законного порядка в нашем обществе не нужны грандиозные планы или акты насилия. Все, что нам нужно, — это принять несколько законов, а обо всем остальном позаботится время! Избавьтесь от них так, как они и не подумают сопротивляться.       — Слабак, — сказал Арктурус, качая головой. — Я могу только надеяться, что ты скоро придешь в себя.       «Цирцея, я должен был тебе это сказать», — подумал Мархозиас, но на этот раз решил промолчать. Он сразу понял, что дело безнадежное, а за этот вечер он и так достаточно надавил на непредсказуемого человека.       «Значит ли это, что слова Реддла имеют смысл?» — подумал он. «А как же его жена? Это ведь не может быть правдой, верно?»       — Я дам тебе время подумать, — внезапно сказал Арктурус. — Однако нам следует обсудить все открыто и более подробно в более безопасном месте. Но не сейчас.       — Если ты настаиваешь, — ответил Мархозиас, хотя идея такой встречи не вызывала у него особого энтузиазма. Он не хотел выяснять отношения с Арктурусом в приватной обстановке, если только у того не конфискуют палочку.       — Последний совет от друга, прежде чем я пойду поздороваться с министром, — сказал Арктурус. — Если тебе доведется встретиться с человеком по имени Геллерт Грин-де-Вальд, будь очень... осторожен... с ним. Он наш союзник, но не особо надежный.       — Я запомню твои слова, — сказал Мархозиас, испытывая явное облегчение, когда его собеседник наконец ушел. Ему было о чем подумать, и только одному человеку он мог по-настоящему довериться. Но не сейчас. Не сейчас. Сначала нужно провести расследование.       

*

      Гарри не знал, свидетелем чего ему предстоит стать в Хое на Оркнейских островах, но все равно очень волновался. В такие времена нечасто происходили радостные события, которые стоило бы запечатлеть в истории.       Погода была хорошая, а улицы намного чище, чем в Лондоне. Бесцельно бродя по Лайнессу, Гарри наслаждался умиротворяющей атмосферой этого района. Люди работали или проводили время с друзьями, мимо медленно проезжали машины, а у моста, по которому Гарри недавно прошел, даже рыбачили дети. Это было так... приятно. Гарри здесь нравилось. А вот Тому бы здесь не понравилось.       «Вот паршивец», — с нежностью подумал Гарри и не останавливался почти час, пока не добрался до вершины холма, откуда открывался вид на устье залива Ор. Там стоял на якоре большой линкор в окружении кораблей поменьше. На берегу повсюду были припаркованы бесчисленные машины, а где-то среди них виднелись аккуратные ряды палаток. В описании его миссии не было указано, где в Хое он должен находиться, а значит, куда бы он ни попал в городе, он сможет записать происходящее.       Ему не пришлось долго ждать.       Увидев вдалеке первый самолет, Гарри понял, что сейчас произойдет. Прозвучавшая сирена лишь подтвердила его догадку: немцы здесь.       Он неподвижно стоял на холме, защищенный магическими щитами и мантией, и смотрел, как самолеты летят все ближе и ближе. Быстрые немецкие бомбардировщики явно целились в линкор, и при виде солдат, бегущих к своим позициям, у Гарри сжалось сердце. Сколько из них переживут следующие несколько часов? Сколько из них переживут войну? Гарри хотелось закрыть глаза, когда первая бомба упадет на землю, но он не мог. Он усвоил урок Ковентри: если он больше ничего не может сделать — если он не может сражаться, — то, по крайней мере, он должен держать ухо востро и следить за тем, чтобы все было записано.       Он был им обязан.       Паром, курсировавший между кораблем и гаванью, стал одной из первых целей, по которым был нанесен удар. Он затонул, и все находившиеся на борту люди ушли под воду. Еще одно судно — гораздо меньшее, чем основная цель, — также было поражено и затонуло за считанные минуты.       