Нет слов

Алекс Целый вечер ходил вокруг отеля, около их номера, спускался в ресторан, сидел в бассейне. Не может ведь он всё это время находиться в комнате! Чего я хотел? Увидеть, как он растерян, как он борется с собой, как он восторженно смотрит на меня и в то же время как отчаянно трусит. Понятно, что трусит. Он не гей. Иначе всё было бы по-другому. Ему и хочется, и колется одновременно. Дышал на меня через дверь! Глупышка! Жена его на втором этаже в Интернет-кафе зависала, поэтому я без смущения дурачился. Дверь наглаживаю, целую, лицом провожу, пусть он почувствует, пусть захочет меня. Не открыл. В принципе, я знал, что не откроет, но почему сейчас-то не выходит? Хочется выйти перед их окнами и закричать: «Фи-и-ини-и-ик! Выходи-и-и!» Или забраться на третий этаж по балконам, постучать в окошко, чтобы его рожица удивлённо-восхищённая оказалась совсем рядом, через стекло, чтобы он осторожно щёлкнул рамой и высунул голову к моим губам навстречу. Чёрт! Фил! Выходи, уже я четвёртый час изнемогаю! Целую ночь ворочаюсь, строю планы. Решил, что прямо на завтраке подойду, сяду рядом, познакомлюсь. На уровне: «Ай эм Александр! Ар ю нейм?» — все поймут, не то что финны, вымершие майя ответят. А когда начнём говорить на всех языках мира, тут и зацеплюсь. Во-первых, увижу, как он к жене относится, во-вторых, зазову его куда-нибудь на вечер, в-третьих, просто услышу, как он говорит, в конце концов! Ничего не получается с утра! На завтрак я пришёл поздно, когда спускался, в лифт на первом этаже входила беременная девушка: видимо, позавтракали. Я иду в ресторан, вхожу в двери, а финик из-за стола выходит и как раз навстречу ко мне направляется. Увидел меня, остолбенел. Глазищи, как мониторы, а в них вопрос: «Что делать? Куда бежать?» Эй-эй! Куда? Фил сначала попятился назад, наткнулся на пустой стул, уронил, потом бочком-бочком мимо завтракающих людей, я за ним. Мы не бежим, чего людей-то шокировать! Но шагаем резво так, бодренько. Он огибает один стол, другой, я за ним. Он даже стул за собой выставляет, как демаркационную линию. Обходим, ускоряясь, стойки с салатами, омлетами и круассанами. Хитрец! Заставил меня с выгодной позиции уйти за ним в погоню!. Вокруг столов полавировал и вылавировал к выходу, я за ним. А там финик просто побежал! Смешно, но я тоже! Как-то я от себя этого не ожидал. Куда бежим? Ясно, что на третий этаж… Он был быстрее. Долетает к своему номеру, стучит: — Лара! Лара! Лорена! Я тут же останавливаюсь, так чтобы девушка меня увидеть не могла. Дверь открывается, и парень радостно заходит внутрь. Правда, перед тем как скрыться, посмотрел на меня, сладострастно облизнул языком верхнюю губу и подмигнул! Ни хрена себе! Это он так растерян? Вот ведь козлёнок финский, хотя козлёнок тут я, а он олень. Вот я тебе, олень, рога-то пообломаю! Приходится отложить свои планы на вечер, ибо завтрак всё же ждёт, а работа так вообще поджидает, тем более что сегодня пятница, нужно основные дела в порту Малаги закончить. Еду вкалывать. Там всё то же: испанцы ловчат! Добиваюсь поездки на Гибралтар, два часа по трассе под неусыпную трескотню с виду добродушного Пепе. Всё его добродушие тут же закончилось, когда в Гибралтаре я добиваюсь переговоров с британцами и получаю текст их предварительного соглашения с Испанией. Англичане мне разъясняют всю политику и тактику новых правил, подсказывают, как лучше оформить свидетельства. Тет-а-тет с мистером Бёрчем в курительной комнате мне вообще раскрыл