Я даже не спрошу, как тебя найти

      Вылазка на природу оканчивается классической попойкой. Уже нет той легкости и общности между собравшимися и единой канвы развития событий. Каждый выбирает свою дорогу: кто-то поблевать в кустиках, кто-то — потанцевать, кто-то жадно целуется… В принципе этого и следовало ожидать. Агнес уговаривает подругу поехать домой. Лилька сначала сопротивляется, потому что у нее свой интерес: парень, который ей нравится, наконец-то без своей девушки. И он доступен. И Лиля хочет проверить, насколько он окажется беззащитным перед ее наступлением. Да, Лилька такая — она вся, как немецкий романтизм — «натиск и буря».       Но Агнес тихонько говорит ей, чтобы та остановилась. Чтобы не так — не в алкогольном угаре, что будут другие возможности и другие условия. Для страсти и нежности. Если она есть. «Пожалуйста, поверь». И они уезжают, прощаясь со всеми, не дожидаясь совсем уж разгромного финала для этой чудесной в принципе тусовки. Лиля покидает ее всё также — сияющим Королем-Солнце — к ней припадают в поцелуях и обожании, она раздает прозрачные намеки Мишане и гордо удаляется с Агнес под ручку. Демонстрируя всем, что она увозит гостью, которая устала, а то бы она продолжила бы сиять всем дальше, так и быть.       Оказываясь уже на жилой территории, они идут в супермаркет на торговой площади пополнить запасы сигарет и купить лилькиным старичкам вкусненького. — Ну и что у вас? — немного раздраженно спрашивает Лиля у Агнес, не конкретизируя. И так понятно. — Он сказал, что хочет приехать за мной вечером. — Вечером… это когда, а конкретно, уже вечер. Зачем? Зачем ты нужна ему? А ты нужна ему? Он же потрахаться с тобой планирует, ты понимаешь? Знаешь, сколько у него баб тут было? — подругу несёт, словно она и ревнует, и хочет обезопасить Агнес одновременно, поэтому и выражается грубовато. - А вдруг он тебя изнасилует? Ты ведь совсем не выносишь прикосновений, ты говорила… Это потому что тебя насиловали, да? О боже, блядь, Аги, ну скажи, тебе больно делали? Физически? Поэтому ты такая? – Заботушка ты моя… Лиля… Делали больно. Насиловали. Да почти про всех так сказать можно. Вот такие у меня отношения с близостью, что делать…. Вдруг он другой? — Пипец, Аги… Другой?? Ему уж лет до фига, и репутация у него странная. А ты такая ботаничка, я вспоминаю, у тебя всю жизнь книги только на уме были, ты все мозги ими мне вытрахала, ты ж ни хрена не шаришь в мужиках. Вот признайся. — Не шарю, точно. С моими-то комплексами и чувством вины. Не переживай, я подросла. Окрепла. Кожица стала потолще. Я научилась говорить «нет», если хочу сказать нет. Я уже не агнец на заклание, - она усмехается своим аллегориям. — Я хочу узнать, что он хочет. От меня. Меня ли? Да и куртку надо ему вернуть.       Они курят на балконе, пьют коктейль, перебрасываются словами в этой тишине выходного вечера. Каждая из них параллельно размышляет о мужчинах, которые вот-вот станут кем-то в их жизнях.       Внезапно телефон Агнес пикает сообщением в мессенджере. Агнес смотрит на текст от номера «Олег Винни Джонс»: «Привет, институт благородных девиц. Выходи». Интересно, как он записал её опознавательное имя в телефон?..       