Гарри стало не по себе, когда он обхватил себя руками и стал наблюдать за разворачивающейся перед ним ужасной катастрофой. Огромный линкор снова и снова получал удары, и вода вокруг него бурлила от бесчисленных бомб, не попадавших в цель. Начался пожар, и крики, раздавшиеся после взрыва автомобиля, были ужасны. Огонь перекинулся на палатки, и вскоре весь ряд палаток был охвачен пламенем.       Зенитные орудия среагировали быстро, но не настолько точно, чтобы сбить быстрые немецкие самолеты. Атака явно застала солдат врасплох, и они пытались сообразить, как дать отпор. Но прежде чем они успели организовать контратаку, немцы отступили.       Гарри почему-то ожидал, что воцарится тишина. Мгновение гнетущего безмолвия после трагедии, но этого не произошло — громкий вой сирены продолжался, громко трещал огонь, а в небо поднимались столбы густого черного дыма. По лагерю бегали солдаты, пытаясь спасти все, что можно, тушили пожары и вытаскивали из воды своих товарищей. Те немногие, кто остался в живых на борту большого корабля, пытались что-то сообщить остальным, находившимся у берега.       «Корабль еще не затонул», — подумал Гарри, слишком напуганный и потрясенный, чтобы по-настоящему порадоваться этому. Каким-то чудом, несмотря на только что случившуюся бомбардировку, корабль все еще держался на плаву. Гарри подумал о людях в городе, о том, попали ли они под бомбы или немецкая атака была направлена только на залив. Сколько времени пройдет, прежде чем нечто подобное случится в Лондоне? Нападут ли немцы на город в Рождество? Стоит ли Гарри сказать Тому, чтобы тот оставался в Хогвартсе?       «Возможно, ему будет неприятно», — подумал Гарри, — «но, по крайней мере, он будет в безопасности». С другой стороны... он действительно не хотел, чтобы Том проводил свой день рождения в одиночестве. Гарри мог только догадываться, в какие неприятности может ввязаться Том, если ему захочется отвлечься от чувства одиночества. Нет, он отвезет Тома обратно в Ист-Далвич, но при первых признаках нападения Гарри перенесет их обоих в другое место. В Косой переулок, если не получится куда-нибудь еще.       Первое, что он сделает, вернувшись домой, — свяжется с сотрудником министерства и договорится о том, чтобы его дом охраняли. Нельзя было терять ни минуты.       «Что мне действительно нужно сделать, — понял мужчина, — так это подключить камин к каминной сети. Тогда Том сможет добраться до безопасного места, даже если меня не будет рядом, чтобы перенести нас обоих».       Гарри вздохнул, размышляя о том, как это осуществить, и крепко сжал портключ в руке. Как ни странно, он не почувствовал, как его уносит домой, как это обычно происходило. Затем причина задержки стала очевидной: снова прозвучал сигнал воздушной тревоги, и в небе снова послышался гул самолетов. На этот раз немцы прилетели с другой стороны и сбросили больше бомб, чем в прошлый раз.       Гарри не хотел больше никогда в жизни видеть ничего подобного — все его существо жаждало вмешаться, спасти хотя бы пару жизней... но он знал, что не может. Не с теми клятвами, которые он дал, и не тогда, когда исход всей войны может зависеть от жизни одного-единственного солдата, случайно спасенного или убитого таким чужаком, как Гарри. Нет, лучше оставить все как есть, каким бы разрушительным это ни было.       Сражение было коротким и жестоким. Британским войскам удалось сбить один самолет, но этого было недостаточно.       К тому времени, когда немцы окончательно отступили, залив выглядел совсем не так, как утром.       

