If Them's the Rules/Если правила таковы

      «Дорогой Том…»        Поскольку новых заданий не предвиделось, а свободного времени было в избытке, Гарри поспешил найти подработку, чтобы хоть как-то себя занять. Он изо всех сил старался не думать о событиях в Ковентри и сосредоточиться на том хорошем, что было в его жизни на данный момент. И хотя он не с нетерпением ждал предстоящих месяцев без Тома, он был рад, что мальчик будет далеко от опасности. На самом деле будущее Лондона было непредсказуемым.        Возможно, найти работу было бы сложнее, если бы Гарри искал что-то с достойной оплатой, как он делал раньше, до того, как стал Свидетелем. Однако теперь ему было достаточно увидеть первую вывеску «Требуется помощь!», и он, недолго думая, зашел в пекарню и спросил у женщины средних лет за прилавком, какая помощь им требуется.       — У вас есть опыт работы? — спросила женщина, оглядывая его с ног до головы. Чем-то она напомнила Гарри Молли Уизли, хотя была далеко не такой доброй. Ее мышино-каштановые волосы были заплетены в очень тугую тонкую косу, а форма была безупречной. — Работать в пекарне гораздо тяжелее, чем кажется.       — Я не пекарь, — признался Гарри в ответ, — но я быстро и ловко мою посуду.       — Я мог бы научить его правильно замешивать тесто, — сказал мужчина, выглядывая из-за двери за прилавком. Он был высоким, с лохматыми рыжими волосами и редкой бородой и совсем не походил на женщину, с которой разговаривал Гарри. — Видит бог, нам нужен кто-то, кто будет этим заниматься. У меня нет времени замешивать тесто так, как нужно, а тут еще и машина сломалась, и люди вдруг стали просить хлеб вместо пирогов… в общем, у нас тут тяжело.       — Мы могли бы взять тебя на несколько недель, чтобы посмотреть, как ты справишься, — решила женщина, снова поворачиваясь к Гарри. — Я Сьюзен Типпс, хозяйка этого заведения. Это Маркус. Приходи завтра в половине шестого утра, и мы все подробно обсудим, хорошо?       «…я знаю, что с твоего отъезда прошел всего день, но я все равно решил написать тебе письмо. Уверен, тебе уже есть что мне рассказать, я помню, какими насыщенными были те первые дни в Хогвартсе…»       Пекарня была чистой и ярко освещенной, хотя и сильно отличалась от красиво оформленных и уютных пекарен и кофеен в Косом переулке и в Хогсмиде. Ранним утром — Мерлин, да еще и солнце не взошло! — это место выглядело еще менее привлекательным. Однако Гарри это не особо беспокоило, а по мере того, как день шел своим чередом и ему приходилось мыть все больше посуды, подобные мысли его больше не занимали.       После спокойной — несмотря на то, что иногда было очень много работы — жизни в «Мэгги», а затем частной и независимой работы в качестве Свидетеля, было странно внезапно оказаться в месте, где его окружали люди. Сьюзен, несмотря на свою строгость, была добродушной женщиной, которая относилась ко всем справедливо. Ну, по крайней мере, одинаково недоброжелательно. С Маркусом было гораздо проще поладить, и Гарри был рад проводить с ним большую часть времени. В пекарне работали еще несколько человек, но Гарри пока не мог вспомнить их имена.       — Со временем ты даже запомнишь имена наших постоянных клиентов, — заверил его Маркус. — Просто дай себе время. В любом случае это не самая срочная задача. А пока большую часть утреннего времени ты будешь проводить в подсобке за тестом. Это немного скучно, но на самом деле очень легко, когда приноровишься.       — Отлично, — сказал Гарри. — Сьюзен сказала, что помимо замешивания теста я буду мыть посуду, когда ее накопится много. Что ж, этим я уже занимаюсь.       — Ладно, — с ухмылкой сказал Маркус. — Давай я научу тебя замешивать тесто и когда ты начнешь это делать, тебе не придется весь день мыть посуду.       «Честно говоря, я не ожидал, что буду работать в подобном месте. Но я рад, что оказался здесь.»       Несмотря на то, что почти все старались сохранять позитивный настрой, Гарри легко было заметить напряжение и беспокойство, скрывающиеся за внешним спокойствием. Трансляция BBC всегда велась на довольно громкой громкости, и когда сообщали что-то особенно важное, все замолкали, чтобы послушать.       «Это немыслимо», — думал Гарри, пытаясь сосредоточиться на разминании теста. Прошло немало времени с тех пор, как он в последний раз так много работал руками, и они уже слегка побаливали после часа работы. «Вся эта атмосфера ожидания, когда грянет гром… это просто ужасно. Я не могу представить, как тяжело приходится людям, которые не знают, что их ждет». Никто из его окружения не знал, насколько широко будет распространяться влияние нацистской Германии. Они не могли представить, сколько жизней будет потеряно до окончания войны.       Гарри не знал, как все это повлияет на него и Тома. И это беспокоило его больше всего.       «Понимаешь, я начал подрабатывать в пекарне. Это не та пекарня, что рядом с нашим домом, но я не против, что она далеко…»       — Почему тебя не призвали? — вопрос Сьюзен застал его врасплох, и Гарри чуть не уронил стакан, который мыл.       — Возрастной ценз для новобранцев был на год выше моего, — ответил он. Женщина несколько мгновений молча смотрела на него, затем коротко кивнула и отвернулась.       — Я не скучала по своему сыну, — только и сказала она, прежде чем пройти в переднюю часть магазина, видимо, чтобы обслужить покупателя. Гарри молча смотрел ей вслед, не зная, что делать и что сказать, да и нужно ли вообще что-то говорить. Что он мог сказать? Не было ли с его стороны высокомерием думать, что у него другие обстоятельства? Он уже принял решение не ввязываться в конфликты, которые могли отдалить его от Тома. Конечно, в их число входили и те, ради которых забирали в армию и отправляли воевать с немцами в Польшу.       Что ж… В первый раз Англия справилась без него, и Гарри знал, что она справится и во второй. Его главным приоритетом всегда будет Том.       «Как ты? Твои друзья такие же веселые, какими ты их помнишь? У тебя уже начались занятия? Я очень по тебе скучаю и с нетерпением жду встречи.»       

*

      Проснувшись в воскресенье, Гарри почувствовал себя… странно. Ощущение, что он забыл что-то важное, не давало ему покоя все утро, пока он наконец не добрался до пекарни Сьюзен и не приступил к работе. На улице было пасмурно и немного прохладно, но дождя не было — такая погода как раз располагала к тому, чтобы люди заходили за горячей выпечкой. Хлеб был нарасхват, и Гарри работал до тех пор, пока снова не заболели руки.       — Представь, если бы я справлялся с таким наплывом заказов без чьей-либо помощи, — сказал Маркус, вытирая вспотевший лоб подолом фартука. — Хлеб по-прежнему дешев, так что большинство людей могут его себе позволить.       — Думаешь, цены скоро вырастут? — с любопытством спросил Гарри.       — О да, конечно, — ответил Маркус. — Судя по тому, как обстоят дела на континенте, с импортными товарами уже есть проблемы. Кстати, если ты закончил, не мог бы ты отнести на передовую следующую партию ржаного хлеба?       — Конечно, — ответил Гарри. Он никогда не был фанатом ржаного хлеба, но не мог не признать, что пахнет он очень аппетитно.       В зале Сьюзен обслуживала длинную очередь посетителей, а Гарри быстро вернулся к Маркусу, чтобы помочь ему с очередной порцией того, что тот готовил. Другая сотрудница, девушка лет двадцати, была занята уборкой, поиском ингредиентов и помогала Сьюзен в зале. Иногда она останавливалась, чтобы отрегулировать звук радио, а потом возвращалась к работе.       — Тебе повезло, что ты уходишь пораньше, — в какой-то момент буркнула девушка, едва не рухнув на пол рядом с Гарри. — У нас уже давно не было таких загруженных воскресений!       — Я не против задержаться сегодня, — пожал плечами Гарри. Дома его все равно никто не ждал.       — Нам действительно нужна помощь, но я не думаю, что мы сможем заплатить тебе за дополнительные часы работы, — сказал Маркус. — Не думаю, что Сьюзен это обрадует.       — А чему мне радоваться? — сказала Сьюзен, входя в подсобку. — Аманда, присмотри за входом. Мне нужно передохнуть.       — Да, мэм, — быстро ответила девушка и поспешно вышла. Было очевидно, что она боится этой женщины, и Гарри ее прекрасно понимал. Сьюзен была пугающей. Он попытался сосредоточиться на радиопередаче, но вскоре понял, что Сьюзен, похоже, ждет от него каких-то объяснений.       — Я просто сказал, что не против поработать сегодня сверхурочно, — нерешительно ответил Гарри, гадая, не лучше ли просто промолчать. — И мне не нужна за это оплата.       — Это немного странно, не правда ли, — задумчиво произнесла Сьюзен, с подозрением глядя на Гарри. — Работать бесплатно. В наше время.       — У меня много работы. Я ценю твое предложение, — сказал Маркус. — Если ты не против поработать бесплатно, Гарри, я скажу «да». Если в конце дня останется немного хлеба, можешь взять с собой.       — Сомневаюсь, что что-то останется в конце дня, — заметила Сьюзен. — По воскресеньям у нас очень много работы.       — Тем более стоит принять его предложение, — сказал Маркус.       Гарри чувствовал себя все более неловко и уже жалел о своем предложении. Возможно, ему стоило просто уйти и провести остаток дня в Косом переулке или даже в Хогсмиде.       — Кроме того, если он сегодня не задержится допоздна, то вернется домой меньше чем через час. И я могу с уверенностью сказать, что в одиночку я не успею испечь столько, чтобы удовлетворить спрос, если мне придется вымешивать тесто до идеального состояния. Мы попробовали в прошлое воскресенье, и ты помнишь, как это прошло.       — Ладно, — буркнула Сьюзен. — Спасибо, Гарри, что предложил поработать допоздна. Мы будем рады, если ты останешься.       — Не обращай на нее внимания, — сказал Маркус, как только Сьюзен ушла. — Она немного раздражительная. Видите ли, она увлекается политикой. Ее волнует, что происходит в мире. Поэтому у нас здесь стоит радио и еще одно на на входе. Лично я терпеть не могу слушать политиков. Даже сейчас — это ведь Чемберлен?       [Я говорю с вами из кабинета…]       — Да, — ответил Гарри, узнав голос собеседника. — Я могу убавить звук, если хочешь.       — Лучше не надо, — отмахнулся Маркус. — Пожалуйста, насыпь еще соли.       [Сегодня утром… британский посол в Берлине… передал правительству Германии… последнюю ноту.]       Гарри и Маркус прервали работу, и Гарри вдруг стало нехорошо. Дверь, отделявшая переднюю часть магазина от задней, распахнулась, и в проеме появилась Аманда с обеспокоенным выражением на бледном лице.       — Что это значит? — прошипела она. — Маркус? Что, черт возьми, значит «последнее сообщение» в данном контексте?       [Если до одиннадцати часов мы не получим от них ответа, они будут готовы немедленно вывести свои войска из Польши…]       — Мне это не нравится, — пробормотал Маркус, полностью сосредоточившись на радио. Гарри почти не заметил, что Сьюзен тоже пришла, и почему-то мысль о том, что в магазине нет никого, кто мог бы присмотреть за покупателями, в тот момент не казалась важной.       [— между нами будет состояние войны.]       На лице Сьюзен не было ни капли эмоций, но она крепко сжимала фартук в кулаках. Маркус склонил голову, его тело напряглось, а лицо исказилось от боли. Аманда смотрела на радио большими испуганными глазами, готовая расплакаться. Чемберлен с сожалением в голосе продолжил:       [Я должен сообщить вам… что никаких подобных предложений не поступало. И, следовательно… наша страна находится в состоянии войны с Германией.]       После слов премьер-министра воцарилась долгая тишина, пока кто-то в передней комнате не разрыдался. Сьюзен, казалось, внезапно пришла в себя и поспешила вернуться к работе. Мгновение спустя к ней присоединилась Аманда с явным выражением шока на лице. Гарри потянулся за солонкой, чтобы передать ее Маркусу. Никто не произнес ни слова. Никто и не мог.       [Вы можете себе представить… какой это для меня горький удар… что вся моя долгая борьба за мир потерпела крах.]       — Черт возьми! — внезапно взревел Маркус, так напугав Гарри, что тот чуть не выронил миску, которую держал.       — Горький удар для него? — Гарри услышал громкий мужской голос в передней. — А как же мы? Германия сотрет нас в порошок!       — Не будь смешным, — сердито взвизгнул кто-то. — Германия нам не угроза, как бы они ни старались! Ты думаешь, Германия действительно может начать войну против Британии? Ха!       [И все же я не могу поверить, что мог бы сделать что-то еще или как-то иначе добиться большего успеха.]       — Джентльмены, — резкий голос Сьюзен прервал начавшийся спор. — Я бы хотела попросить вас не выяснять отношения в магазине.       — Пока это ничего не значит, — внезапно сказал Маркус. — Возможно, бой пройдет на их территории.       Гарри, который знал, что это не так, не мог заставить себя произнести ни слова.       