Агнес показывает подруге экран смартфона. Лиля читает, закатывает глаза, потом кивает: — Благословляю тебя, дочь моя! Все-таки он приехал. В общем, звони, если что. Агнес медленно одевает кеды, одергивает свежую футболку, надевает куртку Олега. Смотрит на Лилю и говорит: «Вот именно сейчас я даже счастлива. Он приехал. И он только мой». ***       Она видит Олега возле автомобиля. Тоже какой-то внедорожник, поменьше, полегче. Видимо, мужчина решил выйти покурить, не зная, сколько ждать Агнес. Ведь она не ответила, а быстро вышла. Не ожидал, наверное. - Как настроение? Ждала меня? — курит и улыбается ей. - Не то чтобы сильно… - Понятно, честная моя. Лиля тебя отпустила? Проинструктировала? — снова улыбается. - Да, наорала и благословила. - Благословила, вау. Покататься хочешь или посидеть где-нибудь? - Покататься, хоть увижу, что поменялось у вас тут. - Любишь местные достопримечательности? Поедем-ка… Запрыгивай.       Агнес наблюдает за мужчиной. Он часто поворачивает к ней свое лицо и улыбается. Особо не разговаривают. Они едут по дороге, петляют, заворачивают, Агнес в окно видит разные горящие светодиодами вывески — признаки нововведений: отель, большой магазин бытовой техники, спа-салон. Наблюдает компании возле питейных заведений, следит за людскими ручейками, стекающимися к дискотеке. Потом они возвращаются в центр, к торговым рядам. В супермаркете, который вот-вот закроется, Агнес быстро определяет, что её интересует. Она берет влажные салфетки, маленькую бутылку шампанского (мелькает мысль, кто будет платить, потом пропадает. Пофигу. Она сама заплатит, если что). Но Олег платит за выставленные на ленте дорогое шампанское, салфетки, упаковку мягких ирисок, бутылку воды. И презервативы, которые он туда добавляет. «Вот так вот… Резинки, значит, покупаем. Ну что ж, умница, открыто заявил о том, чего хочет и предъявил мне свидетельство защиты», - лениво плывут мысли в голове девушки. Пока ничего страшного не происходит.       Кассирша смотрит на них почти ревниво, словно она возлюбленная Олега. А умная Агнес смотрит на нее в ответ, слегка подняв брови. Вообще не тушуясь.       Оставив машину, они идут пешком к монастырю. Поднимаются на небольшой холм, останавливаются. Они тут не одни, недалеко еще несколько человек, беседуют, что-то пьют. Внизу течет речка, сейчас даже слышны плески в воде… Виднеется стена вокруг монастыря, тяжелая кладка, грязный белый цвет. И всё это такое спокойное, ничего не поменяется еще несколько веков. И от этого Агнес еще больше ощущает в себе желание жить здесь и сейчас. Ей хочется почувствовать Олега, ей хочется его тепла и тяжести, его нежности и всех эмоций, который он может и хочет отдать ей сегодня. И она не собирается отказываться.       Секс, объятия, поглаживания, поцелуи и даже боль — она готова принять от него. Девушка прижимается плечом и рукой к его руке. Слегка потирается. Олег поднимает руку и обнимает Агнес, потом поворачивает, и она уже стоит прижатая к нему, а его руки гладят ее спину. Она обнимает его за пояс, поднимает к нему лицо. И опять этот его долгий и уводящий на другую сторону взгляд буквально прошивает её насквозь. — Еще ближе, - произносит Агнес. — Я хочу быть к тебе еще ближе. ***       Когда он разводит ей, полулежащей на заднем сиденье его авто, колени, она тоже смотрит на него не мигая. Ощущение, что ей самой интересно, что будет дальше. Он трогает девушку по освобожденным от куртки обнаженным рукам, обнимает своим ладонями её шею, гладит пальцами затылок, потом проникает под ткань футболки к животу. Она горячая. Кожа у нее горячая и мягкая.       Олег постоянно повторяет про себя «не торопись, не торопись», а сам готов уже засосать ее кожу, облизать, сделать её мокрой. Хочет вкус её слюны узнать, смачно целовать, сжимать её бедра и попу. Уже не осторожно, уже не легко, а сильно, мощно, чтобы она запечатлела его. Чтобы она пахла им, Олегом, чтобы она запомнила его, пусть даже у них будет только один этот раз. Это шанс продемонстрировать ей все возможности своего тела и раскрыться перед ней самому.       