Actio

Шел шестой день нашего дуэта затворников. И уже третий день подряд мне страшно хотелось шоколада. Но не потому, что я любитель сладкого, а потому, что нервничать я начинаю день ото дня все больше. Меня пугает Дезмонд, а его молчаливая безысходность пропитывает пространство на сто метров вокруг. Его поведение непредсказуемо, то он ведет себя слишком оживленно и беззаботно, рассказывает анекдоты, по большей части мне непонятные, то замыкается в себе и перестает не только шевелиться, но и моргает через раз. А еще мне кажется, но тут я наверное себя накручиваю, что у него стремительно меняется цвет глаз. Впрочем, я практически уверен, что это все мои домыслы, потому что рядом с этим комком нервов мои страхи тоже подняли свои уродливые головы. Я иногда просыпаюсь ночью и иду проверять нашу электронику на наличие "жучков", или запускаю тестировщиков всего, чего можно, по пять раз на дню. А еще мне тоже начали сниться дурные сны. Видимо, это заразно. Я вижу в кошмарах, что Ребекку и Люси расстреливают у самого входа в их перевалочную квартиру, или что они уже в плену и их кормят наркотой и насилуют, чтобы они выдали наше местоположение. Еще мне снится, что Дезмонд всаживает мне в шею ножницы аж до самого основания, пока я сплю во сне. А иногда, что окоченевшее тело Дезмонда уволакивают в трупном мешке чистильщики Абстерго, а рядом, чьи-то посиневшие руки с заскорузлыми пальцами, за волосы тянут в другую сторону еще живую и слабо сопротивляющуюся Люси, у которой на животе расплывается алое пятно крови. Скоро я начну бояться темных углов, а шагая по плохо освещенным коридорчикам, громко напевать "Боже храни Королеву". Прошла еще пара дней. Случилось одно радостное событие, с нами связалась Люси и сообщила что все в норме, и что через четыре дня они к нам вернутся, и мы снова начнем работу. Я вежливо справился об их самочувствии и настроении. Это был своеобразный намек на то, что у нас тут в этом плане совсем не все в порядке. Реакция Люси была предсказуема, мне дали понять, что я имею право действовать любыми способами, насколько моей фантазии хватит и отключились. Я официально имел право иметь Дезмонда. Смешная тавтология, да. До полуночи я ломал голову, как мне подкатить с этим самым "правом" к Дезмонду и не отхватить шикарный хук левой. Пару минут даже погрустил на тему "Ну почему я не шикарная блондинка с пятым размером сисек". Мне лично подобные дамочки не особо нравятся но, думаю, именно такая цыпочка имела бы все шансы на "близкую" беседу с Дезмондом, не опасаясь того, что после этой беседы ей проредят зубы или еще что-нибудь. Страшно хотелось курить и какао, какао даже больше, чем всего на свете. Причем любого, даже самого паршивого, водянистого, растворимого и несладкого. Я был согласен даже на картонный стаканчик из автомата, стоявшего пару месяцев в нашем кампусе, и мстительно расколошмаченного до невостановибельного состояния неким доброхотом, которому возносил похвальбы весь кампус еще минимум полгода. Гаже напитков, чем из этого, поистине выдающегося чуда автоматики, я не пил никогда в жизни. Я осторожно проверил Дезмонда, стараясь его не потревожить. Он устроил логово у правой крайней статуи и пытался дремать по мере сил. Вглядевшись в его усталое и печальное лицо, я почувствовал какое то щемящее чувство, перемежаемое с гневом. Сраное Абстерго, сраный анимус, сраные тамплиеры, сраное все! На эмоциях я открыл портмоне, чуть не оторвав застежку, и не глядя хапнул пару купюр. Еще раз проверив, не потревожил ли я нашу проблему своим неуместным выбросом эмоций, я тихо вышел из убежища. Прогулка, и последующий стаканчик с приятно удивившим меня, вкусным какао, пошли мне на пользу. Я даже прикупил немного еды и пачку сигарет. А по дороге обратно, решительно