Боя

      Скифы, сарматы, татары, хазары, половцы, печенеги, каганы, черкесы, аланы, кавказцы, уральцы, алтайцы, саяны, дауры. От горизонта до горизонта простиралась армия всех народов Великой Степи. Страны, что простиралась от Карпат на Западе до Маньчжурии на Востоке. Одни закованы в кольчугу, закрыты круглым щитом с рунами и вооружены мечом добрым. Другие в панцирь облачены и пара сабель тяжёлых по бокам. Не то рать отважная, не то рыцари тяжёлые, шли они на Аримию. Против них уже стояла знаменитая Нефритовая армия. Кольчуги тончайшие, поверх кольчуг латы сверкающие. Пики острые смотрели на приближающуюся лавину с Севера. Взмах флагов и, полетели баллистические ракеты. Ударили где-то по середине и, свыше сотни взрывов и десятки тысяч градом посыпало, словно то был ливень. Лучники пустили стрелы и железо, затмив солнце, обрушилось на пехоту. Сотни тысяч полегли, доспехи и щиты прямоугольные не спасли от стрел калёных. Тысячи систем открыли шквальный огонь и, все передние ряды смело, словно мощное цунами пронеслось. Затрубили горны и, пошла пехота, но яркий свет ослепил её. Во степи возникла дева. Кожа её белая, как снег и тусклый свет исходил от неё. Волосы чёрные, как смоль и, очи чернее чёрного. Лапти на ногах, белая рубаха горела жаром. На голове шлем с кольчугой, в правой руке круглый щит с рунами, в левой руке массивный меч. Пришла в ужас пехота Аримии, ослепли они и стали убивать друг друга. Ведьма раз махнула мечом, и тысячи тел разорвало пополам. Земля окропилась свежей кровью и, много кишок подобно ковру застелили её. Сзади приближалась тяжёлая конница. По две в седле, амазонки с ярым кличем неслись на врага. Одна пускала стрелы из лука, другая закрывала себя и сестру щитом и держала наготове саблю. Также по два на коне скакали ратники, только один был с копьём, другой с двумя мечами. Аримии открыли шквальный огонь из винтовок и, тысячи всадников полегли замертво. Но послышался гул, и тысячи огненных стрел полетели прямо во врага. Словно грозовая туча, на Аримию шли тысячи тысяч железных птиц. Они поливали землю огненным дождём и казалось, что настал конец света. Системы открыли огонь, и сотни ракет взмыли в небо. Как ни старались сбивать их железные птицы, десятки разрывало в воздухе, сотни дымились и падали на головы кочевникам. Конница уже сметала передние ряды пехоты, снося головы и топча их копытами, как огромное полчище драконов обрушилось на них. Когти рвали сталь, зубы перекусывали мечи, хвосты ломали ноги лошадям, шкура прочнее стали. Кололи их копьями в глаза и пасти открытые, ибо только так их можно было убить. За драконами шла пехота, но не аримии были они. Закрытые длинными щитами, с кривыми мечами и коричневой кожей, были пленные рабы с Юга. Встала перед ними ведьма ужасная и, остолбенели они. Махнула щитом, и полетели русские руны из него зелёного цвета. Подняла к небу меч, и белый столп огня пронзил небо и ударил в землю. Мир затрясло и всякая живая тварь дрожала. Рубаху её прожёг зелёный свет, то ожили русские руны и глаголили они истину мать. Пали те южане пред ней на колени, выронили мечи да щиты свои и стали молить её об избавлении от тяжкого гнёта. За спинами их гремели страшные взрывы. Железные птицы Гипербореи зависли над ними в линию и извергли огонь по Нефритовой пехоте. Трёхметровые драконы бросались на ведьму, но она отбивалась от них щитом и мечом. Подошли всадники сарматов и татар, окружили ведьму и кланялись ей. Махнула она мечом в сторону врага и, они с криком боевым поскакали. Вдалеке аримии подтягивали свежие силы. Системы стреляли и перебили почти всех железных птиц. Последние из них покружили недолго и повернули назад. Кочевники шли вперёд, их косили залпы из арбалетов и винтовок. За собой их вела чёрная ведьма и разила мечом нещадно…       Заливаясь горькими слезами, сидела девка за столом дубовым. На ней сапожки изумрудные, платье бирюзовое. Волосы русые, собранные в косу тяжёлую да лентой шёлковой, лентой алой перевязаны. На безымянном персте правой руки перстень медный