глаза на все нюансы испанского авизо. Назад Пепе что-то не трещал, а грустно посвистывал какую-то лирическую андалусийскую песенку. На прощание сказал, что в субботу можно в Тарифу и в Танжер сходить на пароме. В субботу? Завтра? Чёрт! Я думал, отдохну, спланирую всякое… Но сказал Пепе, что едем! В отеле после ужина в ресторане, на котором моих фиников не было, хожу как неприкаянный, их ищу. Окна тёмные. Спрашиваю на ресепшен о гостях из 302 номера. Как уехали с утра, так и нет? Блин! У них экскурсия какая-то дальняя? О чём он думает! Беременным нельзя на автобусах раскатывать подолгу! Я завёлся и злой! Время одиннадцать вечера! Их нет! Пью в ресторане испанский коктейль из текилы со жгучим перцем! Ещё! Ещё! Даже температура поднимается, по-моему! Время двенадцать — а в 302 номере всё ещё никого! Я его увижу сегодня? Хожу по коридору, по комнате, вокруг бассейна. Персонал начинает на меня косо поглядывать. Уже почти в час ночи увидел из окна своей комнаты, как подъехал автомобиль и из него осторожно вышла Лара (я теперь знаю, как её зовут) и ещё более осторожно выполз Фил. Лара беременная, ясно. А Фил пьяный в дымину. Кто кого вёл до номера — непонятно. Вот ведь скотина пьяная, беременную жену так напрягает! А главное, меня напрягает, я измучился уже! Быстренько спускаюсь на третий этаж, подглядываю, но не сильно скрываясь. Фил идёт вслед за женой, делает руками «фонарики» и виляет бёдрами, при этом напевает избитую песню Энрике Иглесиаса: — Bailamo-о-оs — ты-ды-ты-ды-ды-ды-ты-ты — Bailamо-о-os Te quiero amor mio — Bailamo-о-оs… Вдруг заметил меня, помахал мне рукой и послал мне воздушный поцелуй. Его жена рассерженно дёрнула парня, запихнула в комнату, не забыв сказать мне: — Пэрдоне*… Не прощу! На хрена мне его воздушный поцелуйчик! Мало того что он бегал от меня с утра, так и вечером одни издевательства! Ух! Я злой! Просто в ярости! Выпорол бы негодника (не в сексуальном смысле)! Я что, восемнадцатилетний пацан, чтобы дрочить в душе? Ну, финик, погоди! * Perdоne — простите (исп) Фил С утра бегал от Алехандро. По-моему, он в ярости, вроде бы даже глаза кровью налились! Пусть хоть спермой нальются! Я смелый тореро! Не удастся меня на свой рог посадить! Даже если он русский выучит, серенаду под балконом споёт или на тот же балкон залезет. Не-а! Буду стойким! Мы с Ларой едем на свадьбу. Сначала в дом к родителям Грацианы — нифига себе фазенда! Нифига себе Пашка невесту подцепил! Вопреки испанским обычаям родители невесты — Ана и Хосе — оплатили часть свадебных прибамбасов: цветы, салют и музыку. Всё остальное на Пашкиных плечах, вижу, нехило он раскрутился в Испании. Хотя ему его родители тоже помогли, мой дядя тоже бизнесмен. Но свадьба на двести человек! На хрена нужно такое «удовольствие»! Сначала мы знакомились с многочисленной роднёй, никого не запомнил! Потом мы поехали в храм на венчание. Всё необычно, как в кино! Невеста с длинной шторой с головы идёт между рядами под руку с папашей, Пабло с бутоньеркой в кармашке, набриолиненный, волнуется. Хм, как они окатоличились-то? Потом всей толпой поехали в загородный ресторан с огромной террасой на свежем воздухе под тентами. Грациана в начале праздника всем незамужним подружкам булавки приколола к платью вниз головкой. Типа, у кого булавка к концу вечера потеряется, та в течение года замуж выйдет. Я не выйду, мне не прикололи! Как и у нас, бросали букет, запускали голубей, участвовали во всяких непонятных конкурсах, правда, обошлось