Облик времени

Джен
R
Завершён
43
автор
Размер:
55 страниц, 7 частей
Описание:
Посвящение:
Примечания автора:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
43 Нравится 64 Отзывы 7 В сборник Скачать

Я и таинственная Николь

Настройки текста

Когда ты живешь неопределённое количество времени, разум постепенно отсеивает события, когда то казавшиеся тебя глобальными

Я помню падение армий и государств, помню как величайшие цивилизации сменялись другими и так невыносимо долго без разнообразия. Сколько бы человек не вершил историю, не возводил империи из пыли и не пытался создавать идеальную иерархию, нет в жизни ничего более удивительного, чем простые, обычные люди. Гораздо лучше, чем все даты и поражающие своей масштабностью события античных времён, я помню людей — неотъемлемых участников всего происходящего. Я помню взгляды, полные боли и безысходности, полные тупой человеческой слабости, которая свойственна всем родившимся на земле королям и беднякам. Я помню крики ужаса и возгласы радостного возбуждения, помню запах багряной крови и стеклянные слёзы на немых лицах. Я не знал людей, которых постоянно встречал. Я не знал тех, за кем я наблюдал и анализировал их поведение. Я словно находился в театре как зритель, и моя сентиментальная душа впитывала в себя эмоции моих мнимых актеров. При каждом контакте с людьми я все больше осознавал, что я — существо отличное от человека и социума в целом. Это удручало меня.

***

Я решил, что мне стоит больше путешествовать. За все время, проведённое в этих приморских краях в одном из Римских полисов (а времени было много) я изучил поведение местных людей и познал все мудрости их незамысловатого быта, которые только мог в себя впитать. И я решил выдвинуться на северо-запад. Я слышал о некой Европе, что совершенно отлична от близкой мне римской империи, но в те мучительно однообразные дни моего странствия я даже не представлял насколько. Путь мой был утомительно долгим, и, как я упомянул раньше, однообразным. Постепенно я стал подмечать, что привычная мне растительность: величавые кипарисы, низкие кустарники с липкими яркими листьями, оливковые деревья и виноград стали сменяться другими, совершенно незнакомыми мне растениями. Здесь было заметно холоднее, чем в Риме. Здесь было иначе, но все так же прекрасно. Воздух стал прозрачным, в нем больше не чувствовалась тяжесть йода и морской соли. Я шел, едва ощущая усталость, и не переставал наблюдать за природой. Окружающий меня мир всегда был поразительным, но природа неизменна и повсеместно сохраняет свой первоначальный облик. Именно поэтому меня всегда тянуло к людям, которым свойственно совершенствоваться, становиться старше, изменяться. Природа циклична: лето, зима, осень и весна неизменно приходят каждый год. Люди же совершают открытия, меняют этот мир вне зависимости от законов мироздания. Это всегда меня интересовало.

***

Я остановился посреди дикого поля, поднял глаза к небу и тут же зажмурился от ослепительного солнечного света. Очевидно, стоял полдень. Я присел на траву и запустил руки в густую траву. Гибкие травинки кололи мои ладони, создавалось приятное и эфемерное ощущение безмятежности. Разнообразные цветы колебались на лёгком ветру. О как неописуемо волшебны эти цветы! Небольшие голубые цветочки с круглыми нежными лепестками, строгие фиолетовые, по своей форме напоминающие колос, поэтичные белые, стремящиеся ввысь. Сколько их на этом бескрайнем поле, стелящемся до горизонта! И каждый из них сохраняет уникальность, и каждый из них обладает характером. Я уже занёс руку над одним из цветков, но остановился. Жизнь цветка, ветреная и легкая, так коротка по сравнению с моей. Я не имел права её оборвать. Не имея больше цели оставаться среди благоухания цветов, я поднялся с земли, отряхнул полы плаща от комьев земли и двинулся дальше.

***

Впереди показалась стена, вымощенная из грубого серовато-коричневого камня. -"Разумеется, поселение, » — я сделал несколько шагов и замер, изучая обстановку. На моём пути уже встречались деревни, состоящие исключительно из грубых хижин. Я не имел никакого желания останавливаться в них, ибо знал, что люди, которые мне встретятся, буду так же неотёсаны и отчужденны, как и их жилища. Но стена, высившаяся впереди, показалась мне более цивилизованной. Те, кто здесь живут, имеют доступ к дорогостоящему камню, а, значит, должны быть более образованными. Итак, я двинулся в город.

***

— Кто вы? — Путешественник. — Бродяга? — Нет, путешественник. — Слоняетесь без дела? — Нет же! Я путешествую, познаю мир и делаю открытия. — Ученый, значит? Еретик? — Нет же! Я скорее могу называть себя проповедником. Но не религии, а мудрости. Меня отчаянно не хотели впускать в город, но врать я не собирался. День клонился к вечеру. Голод, словно проснувшийся хищник, поднимался из глубин моего организма и царапал когтями стенки желудка. -Почему бы вам не остановиться в деревне? А ежели вы чумной? Я замялся, ибо это слово «чумной» мне незнакомо. — Я хочу провести время в кругу цивилизованных горожан, а не крестьян, — я перешёл в наступление. — Я не отступник и не бандит, оружия при мне нет. Следовательно, проблем я не доставлю. Теперь замолк стражник. Послышались отдалённые щелчки и грохот, ворота в город медленно открылись. Будучи красноречивым бессмертным легко добиться своего.