с сапфиром крупным. Очи голубые напоминали чистое небо. Была она в побоях, родители насильно выдали младшую дочь замуж. Она не хотела повиноваться отцовской воле, не желала делить ложе с добрым молодцом и терять невинность, ибо сердце её было занято. На столе горела одна свеча. Вот дверь в избу со скрипом отворилась и вошла дева с чёрными волосами, что густым водопадом спадали до пят. От неё исходил тусклый свет. Она недавно вернулась с войны. Завидив хозяйку, девка кинулась к ней в объятия и пуще прежнего разревелась. Отстранила её от себя хозяйка, подула на личико румяное и уста алые поцеловала. На столе квас да окрошка появились. Усадила она гостью, а сама испарилась. Пока Есения кушала окрошку с квасом, ведьма та привела мужа её в избу. Увидев его, девушка закрыв лицо ладонями, разревелась. Положила ведьма мужа её на поднос, сорвала одежду с него. Ножом сняла скальп и связала. Он мычал извинения и пытался вырваться, но было поздно. Открылась заслонка жарко растопленной русской печи и протвень с несчастным оказался внутри и заслонка затворилась.       Изба та стояла в глухой чаще леса. Вокруг стояли колья с черепами, местами встречались тыны с ними. Забор был из костей человеческих, немало было скелетов на кольях. В огороде росла репа, густой малинник и роща ежевики. Полынь отворила печь и вынула поднос с хорошо прожаренным телом. Поставила на стол и острыми ногтями вспорола. Повалил дымок и запах хорошо прожаренных внутренностей. Залила Полынь тело мёдом, поставила горшок с кашей, усадила Есению за стол. Деревянной ложкой кормила её, отрезала по кусочку мяса человеческого в меду и давала ей. Есения очень любила старшую сестру, но осуждала за жестокость. Уселась Полынь рядом с голубкой своей, плечи разминала, а потом раздела. Груди пышные ласкала, животик гладила, ключицы и шейку целовала. Старше была она на пять годиков сестрицы своей. Семья и деревня изгнали её за колдовство да прокляли. Старались оградить от неё младшую Есению, да Полынь каждую ночь приходила к ней и занимались они любовью на сеновале. Спустя много лет пришла младшая к ней и поселилась у старшей.       Полынь тем временем была царицей всех народов Великой Степи. Там всюду росла пшеница, и в той земле раскрыла она свою истинную мощь. Владела русскими рунами, обладала Богатырским мечом и Руническим щитом. Ей поклонялись и её боялись все народы земли. Давно она звала сестрёнку излюбленную во Степь Великую. Подобрала ей по тысячи невест от каждого народа, собрала дружину по сотни воинов от каждого рода, построила ей город Сарай недалеко от Астрахани, титул Великой Княгини ей дала. Наевшись до отвала, носила Полынь сокровище своё на руках. Если вид её пугал сильнее смерти, а сила её пугала богов, то Есения, будучи простой слабой и хрупкой девушкой, видела в ней единственного родного человека. Вглядываясь в чорны очи, ласкала перстами скулы и волосы её, мерно вздыхала полной грудью и засыпала на руках Царицы всех Царей и Богини всех Богов.       — Спой мне колыбельную, сестрица моя возлюбленная, заменившая мне батюшку и матушку. Спой мне родная, спой моя красивая, ненаглядная, — шептала одними губами в дрёме Есения.       — Проси всё, что хочешь. Ты не знаешь, что могу я. Ты не представляешь, какие тайны мне открылись. Спи, Есения моя, дочь моя званная, сестрица моя возлюбленная. Завтра отправишься со мной в Степь Великую. Там тебя ждут почёт и уважение, ты будешь править вместе со мной и не будет мудрее и справедливее тебя. Скажешь что это не твоё и ты этого недостойна, но именно это твоя судьба. Я недавно вернулась с войны. Боя была страшная, сражались многие народы, и реки крови лились, и мир трясло и содрагался он от грома и огня. Георгий и Дракон снова сцепились друг с другом и оба чуть не погибли, и мне пришлось их мирить и мир ковать. Спи, сестра моя, спи да засыпай сном богатырским. — словно журчание ручья, словно трель соловья, нежный голосок ведьмы убаюкивал невинную девушку.       Чёрные глаза посмотрели на свечу и та погасла. Мрак окутал избу.