*

      — Знаете, что я ненавижу? — спросил Эйвери, захлопывая книгу. — Вы знаете?       — Домашнее задание? — предположила Принц.       — Ответственность? — предположил Мальсибер.       — Любое время, проведенное на уроке? — спросила Урсула Кэрроу.       — Во-первых, я уже делаю домашнее задание, так что это обвинение не в счет. Во-вторых, я очень ответственный человек, спасибо большое, — огрызнулся Эйвери, прежде чем повернуться к Кэрроу. — И в-третьих, ты что здесь делаешь? Я думал, ты ненавидишь Тома! И библиотеки! И все же ты здесь, в библиотеке, с нами, врываешься на нашу частную учебную сессию!       — Я не в восторге от Реддла, но и не ненавижу его, — заявила Кэрроу, старательно не глядя в сторону Тома. — Я поссорилась с Дорианом и…       — А лучший способ вывести его из себя — обменять на Тома, — понял Эйвери. — Раз уж у тебя такая благородная цель, можешь посидеть с нами. Пока что.       — Лестрейнджу нужно разобраться со своими проблемами, честное слово, — сказала Принц. — И ты. Кэрроу. Если хочешь сидеть здесь, то молчи и занимайся. Мерлин свидетель, у нас и так хватает шума из-за Эйвери.       — Эй!       — У кого-нибудь есть книга, в которой подробно рассказывается об аконите? — перебил его Том. — Во всех книгах, которые у меня есть, просто говорится, что он делает. Мне нужно знать о нем больше.       — Нет, — ответила Принц, осмотрев книги вокруг нее. — А если у меня ее нет, то, можете быть уверены, ее нет ни у кого другого.       — Тогда я пойду поищу материалы, — вздохнул Том, вставая. Учебный год только начался, но все уже были заняты выполнением многочисленных заданий и возвращались к привычному распорядку, от которого отвыкли за время летних каникул. Том был рад вернуться в Хогвартс и продолжить учёбу, хотя ему и не хотелось оставлять Гарри одного. Ещё один положительный момент в начале учебного года: Нотт каким-то образом уговорил нескольких старшекурсников помочь ему подготовиться к предстоящим отборочным соревнованиям по квиддичу.       «Если повезет, он попадет в команду», — думал Том, углубляясь в библиотеку в поисках книг по зельеварению. — Чем больше он будет заниматься квиддичем, тем меньше времени будет проводить со мной».       Пробираясь между высокими книжными стеллажами, Том чувствовал себя спокойно. Он точно знал, куда идет и сколько времени ему понадобится, чтобы добраться до нужного места. Отдел зельеварения почти всегда был пуст, так что у Тома было достаточно времени, чтобы в своем темпе просмотреть книги. Даже сейчас, добравшись до места, он на мгновение замер, глядя на окружавшие его книги.       «Я хочу взять все это с собой», — подумал он, прежде чем потянуться за первой попавшейся книгой, в которой говорилось об ингредиентах, используемых в целительстве. Он был так сосредоточен на своем занятии, что не сразу заметил людей по другую сторону книжной полки — и что один из них плачет.       — Все будет хорошо, — услышал он успокаивающий голос девушки. — Честно говоря, ведь еще ничего не случилось, верно? С твоими родителями все будет в порядке».       — Но надолго ли? — ответила другая девушка, ее слова были едва слышны из-за тяжелых рыданий. — Я ни на чем не могу сосредоточиться, не могу спать, не могу учиться…       Заглянув между книг, Том увидел руку, держащую что-то похожее на газету «Дейли телеграф» — неужели это маггловская газета? Неужели девочка — магглорождённая? Что ж, раз она так переживает за свою семью, значит, так оно и есть. Том бы тоже переживал, если бы не знал, что в трудную минуту Гарри всегда найдёт выход.       Это не то, чем он мог бы шантажировать их в будущем, но и не то, что он не мог бы использовать в своих интересах. Придав своему лицу настороженное и серьезное выражение, Том подошел к другой стороне книжной полки, где, как оказалось, сидели две девочки — старшекурсницы с Рейвенкло. Он посмотрел на них и кашлянул, чтобы привлечь их внимание.       — Мы можем тебе помочь? — резко спросила одна из девочек — не та, что плакала. Ее темно-каштановые волосы были собраны в высокую прическу, которая казалась слишком вычурной для обычного школьного дня.       — Это слизеринец, — пробормотала вторая.       — Слизеринец-полукровка, — ответил ей Том. — Его единственная семья живет в Лондоне. Точнее, в Ист-Далвиче. Я услышал, как ты плачешь, и просто хотел узнать, все ли с тобой в порядке. Раз с тобой все в порядке, я просто…       — Нет, прости, — сказала девушка с замысловатой прической. — Мы не хотим сказать, что слизеринцы не… что вы бы… Просто сейчас непростое время, понимаешь. Меня зовут Джулия Лэндри. Ее зовут Элиза Дьюитт. Мы на седьмом курсе, учимся на Рейвенкло.       — Том Реддл, — сказал Том. — Слизерин, второй курс. Послушай, как бы ни ухудшилась ситуация в мире маглов, сейчас твоей семье не нужно, чтобы ты отвлекалась от учёбы. Ты уже на седьмом курсе — всё, что тебе нужно, это пережить этот год, а потом ты сможешь начать работать в любой из охраняемых волшебных деревень, а потом перевезёшь туда свою семью. Ты станешь полноценной ведьмой, способной самостоятельно возводить защитные барьеры, если не сможешь их никуда перенести и тебе придется остаться в Лондоне.       Девочки посмотрели на него, потом Дьюитт шмыгнула носом и снова вытерла глаза. — Наверное.       — Отличные варианты, правда? — сказала Лэнди, похлопывая подругу по плечу. — А если ситуация ухудшится до того, как мы закончим школу, ты же знаешь, что твои родители могут пожить у моих! Мы чистокровные, но не такие чистокровные, понимаешь.       — Наверное, — снова сказал Дьюитт и смущенно взглянул на Тома. — Спасибо.       — Без проблем, — ответил Том, пожав плечами, после чего оставил девушек и вернулся к друзьям. Он нашел только одну потенциальную книгу, но не хотел задерживаться. Обе девушки выглядели так, будто вот-вот расплачутся, и это могло вовлечь Тома в щекотливую ситуацию, а это было неприемлемо. Он не хотел объятий и слезных благодарностей. Он хотел извлечь выгоду из своих действий в будущем и понять, как использовать то, что он сделал сегодня, с пользой для себя.       — Долго же ты, — сказал Эйвери, как только Том вернулся на свое место. — Я уже собирался идти тебя искать. Ты что, заблудился?       — Не говори глупостей. — спокойно заметил Том и продолжил, чтобы избежать других вопросов, которые мог бы задать Эйвери: — Ты так и не сказал, что именно ты ненавидишь. Домашнюю работу?       — Нет. То есть да, я этого не говорил, и нет, это не домашнее задание. Не совсем, — кивнул Эйвери. — Ненавижу, когда учителя рано задают нам домашнее задание, понимаете? Еще только первая неделя! Почему они так торопятся?       

*

      С момента объявления Чемберленом войны прошло всего несколько недель. Несколько недель, проведенных в недоумении и растерянности на фоне нарастающей паники вокруг. Гарри не знал, что делать, не понимал, как реагировать. Он чувствовал себя не в своей тарелке из-за того, что знал, но, возможно, еще больше боялся того, что за этим последует.       — Сегодня можешь начать с мытья полов и протирания поверхностей, — сказала Сьюзен Гарри, как только он вошел. — Джанет будет помогать Маркусу с выпечкой.       — Джанет — наша вторая пекарь, — тихо пояснила Аманда, когда Гарри протирал влажной тряпкой витрины. — Она очень милая, но очень старая. У нее не так много сил, поэтому она приходит, когда может. Сьюзен платит ей по часам. Я могу познакомить вас позже.       — Было бы здорово, — ответил Гарри и тихо отошел в сторону, когда в магазин вошла первая за это утро покупательница. Женщина с усталой улыбкой и горстью монет в руках вела за собой угрюмого мальчика. Это почему-то напомнило Гарри о Томе, и он не мог не подумать о мальчике — что он сейчас делает? Гарри получил от Тома пару писем, и, судя по всему, ему нравилось учиться в Хогвартсе, и все же... Гарри не мог не волноваться.       Ученики вполне могли быть жестоки друг с другом, и Драко Малфой был не единственным, кто так обращался с магглорожденными. У Тома действительно была горстка друзей, но что, если были и другие, старшеклассники, которые пытались причинить ему вред? Что, если были ученики, разделявшие те же убеждения, что и Блэк?       «Кстати, его дети еще не связались со мной», — подумал Гарри. — «Интересно, мне следует сделать первый шаг или просто оставить их в покое?».       Гарри оторвался от своих мыслей, когда дверь пекарни распахнулась почти с силой. Мужчина с красным лицом и хмурым выражением лица вошел и направился прямо к стойке, где Аманда выглядела все более встревоженной.       — Фруктовый торт, пожалуйста, — проворчал мужчина. — Или любой другой торт. Самый дешевый.       — Сэр, какого размера торт Вы хотите...       — Достаточно большой, чтобы накормить по меньшей мере шестерых, — перебил его мужчина. — Бог свидетель, сейчас не время для этого, но моя жена очень хочет отпраздновать свой день рождения. Говорит, что, в конце концов, он может стать для нее последним. Боже, я же говорил ей: сейчас не время что-либо праздновать, но разве она меня слушает? Разве она вообще когда-нибудь слушает? Нет!       — Что ж, сэр, нас ждут трудные времена, — сказала Аманда с вежливой улыбкой. — Почему бы не отпраздновать, пока есть возможность?       — Потому что, скажу я Вам, — рявкнул мужчина, подавшись вперед. — Вы что, не слышали новости о катастрофе на подводной лодке, произошедшей на прошлой неделе? Я знаю, что об этом мало что говорят, но, черт возьми, вы же должны были услышать хоть что-то!       — Эм..       — Чертова подводная лодка, которая затонула у какого-то побережья недалеко от Континента, — сказал мужчина, и его голос зазвучал громче. — Кажется, ее называли «Оксли» или как-то так. В новостях говорили.       — О да, — поспешила ответить Аманда. — Немцы потопили…       — Ну, на этот раз это были не проклятые немцы! Это был еще один наш корабль!       — Я ничего подобного не слышала, — сказала другая покупательница, присоединяясь к разговору. Тон ее голоса был мрачным. — Откуда, черт возьми, Вы услышали это?       — В утреннем выпуске новостей, — сказал мужчина. — Спасатели выловили у берега троих выживших и пытались заставить их молчать. Но из этого ничего не вышло, верно? Один из них, едва ступив на родную землю, сразу же отправился на BBC, чтобы дать интервью. Чертовы идиоты! Те, кто это сделал, должны понести наказание!       — Я уверена, что так и будет, — вежливо ответила Аманда. — Этот торт подойдет?       — Да, конечно, — сказал мужчина, достал бумажник и бросил на прилавок несколько купюр. — Не могу поверить, что покупаю торт на день рождения! Это нелепо!       — Мне кажется, Ваша жена права, — сказал другой покупатель. — Никто не знает, сколько продлится война. Кто сказал, что через год у нас вообще будут торты?       — Война не продлится и года, — усмехнулся мужчина, закатив глаза. — Она будет короткой и жестокой. Думаете, Гитлер может позволить себе затяжную войну с нами? Это же Великобритания, а не какая-нибудь континентальная страна, у которой нет сил!       — Ваш торт, сэр, — сказала Аманда, и Гарри заметил, что ее вежливая улыбка была немного натянутой. — Спасибо. Хорошего дня.       — Да, да, — проворчал мужчина, и, когда дверь за ним захлопнулась, казалось, что все в магазине вздохнули с облегчением. Гарри искренне надеялся, что мужчина не станет жаловаться жене.       — Знаете, я пришел сюда за хлебом, — сказал другой покупатель, — но, пожалуй, возьму еще и пирожное. В отличие от него, я сомневаюсь, что грядущие времена будут легкими для кого-то из нас.       — Я тоже так думаю.       — Столько детей уже перевезли на север. Многие другие тоже переехали. Мой муж говорит, что если немцы нападут, то начнут с Лондона.       — Тогда таким, как я, не повезло, — легкомысленно сказала Аманда. — Понимаете, мне больше некуда идти.       «Слава Мерлину, что Том в Хогвартсе», — снова подумал Гарри. Пострадает ли Ист-Далвич? Гарри никак не мог вспомнить подробности. Может, оно и к лучшему. «Интересно, как он справлялся в первый раз, если ему приходилось каждое лето возвращаться в приют, несмотря на войну».       — В Манчестере у меня только свекровь, — сухо ответила женщина. — Честно говоря, это последний вариант. Пожалуй, я возьму шоколад и две буханки хлеба.       — Да, мэм, — ответила Аманда. К тому времени Гарри уже закончил мыть полы и протирать прилавки и, быстро оглядевшись, чтобы убедиться, что все в порядке, направился в подсобку, чтобы предложить свою помощь. Маркус познакомил его с Джанет, которая спросила, не мог бы Гарри помочь ей помыть посуду. Гарри сделал, как она просила, и задумался, переживает ли эта женщина из-за грядущей войны с Германией так же, как люди помоложе. Влияет ли на это возраст? Возможно, ее беспокоили не столько личные проблемы, сколько ситуация в стране?       «Я слишком много об этом думаю», решил Гарри. Он устроился в пекарню за мизерную зарплату, чтобы чем-то себя занять в течение дня и, как он надеялся, сосредоточиться на чем-то позитивном. Именно этим он и собирался заняться.       