*

      То, что произошло в заливе Ор, менее чем за сутки стало достоянием общественности по всей Британии и в газетах получило название «Воздушная атака на Скапа-Флоу». Реакция в виде страха, ужаса и паники была повсеместной, ведь теперь люди знали, что Германия действительно напала на британскую территорию и будет продолжать это делать.       В течение нескольких недель после поездки Гарри в Оре-Бэй его отправляли наблюдать за подобными инцидентами в разных частях света. В те дни, когда он не был на задании, он работал в пекарне, помогая все больше и больше, и ни разу не попросил о повышении зарплаты. Сьюзен иногда бросала на него подозрительные взгляды без видимой причины, а Аманда находила утешение в том, что придумывала вымышленные сценарии, объясняющие все более враждебное поведение Сьюзен.       — Она считает тебя немецким шпионом, — сказала она однажды с коварной ухмылкой. — Вот почему ты так хорошо одет, несмотря на зарплату, которую здесь получаешь. И почему ты иногда целыми днями не выходишь на работу.       — Благодаря тебе моя жизнь кажется гораздо интереснее, чем на самом деле, — сухо ответил Гарри. — Уверен, немцы и без меня умеют мыть посуду и печь хлеб.       В общем, работа в пекарне была не слишком приятной, но она хоть как-то занимала Гарри. К концу ноября он набрался смелости и подошел к Сьюзен, чтобы попросить отгул на Рождество и провести время со своим подопечным. Женщина снова бросила на него подозрительный взгляд и сказала:       — Это самое загруженное время в году! Мы и по воскресеньям едва справляемся с наплывом посетителей! Весь декабрь у нас сплошные воскресенья!       «Вот это да», — подумал Гарри и порадовался, что не так сильно зависит от этой работы, как остальные. После того как Том уехал, он всегда мог найти что-то другое.       — В таком случае...       — Твой мальчик переживет эти выходные без тебя, — продолжила Сьюзен, закатывая глаза. — Господь свидетель, парни в этом возрасте предпочитают держаться подальше от родителей!       — Боюсь, это не вариант, — твердо сказал Гарри.       — Если ты уедешь, то можешь не возвращаться, — сказала ему Сьюзен. — И как ты тогда будешь жить? Или ты, может быть, сидишь на каком-нибудь наследстве? Работаешь ради собственного удовольствия, в отличие от остальных честных, трудолюбивых людей здесь?       — Простите, — озадаченно сказал Гарри. — Я не... понимаю, о чем Вы...       Не говоря уже о шпионской истории Аманды, неужели Сьюзен сама придумала предысторию для Гарри? Более того, эта предыстория явно ей не нравилась. Может, поэтому она так и не прониклась к нему симпатией, как бы он ни старался?       — Я не могу предоставить тебе отпуск на тот срок, о котором ты просишь, — сказала Сьюзен, и Гарри кивнул, решив не спорить. Он тоже решил не оставаться.       В конце концов, увольнение стало облегчением не только для него, но и для Сьюзен. Маркус и Аманда были удивлены, но, похоже, понимали, что между Сьюзен и Гарри напряженные отношения, и не задавали вопросов. Гарри ушел из пекарни с каким-то... странным ощущением. Он не то чтобы сожалел о том, что работал там, ведь это помогало ему чем-то заниматься в отсутствие Тома, но это было совсем не то, что работа в «Мэгги».       В любом случае, с ней было покончено.       Дни, предшествовавшие возвращению Тома из Хогвартса, были посвящены уборке и наведению порядка в доме, который, как ни странно, пришел в запустение. Гарри думал, что в таком большом доме он никак не сможет устроить беспорядок в одиночку. Однако оказалось, что за несколько месяцев беспечности он довел дом до такого состояния, которое точно не одобрил бы Том.       День приезда Тома выдался пасмурным, снег, покрывавший улицы, был грязным, а по небу плыли тучи, предвещавшие метель. О, как было бы проще просто аппарировать на вокзал, а потом вернуться обратно! Ему действительно нужно как можно скорее заняться установкой камина — это намного упростило бы путешествия.       