Actio

За Люси и Ребеккой очень трогательно наблюдать. У девчонок, видимо какие-то свои методы любовных отношений. Но очень умиляют баночки с клубничным и ананасовым йогуртом, припрятанные, по возможности в недра нашего небольшого, походного холодильника Ребеккой для Люси. Предполагаю, что припрятаны они от Дезмонда, который, выбираясь из цепких грез анимуса, метет все, что имеет хоть какое-то органическое происхождение. И не травится, что удивительно. Думаю, что этот Робин Бобин Барабек без особых проблем может слопать кожаную куртку и переварить её не то что без летального исхода, а даже без заворота кишок. Еще меня умиляет бесперебойное снабжение Ребекки крекерами и соевым тофу по первому требованию, которое устроила, и ревностно поддерживает Люси. Крекеры с тофу – гадость редкостная, я вообще не люблю все эти сухие корма наподобие галет, крекеров, хлопьев с молоком, хотя это не касается соленых крендельков. В пабе, куда во времена студенчества меня таскала моя, тогда еще девушка, у нас была негласная договоренность. Все пиво доставалось ей, а крендельки мне. Мне было тогда несолидно сидеть с соком, как какая-нибудь принцесса, поэтому Лиц заказывала два пива, а потом меняла свою пустую кружку на мою, полную. А потом мы шли в мою крохотную квартирку, рядом с этим пабом а она шептала мне всю дорогу всякие разные непристойности, а когда мы доходили до моего скворечника, я кстати доходил обычно с большим трудом, она притискивала меня к стенке прихожей, задирала свою юбку, сдвигала трусики в сторону и, вытащив мой член из брюк, седлала, едва я успевал запереть за нами хлипкую дверь. Еще Люси часто касается Бекки. Прикосновения эти практически неразличимы, если не приглядываться нарочно, но они всегда есть. У Ребекки на правой груди здоровенный засос и если она наклоняется, а ее жилетик сдвигается, то его, чуть просвечивающего из-под белой майки, видно моему опытному глазу. На их счету грохнутая об пол матрица для ноутбука, которую закупали специально на замену моему тихо умирающему экрану. А еще они часто встречаются глазами. Короче, наша команда тонет в розовом сиропчике. Дезмонд все так же непробиваем, прожорлив, нахрапист и все чаще занимается самоудовлетворением, упрятываясь по разным темным углам когда девочки вновь ненадолго разъезжаются по делам из укрытия. А я как идиот, хотя почему "как", даже обидно… Так вот, я, как полный идиот, все чаще подглядываю за этим его времяпровождением, и не сказать, чтобы совсем уж безучастно. Однажды Люси заявила мне и Дезмонду, что она с Ребеккой уезжает на полторы недели, а мы остаемся в убежище. Нужно было пополнить запас карточек подставных лиц, а также снять несколько крупных сумм, и желательно как можно дальше друг от друга, а еще было необходимо забрать последние железки, заказанные Ребеккой. Бекка радостно заявила о том, как мы все ей тут надоели, но потом скисла, вспомнив, что с ее драгоценной малышкой остаемся мы. Я же в свою очередь клятвенно пообещал, что к их приезду анимус будет разобран по винтику, а от Монтериджони останется большая круглая дырка в земле. На что Ребекка буркнула, что сделает из нас с Дезмондом пиньяту, а Люси, демонстративно подув на свои ноготки, высказалась, что дырка в земле – это хорошо, и что в таком случае не надо будет портить маникюр и копать братскую могилу. Мы были посрамлены, пообещали вести себя хорошо, помахали нашим уезжающим мамочкам ручками и немедленно разбрелись в разные концы убежища. Надо было подумать, как нам жить дальше. Тем же вечером с нами связались "Эрудито". И времени на глупости не осталось. Даже нам неизвестно, сколько в этой группе человек и где она базируется, и базируется ли где-либо вообще. Вернее мы специально поддерживаем эту неизвестность, Абстерго не дремлет, да и нам по большому счету каждый день свободы можно отмечать белым камешком. Я за сутки переслал им базы и еще некоторую информацию, плюс вирус Ребекки, а взамен получил несколько заковыристых червей и пару десятков гигабайт преинтересных сведении. Например, медицинскую карту нашего "золотого мальчика". Оказывается, Дезмонд был так удивительно спокоен в плену у Абстерго не потому, что хотел этого, а потому что его еда и вода были просто напичканы различными седативными веществами, и не только ими. Люси удавалось подменять питье, которое давали ему, примерно через раз. Но это было уже ближе к дате его, вернее, их