завернул в аптеку и взял презервативы и смазку, так, на всякий случай. Дойдя до внутреннего входа в наше убежище, я услышал прерывистые хрипы, и даже немного обрадовался, потому что Дезмонд не "играл в прятки" уже несколько дней подряд. Но что-то в этих хрипах меня насторожило, и как оказалось не зря. Осторожно выглянув из-за груды понаставленных друг на друга пустых картонных коробок, оставшихся от технического разгула Ребекки, я похолодел. Сексом там даже и не пахло, зато пахло большой бедой. Дезмонд, белый как снег, привалился к моему рабочему столу и хрипло дышал, периодически поднимая лицо в потолок и что-то туда бормоча, то на арабском, то на итальянском, то сбиваясь на какой то умопомрачительный диалект, мне не знакомый. У меня выпадали из рук покупки, а я несся, не чуя под собой ног к этому сборнику проблем, и молился всем известным и неизвестным мне богам, чтобы крыша у Дезмонда вернулась на место. Очнулся я на полу, вдавленный в него всем весом Дезмонда, с его рукой на моей шее, которая сдавливала ее пока еще не сильно, но ощутимо. Но больше всего меня перепугали глаза Дезмонда. Чужие, темно-карие и совершенно пустые как у куклы. Но у Дезмонда были золотистые глаза! Я хорошо их помню, потому что это было первое на что я натолкнулся, когда мы знакомились. Я тогда еще занервничал что не смогу скрыть обуревающие меня не слишком приятные чувства, и "бродил" взглядом по чему угодно, но только не по нему. А сейчас он вперился в меня взглядом так, словно не узнал. Словно бы я был, как минимум, тамплиером. Наша дуэль все длилась и длилась, я судорожно соображал, что же мне делать в этой ситуации, а Дезмонд спокойно раздумывал, что ему делать со мной. Было совершенно неожиданно ощутить, что он спокойно укладывается на меня сверху и утыкается мне носом в основание шеи, прямо в ямку. И как то совершенно незаметно его захват уже не на моей многострадальной шее, а сдавливает запястья. Поза более чем беспомощная и какая-то предлагающая, честно говоря мне она совсем не нравится. Но рыпаться нельзя, как бы не хотелось, и я начинаю разговаривать с Дезмондом как с диким зверем, мягким речитативом под заголовком "все хорошо". Он слушает меня внимательно, но без особого интереса, а его ладони обманчиво-мягко лежат поверх моих запястий. Через некоторое время я почти успокаиваюсь, а Дезмонд на мне почти засыпает. Теперь ко всем моим несчастьям прибавился маленький, но острый камушек, впившийся мне прямо под правую лопатку. Видимо в стрессовой ситуации тело его не замечало, ибо у нас с ним были более насущные проблемы, а как адреналин кончился – сразу встал вопрос об удобстве. Минут пять я раздумывал, могу ли я пошевелиться, не рискуя получить скрытым клинком под ребра от нашего генетического сокровища, но все же решился. Ерзание получилось каким-то бесполезным, потому что камешек впился еще сильнее, а тело, лежащее на мне еще сильнее вжалось в меня, хотя казалось бы куда еще сильнее. Следующая попытка была гораздо успешнее сразу по двум причинам. Для начала я изгнал из-под себя камешек, чему крайне возрадовался. А потом очнулся Дезмонд. То, что это был именно он, я не сомневался ни секунды, потому что в меня вперились знакомые золотистые глазищи, с привычным, расфокусированным взглядом, которые снова уставились на меня. Видимо я с пола сегодня не встану, потому что целиком мысль в мозгах у Дезмонда уже не помещалась. Поэтому я просто с облегчением ухнул и распластался с максимальным расслаблением, абсолютно уверенный в том что убивать меня сегодня уже не будут, и что Дезмонд все-таки сумеет собраться и додумать тот факт что он лежит мало того, что на полу, он лежит на мне, это раз, и с приличным стояком, это два. Видимо наконец-то сложив два и два, наш раскрасавец судорожно