Мужчина расстегивает молнию на её джинсах, тянет их вниз, она приподнимает попу, чтобы помочь ему. Остается в футболке и трусах, носки уже валяются на сиденье. У неё обычные однотонные трусы классической формы, никаких вам стрингов или там танга, даже блядских кружев нет, сплошной хлопок. Но это такая фигня по сравнению с ее свободной улыбкой и приятными ощущениями от ее ладоней, которыми она водит по его предплечьям. Потому что Агнес вся такая — словно из льна, хлопка, шелка, кашемира — об неё хочется потереться, закутаться. — Да, я многого не видел, - хмыкает Олег довольно, глядя на девчонку. Её голого тела становится всё больше, у него встает ещё крепче. Всё ее бедро с внешней стороны занимает татуировка, изогнутые стебли цветов с бутонами уходят вниз почти до колена, пробираются на внутреннюю сторону. Выполнено очень качественно, эстетично.       Он кладет ей ладонь на покрытую узором кожу, сжимает пальцами. Он чувствует, как сильно возбудился. Вот просто повернул бы ее набок и трогал бы разными частями тела: губами, руками, членом. Олег почему-то хочет оставит это на потом — как вишенку на мороженом, как десерт. Но сначала — быть внутри нее. Блядь, как его повело. Ощущение, что она явилась из магического порно-мира, где живут единороги, все жрут эклеры и блюют блестками. Вся такая правильная, с вежливой речью и сияющим взглядом. Но с такой горячей попой и татуировкой. Есть ли у неё ещё татуировки? «Рассмотрю её всю обязательно», - обещает себе Олег. – Вот значит, чего я не видел. Да? — ему нравится то, что он видит и улыбается от радости. Его ямочка-как-шрам на щеке просто не хочет исчезать. Вот как он счастлив, ей-богу. – И не только это. – Звучит хорошо. – А выглядит еще лучше. – Хорошая самооценка. – Я ее много и упорно тренировала. Я ж спортсменка-комсомолка. – Много тренеров было? – Много уродов. И тут же закусила губу, лицо застыло в гримасе как от спазма. «Не надо ничего показывать ему. Никому тут не нужны драмы», - Агнес расстроена тем, что её слова прозвучали в контексте так, словно относились к Олегу тоже. Тот ухмыльнулся: – Уродов, значит… «Приехали. Вот и повылезали демоны. Обижали значит девчонку-то...» – Обещаю, что твоя самооценка не пострадает от меня, - аккуратно и спокойно произносит он. — Олег… я не о тебе говорила. – Я надеюсь. Хмм, а Лиля тебе рассказала, что я чудовище и разгильдяй? — он сводит брови и шутливо хмурится, издает звуки, похожие на рычание. – Сказала, что ты покоритель женских сердец...и еще кое-чего, в рифму. Но я не удивлена. А это правда? — она рассмеялась тихонько. Олег снова хмыкнул, сам улыбнулся: – Сплетни идут впереди меня, – потом добавил. — Есть какие-то женщины вокруг. Но даже если одна сидит рядом, то необязательно, что я с ней сплю. – Репутацию ты себе испортил всё равно судя по сплетням. Но женщин я понимаю. Ты же похож на обложку любовных романов. Я видела, как смотрела на тебя кассирша в магазине. Ревниво, - Агнес улыбается широко, очень близка к тому, чтобы снова захихикать. – Ты же говорила, что я как персонаж из фильмов Гая Риччи. Винни Джонс обычно играет бандитов, а не позирует для любовных романов. — А ты и есть бандит. Был, наверное.       Агнес рассмеялась снова, увидев, что Олег закатил глаза. Да плевать ей на его прошлое, сейчас он был тем, с кем она хотела быть сегодня очень близко. А он хотел, чтобы она его распознала и запомнила. И все-таки после паузы они трогают друг друга дальше.       