побега. Что удивительно, несмотря на то, что его организм был порядочно отравлен, да что там говорить, у него нейролептики, эмпатогены‎ и наркотики буквально из ушей лились, Дезмонд проявил поразительную, для своего затуманенного разума, любознательность. Не без поддержки нашего боевого ангела, конечно. Увидев же, что именно имел дурость "принять на грудь" наш раскрасавец перед самым захватом, я покрылся холодным потом. Доза была, мягко говоря, неоправданной, даже, я бы сказал опасной для здоровья. Если бы мне вкатили подобную дурь, я бы безоговорочно поверил, что я Белоснежка, а люди, меня сопровождающие – семь гномов. И что идем мы все в их домик, где меня ждет прекрасный принц, который увезет меня далеко-далеко, и жить мы будем долго и счастливо, пока не умрем в глубоком маразме в один день. Поразительно, что Дезмонд не только попытался дать деру от подозрительных гномов, простите, агентов, но и ухлопать нескольких, попавших видимо под горячую руку. Я нервно хихикнул, подумав, что некоторых принцесс идея с прекрасными принцами не воодушевляет. Услышав мой смешок, главный герой так вовремя присланного мне доноса, поднял на меня свои прекрасные глаза и вопросительно хмыкнул сквозь набитые свежекупленным гамбургером щеки. В голову пришло сравнение его с бурундуком, делающим запасы на зиму, и я хмыкнул еще громче. У нас такие зверюшки водились в парке, как раз возле школы в которой мне довелось учиться в детстве. Узрев, что ему ничего говорить не будут, а даже еще и вроде смеются над ним, Дезмонд возвратился к прерванному занятию, в виде набивания брюха. Кстати, хорошее занятие, надо бы присоединиться, иначе наш бурундук сметет все съестное как ураган Катрина. Жрать он, кстати, стал аж в два раза больше, чем в нашем первом убежище и той маленькой хижине, где мы кантовались некоторое время, прежде чем выехать из окружения Абстерго. Сытому думается гораздо легче и приятней, чем голодному. Половина всего дурацкого, что делало человечество - делалось на голодное брюхо. Не от хорошей жизни это конечно было, но это не оправдание. Мы провели второй вечер в каких то необременительных разговорах, я рассказывал ему о прошлом и об тех исторических личностях, о которых он просил. Дезмонд с удовольствием слушал и поддакивал в нужных местах, я увлекся и лекция моя прилично затянулась. С небес на землю, меня вернул писк программы-тестировщика. Бекка просила меня проверять ее малышку в автономном режиме два раза в сутки, утром и вечером, а историю всевозможных лагов и "левых" процессов отправлять в специальный как бы "карантин". И сейчас было ровно шесть утра, время вставать нашей ранней пташке – Ребекке. Люси тоже вставала рано, и я ни разу не видел на ее личике ни следа той невыносимой горести, которое испытывают все нормальные люди, а особенно "совы", коими являемся мы с Дезмондом. Поэтому я встаю в семь утра только на гоноре и на волшебном слове "надо", поэтому меня эпизодически валит где попало, и я не спасаюсь даже очень крепким чаем. А вот с распорядком сна Дезмонда, в последнее время происходит какая-то чертовщина. Меня очень беспокоит то, что он все чаще кричит во сне, все-таки анимус серьезно ломает его психику. Я часто вижу его припухлую от недосыпа рожу примерно в три утра, когда ложусь спать, а он бредет умыться после очередного кошмарного сна. Люси и Бекки с нарастающим напряжением следят за его мытарствами, все уверенней ожидая от него срыва, но помочь ему, к сожалению, не могут. Поить его очередным нейролептиком было бы убийственно, анимус нервически реагирует даже на подкормку в виде глюкозы, которую мы стали вливать Дезмонду практически сразу, на стадии обучения и первых шагов. Я предполагаю, что это переживания сознания, переносящего опыт на тело, так влияют на сон и на психику. Никогда не забуду тот дикий, нечеловеческий вой, когда Дезмонд, пребывая в анимусе, случайно сорвался с башни Санта-Мария-дель-Фьоре. Его вышвырнуло из программы анимуса со скоростью света, и он буквально скатившись с кресла на пол, судорожно, с хрипами задышал, свернувшись в комочек, ни на что не реагируя минуты три. Мы чуть не поседели с ним. Я сумел кое как распрямить сжатое судорогой тело, и перевернув его чуть на бок, прижал к себе. У Бекки все лицо было залито слезами, а глаза Люси превратились в две льдинки. Когда Дезмонд очнулся и сорванным голосом поведал в пространство что он жив