задышал, попытался встать, рухнул на меня всем весом, и наконец-то скатился с моего тела, чуть не отдавив своим коленом мне яйца. Думаю, я уже слишком стар для таких приключений. Хотя я испытывал некоторое садистское удовольствие, засев в позу лотоса и попутно растирая сдавленные запястья, наблюдая за тем, как Дезмонд, которого трусило как цуцика, пытается встать на подгибающиеся ноги и при этом не выдать свой стояк. Думаю, если бы у него было меньше гордости и стыдливости, то он бы пополз от меня на карачках, попискивая от ужаса. Дезмонд резко развернулся и вызверился в мою сторону, задергавшись еще сильнее, а я с восторгом понял, что фразу про карачки и попискивание высказал вслух. Все это было весело, но мой внутренний серьезный парень шепнул мне, что более удобного времени и места, а главное физического состояния Дезмонда я не найду никогда и нигде. Разговор проходил тяжело. Я с трудом подбирал слова, по большей части максимально нейтральные, а Дезмонд сопел, бледнел, краснел, серел и порывался свалить, но я был начеку и пресекал все побеги решительно и твердо. В этом мне помогало обессилевшее после "эффекта просачивания" тело Дезмонда. Я перед ним в неоплатном долгу, потому что первой реакцией на мои аргументы было желание размазать меня по близлежащим поверхностям прямо вот тут же. Потом Дезмонд отчаянно стал меня отговаривать и даже торговаться. Я с удивлением заметил что мы проходим классические "пункты принятия" о которых я читал в конспектах у Лиц от нечего делать. Судя по всему, Дезмонду придется их пройти "от и до", потому что я от него не отстану. Сразу по миллионам причин. Кроме того, я действительно хотел Дезмонда. Когда даже аргументы у него кончились, я снова начал давить на него. Я разливался соловьем, грозил всякими ужасами и уговаривал его как ребенка. Мною бы гордились все ораторы Греции и пара римлян как минимум. Наконец Дезмонд сдался. Я отпраздновал эту поистине гигантскую победу сдавленным стоном облегчения и обессиленным опусканием всего тела на уже осточертевший мне холодный каменный пол. В моей руке был предусмотрительно зажат ремень джинсов Дезмонда, исключая даже мысль о побеге. Дезмонд опустился рядом и медленно вдохнул и выдохнул, видимо изо всех сил пытаясь успокоиться. Эта групповая терапия длилась минут пять, он исправно пыхтел, а я бессильно рассматривал своды нашего убежища и думал о том, что мне делать дальше. Для начала мне нужно было место, чтобы воплотить свою идею. Все было бы легко и просто, будь мы нормальными обывателями в нормальном мире с нормальными кроватями и всем прочим. Но в убежище стулья были узкие – ноги особо не развести, столы не слишком крепкие – девочек-то наших еще удержит, а вот эту тушу вполне возможно что нет. На свой табурет я его не посажу – откинет голову и привет черепом об пол, равновесие там – наше все. Как бы было здорово, если бы я был любителем широких кресел, а не хлипких насестов вроде барного стульчика под моей задницей. Воистину мы произошли от обезьяны, хвост уже отвалился, но некоторые с деревьев еще не слезли. Хотя о чем это я, нас же создали. Но опять же вопрос, из чего? Поняв, что пытливый не к месту, разум пытается увести меня в дебри поглубже я решительно сел и внимательно огляделся по сторонам. Анимус – нет, стулья – нет, убрать все со стола Люси – нет, этого я себе не прощу. Взгляд мой, внимательно рассматривающий обстановку нашего убежища, вдруг наткнулся на Дезмонда, трупиком лежащего возле меня и вперивший свой несомненно осуждающий взор куда то ввысь. Действовать надо было срочно, пока клиент, так сказать смирился с мыслью об изнасиловании. Нужно было расслабиться и насиловать. В ту же минуту я вспомнил про бокс, который стоял между моим рабочим местом и столиком Люси. Прикинув