*

      В темно-сером небе было полно самолетов. Их двигатели ревели так громко, что Том слышал их, несмотря на то, что они были очень высоко. Двигатели ревели громко, но еще громче звучала сирена, предупреждающая о приближающейся атаке. На улицах внезапно стало много людей, бегущих в укрытие, но Том почему-то остался стоять на месте: посреди дороги, глядя в небо.       Гарри рассказал ему о сиренах в одном из своих писем. Описал их громкий вой, который не смолкал ни на минуту. Теперь этот звук заглушал все остальные, пока первая бомба не попала в здание на другой стороне улицы. Пыль и хаос окутали Тома, и по какой-то причине — какой бы нелепой и абсурдной она ни была — когда пыль рассеялась, он оказался в другом месте. На чем-то вроде заднего двора, в двух шагах от него лежало окровавленное тело.       Тяжело раненное, истекающее кровью тело мужчины со знакомым лицом, темными спутанными волосами и стеклянными зелеными глазами — о, Мерлин, это был Гарри, и у него что-то застряло в животе, и что теперь делать Тому? Что вообще Гарри там делал? Почему он не исцелился? Почему он не…       Том резко проснулся и не сразу понял, что это всего лишь потолок над его кроватью. Он был весь в поту, сердце бешено колотилось в груди, дыхание было тяжелым. Ему было противно от того, что слезы капают из уголков глаз на подушку, и он быстро сел и вытер лицо. Ему потребовалось время, чтобы унять дрожь, а потом еще несколько минут, чтобы снова обрести ясность ума.       Все остальные спали. В комнате было темно и тихо, и хотя Том мог бы остаться там и попытаться поспать еще несколько часов, он решил этого не делать. Вместо этого он встал с кровати и направился в общую комнату, где камин разгорелся, как только он сел перед ним. Чем больше проходило времени, тем сильнее он переживал за Гарри. Судя по письмам, ничего особенного не происходило, но Том знал, что наступление Германии — лишь вопрос времени. Где тогда будет Гарри?       Было странно, что так много ведьм и волшебников даже не подозревали о надвигающейся опасности. Что, если Гитлер победит? Что, если ему удастся захватить Британию? Неужели эти люди не знали, что немецкие ведьмы и волшебники, скорее всего, последуют его примеру?       «Вы игнорируете проблему, потому что считаете, что она вас не касается», — с горечью подумал Том, глядя на пламя. — «В конце концов это ударит вас по самому больному».       Лондон, несомненно, станет мишенью, но будет ли это только часть города или весь город целиком? Работает ли до сих пор приют Вула? Те же ли там люди? А Бак? Мысль о том, что другой мальчик погибнет, так и не узнав, насколько хороша жизнь Тома в наши дни, не радовала. Но Том не знал, как сообщить об этом людям. Да и стоит ли, учитывая, что Гарри фактически похитил его из приюта.       Серьезно. Этот человек.       — Том? — раздался слабый голос, и Том обернулся и увидел Принц, стоявшую у входа в девичью спальню. На ней была ночная рубашка, поверх которой было накинуто одеяло. Волосы были заплетены в тонкую косичку, которая больше походила на хвост ящерицы, чем на что-либо другое. — Что ты здесь делаешь?       — Я не мог уснуть, — ответил Том, поворачиваясь к огню. Он услышал легкие шаги Принц, которая подошла ближе и села рядом с ним.       — Я тоже, наверное, — прошептала она. — У меня столько забот. Ты ведь переживаешь за своего Гарри?       — Да, — признался Том. — А ты?       Принц обняла себя за плечи и некоторое время угрюмо смотрела на огонь, а потом сказала:       — Я не такая, как… Опалины или Урсулы, ты же знаешь.       — Я не понимаю.       — Просто… кое-кто сказал мне это летом.       — Что ты не такая, как Пьюси или Кэрроу?       — Не совсем эти слова, — вздохнула Принц. — Но, видишь ли, Том, я не красавица. А для некоторых из нас, чистокровных девушек, если мы не красивы, то мы вообще ничто, понимаешь?       — Как так? — спросил Том с неподдельным любопытством. — Почему быть красивой так важно?       — Дело не в красоте, а в том, что она может тебе дать, — объяснила Принц. — Например, хорошего мужа.       — Тебе двенадцать, — сказал Том, закатив глаза.       — Аврора Пул с Хаффлпаффа в прошлом году обручилась, — сказала Принц. — Ей было пятнадцать. Ты не представляешь, как рано некоторые матери чистокровных волшебников начинают пытаться… выдать дочерей замуж. Если ты хорошенькая, это упрощает процесс. И, честно говоря, Том, девушкам не так-то просто найти хорошую работу. Стать чьей-то женой — это просто… то, чего каждая мать хочет для своей дочери. И я не думаю, что для меня это вариант.       — Тебе сейчас нужно об этом беспокоиться? — спросил Том, не совсем понимая, о чем говорит девушка. — У нас только начался второй год обучения. Я не знаю, как тяжело женщинам найти работу, и не знаю, чего ты на самом деле боишься. Но если ты хочешь кем-то стать, просто дерзай. Делай то, что хочешь, и делай это хорошо.       — Хотела бы я быть красавицей, — тихо сказала Принц. — Но ты тоже прав. В смысле, у меня нет другого выбора, кроме как попытаться.       — В любом случае тебе не стоит об этом беспокоиться сейчас, даже если кто-то дома — или где-то ещё — будет тебя об этом просить, — сказал Том. — Ты говорила, что даже та… я уже забыл её имя, но та девушка, которая обручилась. Ей было пятнадцать, и это считалось ранним возрастом для помолвки. У тебя есть как минимум три года, прежде чем кто-то всерьёз поднимет этот вопрос. В любом случае, одному Мерлину известно, что произойдёт до тех пор. Сосредоточься на чём-нибудь другом. На чём-нибудь полезном.       — Например? — спросила Принц.       — Не знаю, — пренебрежительно ответил Том. — Изобрети какое-нибудь зелье и наслаждайся прибылью. Мерлин знает, что ты неплохо разбираешься в зельях.       — Какая уверенность в моих силах, — сказала Принц с усталой улыбкой. — А ты? Разве ты не станешь мастером зельеварения?       — Нет, — ответил Том. — У меня другие планы.       Нечто грандиознее.       То, что никто, даже Гарри, не мог предсказать.       — Не совсем эти слова, — вздохнула Принц. — Но, видишь ли, Том, я не красавица. А для некоторых из нас, чистокровных девушек, если мы не красивы, то мы вообще ничто, понимаешь?       — Как так? — спросил Том с неподдельным любопытством. — Почему быть красивой так важно?       — Дело не в красоте, а в том, что она может тебе дать, — объяснила Принц. — Например, хорошего мужа.       — Тебе двенадцать, — сказал Том, закатив глаза.       — Аврора Пул с Хаффлпаффа в прошлом году обручилась, — сказала Принц. — Ей было пятнадцать. Ты не представляешь, как рано некоторые матери чистокровных волшебников начинают пытаться… выдать дочерей замуж. Если ты хорошенькая, это упрощает процесс. И, честно говоря, Том, девушкам не так-то просто найти хорошую работу. Стать чьей-то женой — это просто… то, чего каждая мать хочет для своей дочери. И я не думаю, что для меня это вариант.       — Тебе сейчас нужно об этом беспокоиться? — спросил Том, не совсем понимая, о чем говорит девушка. — У нас только начался второй год обучения. Я не знаю, как тяжело женщинам найти работу, и не знаю, чего ты на самом деле боишься. Но если ты хочешь кем-то стать, просто дерзай. Делай то, что хочешь, и делай это хорошо.       — Хотела бы я быть красавицей, — тихо сказала Принц. — Но ты тоже прав. В смысле, у меня нет другого выбора, кроме как попытаться.       — В любом случае тебе не стоит об этом беспокоиться сейчас, даже если кто-то дома — или где-то ещё — будет тебя об этом просить, — сказал Том. — Ты говорила, что даже та… я уже забыл её имя, но та девушка, которая обручилась. Ей было пятнадцать, и это считалось ранним возрастом для помолвки. У тебя есть как минимум три года, прежде чем кто-то всерьёз поднимет этот вопрос. В любом случае, одному Мерлину известно, что произойдёт до тех пор. Сосредоточься на чём-нибудь другом. На чём-нибудь полезном.       — Например? — спросила Принц.       — Не знаю, — пренебрежительно ответил Том. — Изобрети какое-нибудь зелье и наслаждайся прибылью. Мерлин знает, что ты неплохо разбираешься в зельях.       — Какая уверенность в моих силах, — сказала Принц с усталой улыбкой. — А ты? Разве ты не станешь мастером зельеварения?       — Нет, — ответил Том. — У меня другие планы.       Нечто грандиознее.       То, что никто, даже Гарри, не мог предсказать.