Он снял с нее футболку, лифчик был похож на короткую майку, отличался по цвету от трусов, и её грудь выглядела в нём очень привлекательно. Олег провёл пальцами по её коже, обвёл ладонью очертания одной груди, потом второй. Захотелось поцеловать её, начиная с шеи, пройтись языком, потрогать, как-то внимательно рассмотреть и растянуть удовольствие… Но когда Агнес сама сняла лифчик, закинув его на переднее сиденье, то ему захотелось только одного: сразу взять в рот поочередно её соски. Быстро и горячо облизать. Чтобы почувствовать, холодный или теплый металл штанги в каждом из них. Иначе можно сдохнуть от любопытства и возбуждения.       Агнес поёрзала и устроилась на сиденье, на коленях, усевшись попой на пятки. Сплела пальцы, вытянула к нему слегка вывернутые запястьями вверх соединённые руки и произнесла: — Иди ко мне, мой господин.       Врала она или нет, прикалывалась, иронизировала или хуй знает что — от этой фразы у Олега крышу сорвало. Сил сдерживаться осталось только на несколько секунд: он смотрел Агнес в глаза, разглядывал лицо, словно пытался расшифровать в сумраке её эмоции. Она была спокойна, не тряслась, не дергалась, но этими словами словно перетащила их в другой мир. Она сама ему всё разрешила. И он намеревался дать ей всё, что сможет. Пусть главным будут ее стоны от удовольствия. Это единственное, что он хотел слышать.       Он потянулся к ней, стал целовать её рот, обхватывая то верхнюю, то нижнюю губу. Она издавала какие-то звуки, потом стала повторять за ним, посасывать его язык, поймав его своими губами. Сначала ему показалось, что она немного стесняется. Даёт ему возможность действовать, как ему нравится, целоваться, как ему хочется, трогать её… О да, наконец-то можно было коснуться её груди, облизать, потрогать языком соски, потянуть за штанги. Внутри него жахнуло так, словно взорвалась бочка с бензином.       Олег гладил её, устраивал поудобнее, а Агнес словно прислушивалась к нему, к его реакции, хотела понять её, составить карту его желаний. И как только она нащупала центр его воронки удовольствия, позволила себе постепенно разгоняться. Как крышесносно быстрый и охуенно тяжелый гоночный болид, сносящий всё на пути, она топила по трассе, разогревая все детали внутри и снаружи корпуса, гася жар, где надо, и добавляя там, где необходимо. Покрышки и асфальт плавились от жаркой скорости. Она Олега расплавила нахуй. Стерла в клочья.       Сильная, горячая — факел, а не девушка.       Почувствовав и выучив ритм движений мужчины, она словно влилась в него, как талантливый синхронист. Чтобы двигаться вместе с ним – с партнером. Он мягким голосом командовал «ляг так», «повернись», «согни колено» или вовсе действовал с ее телом безмолвно. Не грубо, но уверенно. Но так невыносимо хотелось ещё глубже залезть внутрь неё, хотя он и так уже был внутри. Он не мог объяснить этого, просто ошеломительно сильно желал проникнуть в глубину больше, стать ещё ближе, чтобы потрогать изнутри её сердце. «Членом ты что ли хочешь потрогать её сердце, - билось в голове, раздирая мозги. — Тупой ты придурок, Олежа… Да а хоть бы и членом, главное глубоко чтоб… чтобы она почувствовала… меня почувствовала…», - отвечал он своему внутреннему голосу, который потом заткнулся и просто издавал какие-то звуки типа междометий у него в башке. Олег тоже издавал звуки, поэтому диалог со внутренним голосом прервался на время. - Боже …блядский, прям хочется всю тебя …целиком, и такая ты классная… внутри, - все-таки