в уме, насколько он тяжелый и устойчивый и придя к выводу, что это в принципе нам подходит, я встал и поманил вновь вспыхнувшего Дезмонда за собой. Глядя на него краем глаза, я полностью осознал, как именно шли на казнь многочисленные короли Англии и Франции, Дезмонд шел так, словно ему светила как минимум гильотина, причем ржавая и тупая. В другое время я бы посмеялся, но сейчас я был слишком ответственен за него и за все дело. Кстати о деле, счастье что смазку я машинально сунул в карман, потому что она была маленькая в отличии от пачки презервативов. По моему суровому приказу взгромоздившись на бокс, Дезмонд снова психанул и завел песню про "я и так справлюсь", но был бессловесно остановлен моим хмурым взглядом. Надо было как-то его расшевелить, и я стал рассказывать, что некоторые его прятательные места не так хороши, как ему кажется, и что если он будет мне сопротивляться, то я расскажу все Ребекке и Люси, и те уже займутся им самостоятельно. Мужское тело проще, чем женское - это и хорошо и плохо, хорошо это тем, что не надо тратить время на предварительные ласки, просто зайди за спину, разведи ему колени в разные стороны, расстегни джинсы, выдави смазку и ласкай. Скажи ему закрыть глаза, пусть он представляет Беку, Люси, Памэлу Андерсон, симпатичную девчонку из любимого порно, и просто нежно води рукой вверх-вниз, вверх-вниз. Пусть он откинется на тебя, задышит чаще, начнет стонать и тихо ахать, когда твоя рука особенно изощренно пройдется по головке его члена и снова обхватит. Чем сильнее возбуждение, тем резче и грубее движения, пусть он нетерпеливо ерзает и жадно поддает бедрами вверх, прямо навстречу твоей руке. И самое главное – не давай ему кончить. В первый раз Дезмонд удивился, когда ласки прервались на почти самом ярком месте в буквально нескольких секундах до оргазма. Я успел шлепнуть его по рукам и завести их ему за спину. Самостоятельность это хорошо, но не сейчас. Во второй раз он заскрипел зубами и обозвал меня придурком. В третий – отдышавшись, завозмущался что он на такое издевательство не соглашался и попытался вырвать руки. В итоге он был связан собственным ремнем из джинсов за запястья. Много раз я доводил его почти до грани и оставлял так, беспомощного, изо всех сил желающего получить разрядку. И когда он отчаянно просил меня не останавливаться, я видел другого Дезмонда, и этот Дезмонд такой отзывчивый, нравился мне еще больше. Оргазм вышел ошеломительный, я прижимал Дезмонда спиной к себе одной рукой, иногда лаская его соски, поэтому ощутил трепет даже спинных мышц. Пару минут мы отдыхали. Дезмонд полулежал, запрокинув голову на мое плечо, и дышал как Эцио после забега с Лисом. Я же печально сознавал, что девиз монахов мне придется исполнять после такого возбуждающего представления с еще большим рвением. Это было…обидно. Развязав Дезмонда, я снова смахнул в карман пачку платочков и уже собирался удалиться, но чужие руки, прижавшие меня сначала к себе, а потом развернувшие лицом, быстро меня переубедили. На меня смотрели шалые, все еще голодные глаза Дезмонда… Конец? Пы.Сы. Спасибо что читаете меня. И спасибо публичным бетам, без вас у меня было бы все печально и с ашипками. =) Для всех прочих, т.е. для читателей у меня предложение-подарок(возможно что и не подарок): придумайте какой-нибудь оригинальный перинг и напишите главную идею в шестнадцать слов. А я выберу наиболее понравившийся, или несколько и накатаю по драбблику или минику. Зачем нужно? Хочу отдохнуть от макси, которое пишу. Пишется со скрипом, потому что я страдаю синдромом ПЗО (Праздника-Зверя-Обоснуя) вкупе с ВЕС (вот жеж ебаный сюжет) плюс перманентное писун-но-не-то-что-нужно-матьегоразэтак. Так что от моих годных идей в основном остаются рожки да ножки в лучшем случае.