и адекватен, но совсем не чувствует ног, мы втроем кинулись растирать его одеревеневшие мышцы. Ребекка чуть позже поведала, что синхронизация была слишком велика, и поэтому переживание дробящихся костей при ударе было прочувствованно как свое. Было решено отключить получение опыта при прыжке веры, поскольку он очень напоминал банальное падение, а следовательно, не отслеживался автоматикой. Сидеть же, и неотрывно следить за Дезмондом, у нас не было ни времени, ни возможности. И потом всю неделю после этого происшествия, у Дезмонда запинались и подворачивались ноги в самых неподходящих местах. Включив тест, я приказным тоном выдал информацию о том, что птички спят, рыбки спят, и нам тоже пора. Хохотнув над этой незамысловатой шуткой, Дезмонд вытащил из бокса два спальных мешка, всучил один мне и с независимым видом потопал куда-то наверх, похоже, что на виллу. С первых дней нашего приезда, он с невероятной нежностью относится к этому полуразрушенному строению. Наверное потому, что тут прошли самые спокойные годы Эцио, после того удара, который он испытал, видя как умирают его близкие. Тут было спокойствие, уверенность и знания, которыми щедро делился с ним его дядя Марио. Хороший был мужик, жаль плохо кончил. Тут была безопасность для сестры и мамы, непоколебимая вера в то, что их будет защищать весь город, вставший как один человек. Тут были вложены деньги в развитие лавок, различных гильдий, та экономия буквально на всем насущном, чтобы в ближайшее же время дать городу стабильность, а значит, вложиться в будущее не только для семьи Аудиторе, а для всех. Для всего города, для самого смелого наемника и самой некрасивой проститутки. Всем была необходима стабильность. Эцио искренне любил Монтериджони, ставший для него символом надежды на будущее, а с ним его любил и Дезмонд. Утро прошло нервно. Дезмонд был хмур, невыспан, а под его глазами залегли тени столь густые, что я незамедлительно съехидничал о том, что панды не едят пиццу, а едят бамбук и куда нахальная панда девала нашего Дезмонда. Слово "нашего" вылетело у меня с совершенно сентиментальным тоном, но к счастью Дезмонд, который был слишком увлечен своими собственными переживаниями, не заметил этого вопиющего проступка. Иначе я бы просто не представлял, как бы выкручивался из этой ситуации. С этой его бессонницей надо было что-то делать. В наш век продвинутых информационных технологий, узнать можно очень и очень многое, особенно если знать, куда и где именно копать. А с анонимным прокси и парой совершенно легальных программ, сделанных кажется русскими программерами-умельцами, делать это не только приятно, но и полезно. Форумы и справочные материалы наперебой советовали либо химические решения нашей проблемы, либо всякие народные глупости типа пересчета овец и питья теплого молока с ложкой меда перед сном. Первое решение я отмел в виду невозможности, а второе в виду неэффективности. Пока не наткнулся на третье. Крайне смущающее, но припомнив собственный опыт, крайне эффективное средство. Средство, которое меня никогда не подводило, хотя я и не знал о таком его "альтернативном" методе применения. Хороший, изматывающий оргазм. Произнеся это в своей голове несколько десятков раз, я закрыл все окна за ненадобностью. Я был бы счастлив найти еще хоть какое-нибудь средство, но шесть часов беспрерывного штудирования любого возможного к использованию материала, лишили меня надежды на мирное разрешение этого конфликта нравственности и необходимости. Беспокоило меня еще и то, что я, в первый момент обнаружения этого "оригинального" способа заснуть, был практически счастлив, ибо это развязывало мне руки. Но все же, глубокое мое убеждение, что Дезмонд будет в ужасе и скорее предпочтет помереть от недосыпа, чем эээ.. получить некоторую интимную эээ.. помощь от меня, ну в самом деле не девочкам же это доверять, вгоняло меня в анабиоз уже на первой стадии действия в моем воображении. Кроме того, Дезмонд и сам делал некие, как бы это сказать, шаги, к спокойному и здоровому сну. И видимо первое время ему это помогало, но способ приелся, и отлаженный ритуал стал давать сбой. Вот черт! В этом, новом для меня понимании того, что гнало Дезмонда на поиск укромных мест все чаще, высвечивалась неоном большая проблема в будущем. Которая непременно ударит по всем нам и по работе, что самое главное, если я пущу все на самотек. Счет пошел на дни.