не выдерживает он в процессе фрикций, и по частям, с трудом, с паузами, признается в этом горячем желании. Аж самому стало не по себе, так это глупо прозвучало, но Олег поставил честность доминантой в отношении девчонки с самого начала. - Я… я… чувствую тебя…- тоже с трудом произносит Агнес, - ты внутри…       Она двигается, изгибается, бедра ее то обхватывают его сильно, сжимая, то она разводит их в стороны, приподнимая попу, изменяя угол его проникновения. Трётся об него. «Господи боже, дай мне сил, - думает мужчина. - Дай мне сил пройти с ней до конца!»       Он пытается поймать ее губы, это сложно, потому что она крутит головой и постанывает. Наконец он ловит ее пальцами, обхватывает шею и подбородок, фиксируя, и целует в губы, лижет, как пьёт, ему жарко, очень, внутри словно печь пульсирует. Но она своим влажным языком отвечает, стараясь смочить влагой его сухой рот, и ему становится легче дышать. «Охеренный партнер, заботится обо мне, - думает он, если это можно называть думаньем в угаре движения его члена в ней. Он опирается одной рукой о сиденье, второй так и держит её за лицо, иногда попадая пальцем на её губы. И каждый раз она облизывает его.       И они двигаются, двигаются, не совсем быстро, но и не тягуче, потому что несмотря на большое сиденье, в авто не слишком комфортно для медленного секса. Его толчки в ней ровные, сильные, ей кажется, что они очень ритмичные и ее музыкально одаренное сознание фиксирует этот бит, словно одну из партий в диджейском сете. Туда же вплетаются дополнительными мелодиями издаваемые ими звуки, возгласы, шипение выпускаемого воздуха через искусанные губы, шорохи, шлепки, чпоки — влажная и возбуждающая озвучка секса.       Олег кладет одну руку девушке на грудь, нежно и властно и спрашивает, двигаясь в ней: - А вот тут… вот тут чувствуешь меня?       Агнес запрокидывает голову и стонет, ее трясет, она даже клацает зубами. Олег стонет тоже. И её стоны от удовольствия — это то, что доставляет ему наслаждение. Сейчас это лучшие звуки для его ритма, его жизни. И он тянет и тянет их из девушки, пусть они звучат в этом сумраке, наделяя смыслом весь сегодняшний вечер. Вскоре оба они сгорают в этой гонке, приходя к финишу с разной степенью ожогов. ***       Через какое-то время они приходят в себя. Олег выходит из девушки, стягивает резинку, завязывает, кладет на пол. Влажными салфетками вытирает пальцы и лицо, влажное от пота. Кидает туда же, к использованному презервативу. Нащупывает джинсы и трусы, не торопясь надевает. Агнес тоже шуршит одеждой. Оба остаются полураздетыми.       Съехали по сиденью вниз, молчат. Мужчина гладит ее, где попадётся. Агнес тянется вперед, что-то ищет, возвращается с добычей — упаковкой ирисок и бутылкой воды. Они оба пьют, пытаясь погасить сухость от огня, который сожрал их обоих.       Девушка лениво рвёт бумажку и подцепляет круглую ириску, кладет в рот и посасывает. Олег слышит, как она перекатывает ее во рту. Через несколько минут он поворачивается к ней, наклоняется и прижимается ртом к ее губам, держит ее за подбородок ладонью, языком трогает её язык и пытается поймать ириску. Они сосут одну конфетку на двоих, мешая свою слюну в поцелуях, в зализывании ртов друг друга. И вкус губ и языка Агнес кажется ему безумно вкусным, он хочет ещё её влаги: и слюны, и смазки, и даже слёз от оргазма. Олег как-то медленно понимает, что это не пройдёт вот так сразу, потому что желание это бесконечное, как путь до горизонта. И сосать одну конфетку с Агнес на двоих теперь его как бы судьба.