без стихотворных речей гостей. Приглашённые просто складывали в корзинку конвертики с деньгами — sobres. Пабло торжественно передал Грациане белую коробочку с тринадцатью золотыми монетками, как бы на «чёрный день», чтобы финансовое благополучие молодой пары не иссякало. Ещё мне понравилось, что уже во время горячих танцев друзья жениха потребовали криком его галстук. Грациана торжественно сняла его с Пабло и передала друзьям, те разрезали ножницами на кусочки, начался торг этими оборвышами. Ну, вымогательство денег для молодых! Как и у нас! Торт был офигенно большой, чтобы его разрезать, принесли специальную шпагу! И молодожёны вместе его разрезали. Конечно, все выпивали, а проспиртовавшись основательно, танцевали. Ржачно, но танцы начались с пасодобля и сальсы. Особенно старались самые старые и самые малые, которых было очень много. Какая-то испанская горячая женщина в белом платье с огромными воланами вытащила меня танцевать. Я, конечно, больше придуривался. Какой ещё пасодобль? Я и слово-то такое матершинное только тут услышал! Зато был вознаграждён крепким поцелуем этой мадам. И меня сразу передали другой леди. И опять поцелуй! Мне нравятся испанские традиции! Я весь в помаде, сияю. Девушки тут вообще с парнями не церемонятся, не ходят вокруг да около. Нравится парень — пови-и-исла на шее у него, целует, хохочет в ухо, преследует повсюду — демонстрирует свою симпатию и не скрывает своих намерений. Хотя почему только девушки? Вон Алехандро! Тоже как бы не скрывает! Правда, его поцелуи во мне отдавались сладким эхом, а эти, танцевальные, оставляли только слюнявые следы и никакого замирания сердечного. Но я гоню эти мысли бестолковые. Ещё не хватало во время свадьбы о нём думать! Если вдруг вспоминался этот развратитель, то я тут же бежал за вином. К концу праздника упал в синенькую яму так, что не вытащить. Салют был однозначно отличный, но я был такой никакой, что ничего не увидел, дрых лицом в морепродуктах, которых тут было немерено. Говорят, что полезно для кожи лица! Ларе пришлось, конечно, туго. Во-первых, все веселятся, пьют, едят всякое, а ей нельзя. Во-вторых, все лезут к ней обниматься, пузико погладить. В-третьих, братец пьяный, за которым она взялась присматривать. Уже ночью над Ларой сжалились и предоставили нам машину, чтобы в отель ехать. В «Апельсинах», я хоть и пьяный, но Алекса разглядел и даже ручкой ему что-то сделал. Караулил он меня, что ли? Ох, у него и видон! Строгий папа сейчас выпорет подвыпившего подростка-сына. Если бы не Лара, затолкнувшая меня в номер, я бы устроил представление! Думал снять ремень с себя и подойти к нему с опущенными глазками, и промямлить: «Я больше не бу-у-уду!..» Уха-ха-ха! Всё бы понял без переводчика! Можно было бы ещё задницу подставить! Хотя нет! Задницу не надо! Утром безбожно проспали завтрак! Прибежали, когда уже еду начали убирать. Разумеется, кабальеро не было, поэтому утренняя пробежка от него по этажам не состоялась. Зато ездили на второй день свадьбы. Почти безалкогольный, из напитков — кофе и тинто де верано (такой газированный слабоалкогольный винный напиток). Были у Пашки и Грацианы дома. Начал братцу двоюродному завидовать. Как бы так суметь? Кризис ему не кризис! Всего 28 лет, а такой домина, такая жена! Грациана классная, действительно! И не только из-за богатых родителей! Может, полновата на мой вкус, но мой вкус в последнее время что-то сбоит! Если к нему прислушиваться, то Пашка на томном, поджаром, щетинистом