На этот раз на Кингс-Кросс было меньше людей, и Гарри это почти не удивило. Несмотря на то, что он решил, что Том приедет домой на Рождество, было очевидно, что не все родители поступили так же. Также было ясно, что среди родителей, ожидающих прибытия Хогвартс-экспресса, нет ни одного магла или магглорожденного.       «Как бы плохо ни было сейчас, в следующем году ситуация станет еще хуже», — мрачно подумал Гарри, когда поезд наконец прибыл. Многие родители, ожидавшие на перроне, бросились к своим детям, как только те начали выходить из вагона. Гарри не торопился, зная, что Том не из тех, кто бросается в толпу.       Прошло почти двадцать минут, прежде чем из поезда вышла небольшая группа слизеринцев. Том снова стал выше ростом. Теперь он был определенно выше Гарри, каким тот был в этом возрасте. Его волосы, как обычно, были аккуратно зачесаны набок, а на лице застыло презрительное выражение, когда он окинул взглядом переполненную платформу. Увидев Гарри, он расплылся в улыбке, в которой читалось что-то вроде удовлетворения, и направился к нему.       — Привет, — сказал Гарри, улыбаясь, когда Том подошел к нему. — Рад тебя видеть.       — Я боялся, что ты скажешь мне остаться там на каникулы, — ответил Том и бросил на Гарри острый, понимающий взгляд. — Хорошо, что ты этого не сделал.       — Я думал об этом, — признался Гарри, подводя Тома к точке аппарации. — Но если случится что-то непредвиденное, я смогу перенести нас обоих в безопасное место. Тебе не о чем беспокоиться.       — Я не волнуюсь, — ответил Том, закатив глаза. — Это ты вечно переживаешь. Забудь об этом и просто отвези нас домой. Я так устал. Ты не представляешь, сколько глупостей мне пришлось пережить за последние несколько месяцев.       Гарри улыбался, слушая Тома. И гораздо позже, после ужина и нескольких часов общения, он не мог не порадоваться, что не уговорил Тома остаться в Хогвартсе. С мальчиком дома Ист-Далвич стал для него гораздо более уютным местом.       По крайней мере, пока.       

*

      Это был обычный дом в богатом районе Гамбурга, Германия. Старая дева, закутанная в несколько шарфов и толстое пальто, изо всех сил пыталась расчистить подъездную дорожку от снега. Внутри хозяйка дома пила чай в компании нескольких друзей, наслаждаясь непринужденной беседой. Дети спали. В общем, для всех это был обычный приятный день.       Но под домом, в необычно хорошо обставленном подвале, происходило совсем другое собрание.       — Нам незачем ждать, милорд, — сказал мужчина в маггловской военной форме. — Наши люди в министерствах магии Германии и Австрии готовы приступить к работе — Вам нужно только дать команду.       — Спешить некуда, Клаус, — спокойно сказал Геллерт. — Хотя, когда мы начнем, мы начнем с министерства Германии. Если в нескольких министерствах одновременно погибнет слишком много людей, а на их место придут те, кто так или иначе связан со мной... Уверен, ты понимаешь, какие проблемы это может мне принести.       — При всем уважении, сэр, я считаю, что с такими проблемами легко справиться. Все можно списать на совпадение — если, конечно, кто-то вообще заметит связь. А когда у кого-то появятся доказательства, будет уже слишком поздно.       — На данный момент я бы не стал идти на неоправданный риск.       — В таком случае мы можем использовать приманку. Переложить ответственность на кого-то другого, — настаивал Клаус. — Где этот невыносимый англичанин? Он должен быть нам полезен.       — Не ревнуй, друг мой, — весело сказал Геллерт. — От Блэка есть польза, хотя в целом его действия не имеют особого значения. Сейчас его присутствие здесь не требуется, и его можно не привлекать.       — Хотя его отсутствие меня радует, сэр, я бы хотел знать, какое у него сейчас задание, — сказал Клаус. — Для собственного спокойствия, не более того. Мне трудно представить себе задачу, для выполнения которой мог бы пригодиться человек, который ни дня не прослужил ни в одной армии и даже не участвовал в боевых действиях.       — Я поручил ему найти и устранить кое-кого, — сообщил Геллерт. — Пусть этот человек попотеет, Клаус. Мы дадим ему еще одно задание, когда он окажется в ловушке и не сможет отступить.       — Если вы поручаете ему убийства, — сказал Клаус, — то как быть с немецким послом в Лондоне? Как там его зовут — Лёке? Герман Лёке. Он женат на француженке, которая — я однажды с ней встречался, неприятная особа с завышенной самооценкой — наверняка настроит его против нас, если представится такая возможность. Если Блэку удастся обставить все как несчастный случай, мы никак не сможем быть к этому причастны.       — Смелое предложение, — сказал Геллерт, но не стал отвергать эту идею. — Более эффективная цель с точки зрения оценки серьезности его... приверженности.       — Думаете, он согласится, если вы ему прикажете?       — Таких людей, как Блэк, можно убедить сделать что угодно, если правильно подобрать слова.       — Возможно, так и есть, — сказал Клаус. — Удалось ли ему завербовать больше людей из Англии? Пока что текучка кадров довольно низкая.       — Подозреваю, ситуация может улучшиться, если ему каким-то образом удастся привлечь к делу Малфоя, — сказал Геллерт. — Фамилия Малфой имеет немалый вес в Британии. Однако Блэк вряд ли добьется успеха. Я не знаком с главой семьи, но слышал, что он довольно... осторожный человек.       — Осторожный, — повторил Клаус. — Осторожный или трусливый?       — Судя по тому, что я узнал, и то, и другое, — сказал Геллерт. — Нет ничего такого, что я не смог бы использовать, чтобы убедить Блэка.       Этот человек был азартен до безрассудства. Несмотря на мнение Клауса, Геллерт знал, что Блэк не был некомпетентен или бесполезен — если его можно было использовать, чтобы избавиться от нескольких неудачников на доске, то этого было достаточно. Даже не имело значения, с кем Блэк расправится первым — с Реддлом или с послом.       Он был бы доволен, если бы они оба умерли в течение нескольких месяцев.       

*

      — Ты мог бы найти себе какое-нибудь увлекательное занятие, — сказал Том. — Вместо этого ты тратишь время на поиски работы, которая тебе даже не нужна. Разве случай с пекарней не показал тебе, что это плохая идея?       — Мне нравится работать, — сказал Гарри, отбрасывая газету и прислоняясь к подлокотнику дивана. — И мне нравится поддерживать связь с маггловским миром.       — Лучше найди себе хобби, — посоветовал Том, прежде чем вернуться к своим заметкам. — Что-нибудь более полезное, чем мытьё посуды.       — Хм, я давно хотел подключить наш камин к каминной сети, — сказал Гарри. — Это гораздо удобнее, чем использовать портключ или аппарацию каждый раз, когда мы хотим куда-то попасть. Кроме того, с его помощью можно путешествовать самостоятельно, если возникнет такая необходимость.       — Что ж, этот проект мне нравится, — кивнул Том. — Пожалуйста, закончи его быстрее, чем ты закончил с защитными чарами. Мерлин знает, что ты целую вечность провозился с ними. Было приятно получить такой сюрприз.       — Честно говоря, установить защитные чары гораздо сложнее, чем подключить камин к каминной сети, — оправдывался Гарри. — Кроме того, знаешь, с какими мастерами мне пришлось иметь дело, прежде чем я нашел того, кто знает, как работать в маггловском районе, не привлекая лишнего внимания?       — Я лишь хочу сказать, — ответил Том с самодовольной ухмылкой, — что хотел бы увидеть каминную сеть при своей жизни.       — Что за манера поведения, молодой человек? — парировал Гарри. — Где то уважение к старшим, которое ты должен оказывать мне прямо сейчас? Неужели это современная молодежь? Я в ужасе. Шокирован. Ошеломлен.       — Ты не такой старый, — сказал Том, оценивающе глядя на Гарри. — Ты выглядишь как старшекурсники в Хогвартсе. Ты совсем молодой.       — Спасибо, я сочту это комплиментом, — ответил Гарри. — Но я все равно на десять лет старше тебя.       — А что, если бы ты вел себя соответственно своему возрасту, — сказал Том. — Тогда мне не пришлось бы постоянно переживать из-за твоих выходок. Эта затея с пекарней была совершенно излишней. Неужели ты не можешь просто почитать книгу или что-то в этом роде?       В этих словах было что-то такое, что вдруг заставило Гарри вспомнить о Роне и Гермионе. Но в отличие от многих предыдущих случаев, это воспоминание не причинило боли, а лишь вызвало у Гарри нежную улыбку.       — Ну, не знаю, — сказал Гарри, с радостью готовясь произнести то, что всегда бесило Гермиону: — В них слишком много текста. Я бы хотел пару картинок. А еще лучше, если бы кто-нибудь зачитал краткое содержание вслух.       — Что? — рявкнул Том, с отвращением прищурившись на Гарри. — Конечно, там много текста, это же книга! Ты… а, я понял, что ты делаешь. Ты думаешь, что это смешно.       — Нет, — сказал Гарри с невозмутимым видом. — Мне бы и в голову не пришло шутить.       Том бросил на него взгляд, в котором читалось нечто среднее между раздражением и неохотной усмешкой. Затем он покачал головой и вернулся к чтению, явно решив, что лучше всего проигнорировать Гарри.       «Он такой маленький и злой», подумал Гарри, и в его сердце разлилось тепло. «И скоро у него день рождения. Я мог бы снова сводить его в Косой переулок или даже в Хогсмид». Поездка с Томом в Лондон была бы забавным приключением, но Гарри не хотел рисковать — он не знал, когда немцы нападут на город, и как бы быстро он ни аппарировал их обоих в безопасное место, предугадать, что произойдет, было невозможно.       «Если мы отправимся в Косой переулок, то заодно заедем в министерство, чтобы заполнить документы для заявки на каминную сеть», — подумал Гарри, устраиваясь поудобнее на мягком диване. В такие спокойные моменты события в Ковентри и заливе Ор казались далеким кошмаром, которому не место в реальности.       Если бы только это было правдой.       — Ты опять угрюмый, — сказал Том, не отрываясь от книги.       — Не то чтобы угрюмый, — ответил Гарри. — Просто... думаю. Хогвартс такой красивый зимой, правда?       — Ты когда-нибудь проводил рождественские каникулы в Хогвартсе? — вдруг спросил Том.       — Большую часть рождественских каникул — да, — ответил Гарри и попытался вспомнить, рассказывал ли он Тому о Дурслях. — Мои, э-э, родственники были не... Иногда нам было сложно найти общий язык. Они, э-э, с недоверием относились к магии и... в общем, чем меньше времени я проводил с ними, тем лучше было для меня. Для всех нас, но в первую очередь для меня.       — О.       — Но это было не плохо! Хогвартс во время каникул — это здорово! Каждый день нас хорошо кормили, там было тепло, красиво, спокойно. А когда нам хотелось, мы тайком пробирались на кухню, чтобы перекусить.       — Они тебя не особо кормили, да? — понял Том. — Эти твои родственники.       — Это было давно, — пожал плечами Гарри. — С тех пор моя жизнь сильно изменилась.       — Всё в порядке, — согласился Том. — Меня тоже особо не кормили. В приюте я никому не нравился, хотя они и не знали о моей магии. Я просто им не нравился.       Конечно, иногда он сам подливал масла в огонь ради собственного развлечения, но иногда... ему не нравились взрослые, а дети, жаждущие внимания, считали, что самый быстрый способ добиться расположения воспитателей — это причинить ему боль.       — Иди сюда, — сказал Гарри и поудобнее устроился на диване. Том без возражений отложил книгу и сел рядом с Гарри. Они вместе смотрели, как потрескивает огонь в камине, в отличие от бушующей за окном метели. Том понял, что находиться рядом с тем, кто тебе дорог, — это странное, но приятное чувство. Пока этим кем-то был Гарри, он не возражал.       — Теперь жизнь стала лучше, правда? — сказал Гарри, слегка улыбнувшись. — Я имею в виду, что, несмотря на все, что случилось в прошлом, мы сейчас здесь, верно?       — Наверное, — ответил Том. — Потому что, несмотря на то, что он был полностью согласен, он не хотел говорить Гарри об этом прямо. — Жизнь вполне сносная.