мачо должен был жениться! Во дворе их дома мы жарили на гриле дораду и овощи. За мной, между прочим, одна девчонка здесь приударила! Лилита! Красивая, высокая, с упругой круглой попой. В руку мне вцепилась и везде со мной ходит, к уху прижимается. Под финал я даже целоваться с ней надумал. Лучше бы не надумывал! Лилита старается, языком выделывает что-то во рту, пахнет цветочками, наглаживает мне спину, а я как чурбан, никакого желания. Не целуюсь, а мусолю! И стало мне очень грустно… Лилиту я, значит, не хочу, а от Алекса меня уносит! С Лилитой я — чурбан, а с Алексом — пластилин! От расстройства уговорил Лару уехать раньше! Приехали к ужину, я сразу в ресторан, где должен быть тот, который хорошо лепит из пластилина. Соскучился уже по нему! Погляжу на него, а может, и побегаю от него… Но его там нет. Не уехал случайно? А вдруг он вчера вечером меня ждал, чтобы попрощаться? А я, урод, только жопой повилял! Хотя он ведь на неделю должен тут зависнуть! Просто заработался, бедняжка! Но время уже девятый час! Сколько можно работать! От работы кошки дохнут! Надо будет ему об этом сказать, как-нибудь жестами! И потом, сегодня же выходной! Начинаю переживать за кабальеро. А что, если он не на работе? Тусует где-нибудь, наблюдает за танцами какого-нибудь испанского чико, целует его страстно, кружит вокруг себя, давит своим рогом. Блядь! А как же я? Короче, сижу в фойе на первом этаже, жду его. Время десять! Где ж его носит? Кобель! Или всё же трудоголик? В знакомую дискотеку идти искать его не осмеливаюсь, ещё уволокут меня куда-нибудь. А кабальеро рядом не будет! Я хожу вокруг отеля, сижу у бассейна, опять в фойе, для виду в интернет-кафе посидел, на цыпочках на его этаж поднялся. В каком номере он живёт? Прошёлся, прислушиваясь к каждой двери… Спускаюсь опять вниз. Я, как ревнивая беспокойная жена, места себе не нахожу, поджидая гуляку-мужа. В двенадцать ночи! Увидел из интернет-зоны, как его привезли на автомобиле. Он в деловом костюме! Значит, не шлялся, а работал! Мой трудоголик! Вид усталый, лицо зелёное, плечи вниз. Бе-е-едненький! Я лечу к нему на этаж по ступенькам, чтобы успеть посмотреть, где хоть он живёт? Стою в конце коридора у лестницы. Лифт приплывает, и Алекс, не видя меня, направляется в свой номер, ага, третий! Мне обидно, что меня не видят! Кхекаю. Алекс разворачивается, удивляется, меня узрев, и улыбается… Класс! От вчерашней ярости нет и следа. Смотрим друг на друга. Я хмурю брови, сжимаю губы, руки сплёл калачиком, носком ноги выстукиваю, типа, где был? Он улыбается ещё шире, посылает мне воздушный поцелуй! Я выгибаю бровь! А чё воздушный-то? Давай! Приставай ко мне! Но Алекс не ринулся в мою сторону, видимо, ему не до бегалок, устал мой Дон Жуан. Зато он мотнул головой в сторону своего номера, типа, зайдёшь? Я расширяю глаза, мотаю башкой: «Неа!» Он ещё раз кивает: «Пойдём ко мне! Не ссы!» (это я так понял) Я уверенно показываю ему фигу. Хотя не знаю, принят ли такой жест в Испании? А демонстрировать ему «фак» я посчитал слишком интимным и сексуальным. Кабальеро понял фигу, покачал головой и поцокал, ай-яй-яй, как нехорошо! И опять пальчиком меня поманил. Я понял, что нужно уходить, так как разговор затягивается! Помахал ему ручкой: «Бай!» — И поскакал с лесенки вниз, напевая: — Bailamo-о-оs — ты-ды-ты-ды-ды-ды-ты-ты — Bailamо-о-os! Чёрт! Я счастлив? Да! Вроде бы и не пьян сегодня... Лара дрыхнет! Эй, Артёмка, Арсенька, прикиньте, какой у вас дядька дурень!