***

Я ошибся в выборе. Город был грязным, атмосфера в нем — тяжелая и угнетающая. Пахло ложью, безграмотностью, приземлённостью. Как плохо я знал людей, но уже мог определить, что эти горожане недостойны даже тех полевых цветов, встретившихся мне на пути. Но в то же время я понимал, что мир велик, и не каждый ребёнок в нем похож на Феликса. Повезет ли мне встретить подобных ему людей? Я метался среди двух огней — голода и отвращения. Приходилось идти медленно, постоянно смотря под ноги, чтобы не попасть в лужу грязи. Люди сновали по сторонам, словно корабельные крысы перед крушением судна. Я был чужаком, слишком чистым, слишком незнакомым с правилами жизни в мире подобных людей. Впереди показалась вывеска таверны. Запахи жареной курицы и хлеба дразнили мой голод, делали его яростнее и сильнее. Сжав челюсти и надеясь на чистоту заведения, я направился внутрь. Таверна встретила меня полутьмой, духотой, запахами второсортных блюд и безумным смехом посетителей. Я с опаской огляделся в надежде найти самый отдалённый и неприметный стол. К моему величайшему огорчению, все они были заняты. Я метнулся к выходу, не желая терять время (хотя у меня его было предостаточно) в компании одурманенных алкоголем людей, как вдруг мой взгляд зацепился за стол у левой стены заведения. Его поверхность была подозрительно пуста, а на скамье в полнейшем одиночестве сидел человек, с головой закутанный в темно-серую старую мантию. Я осторожно подобрался к столу и сел напротив загадочной персоны. Некто поднял капюшон, на меня устремилась пара карих проницательных глаз. — Не против.? — скромно спросил я по-латыни. Некто усмехнулся. Я быстро сообразил, что совершенно не знаком с местным языком. Глупец! И как я буду изъясняться? Но некто очевидно понял меня и медленно кивнул головой. — Я путник из далекой империи, и к сожалению совершенно не знаю местного наречия. Если вы понимаете меня, не можете ли вы взять мне немного еды? Деньги у меня есть, не стоит волноваться. — Поразительная вежливость. Вы ученый или священник, господин? — в ответ послышался бархатистый и приятный. женский голос! Я отпрянул назад. Незнакомка в ответ лишь тихо рассмеялась и отодвинула ткань серого капюшона в заплатках. На бледный лоб упала рыжая кудряшка, но женщина моментально спрятала её обратно. Лишь на мгновенье в её лице читался испуг, а затем она вернула прежнюю кошачью и манящую улыбку. И колющее осознание прорезало мой разум. Она иная, как и я. Она не такова, как её окружение. Она выше их. — Останьтесь здесь, я принесу вам немного еды. Я кивнул. И вновь улыбка, такая же упоительно сладкая. Эта женщина была чем-то новым для меня. Она словно источник чудесной, прохладной воды, из которого я всё никак не мог напиться. Я ждал её возвращения, словно находясь в мутном ласкающем кожу тумане. И вот, она снова появилась предо мной с тарелкой супа и корочкой хлеба для меня. Но я больше не ощущал голод и ел нехотя. Я был насыщен ею.

***

Мы покинули таверну, когда луна уже завладела небосводом и оголила свой бледный лик. — Расскажите о себе, чудак. Соизволите ли вы называть вас чудаком? У вас такой изумлённый и отстраненный вид. Но прелестный, несомненно прелестный, — она вновь рассмеялась, а я молча кивал, как умалишенный пленник. Её смех не сравнился бы с сотнями уведенных мною цветов, с сотнями крошечных хрустальных колокольчиков, с сотнями арф в руках малюток-фей. Её смех губил меня и тут же воскрешал вновь. Меня, бессмертного нечеловека! Меня. — Расскажите же, милый чудак, — она взглянула мне в глаза и взяла мою руку. Теплота её тела вывела меня из оцепенения. Кем бы я ни был, я буду говорить, поскольку она меня попросила. — Моё имя Данте. Я прибыл из Римской Империи в надежде расширить свой кругозор. Я хочу знать больше о людях, что населяют наш мир. Ведь люди прекрасны. в своём разнообразии, в своём величестве и своей силе, так ведь? — Вы рассуждаете как настоящий чудак! — и снова поражающий меня смех. — Я Николь, — улыбка вдруг сползла с её скрытого капюшонам личика. — Возможно, на вашей родине люди и величественны, Данте, но здесь они чрезвычайно жестоки. И если вам интересны люди, то мне они противны. Они причинили мне боль, чудак Данте. Мы оба замолчали. В тот короткий миг, признаться честно, я был рад, что я — не человек.

***

Мы достигли окраины города. Николь остановилась, чуть отодвинула края капюшона и взглянула на меня. — Полагаю, вам негде остаться сегодня ночью. — Именно так, — ответил я — Мой дом тесен, но я все же не могу не предложить вам остаться у меня. Вы мне понравились, чудак Данте. Я смутился, но, поразмыслив, согласился на столь лестное предложение. В моей голове не было ничего непристойного, я лишь размышлял логично. Дом, пусть и чужой, будет лучше грязной тошнотворной улицы. В углу мелькнула черная тень. Я не придал этому особенного значения, но Николь словно расправила крылья и тут же метнулась в сторону, сжав мою руку. Я не успел среагировать и понять, как именно мы оказались в помещении. И вот, я впервые в гостях. В гостях у феи. Дома у Николь царила совершенно незнакомая мне атмосфера, отличная от той, что мне пришлось лицезреть на улице и в таверне. Дурманящий аромат лаванды и мяты навевал приятную сонливость. Николь не стала зажигать свет, приходилось пробираться на ощупь. Моя левая ладонь лежала в её руке, а правая осторожно ощупывала стены. Внезапно моя рука коснулась чего-то холодного и твердого. Чугун? Разумеется нет. Металл? Нет, это было стекло, а точнее небольшая банка цилиндрической формы. Я провел рукой вдоль стены и нащупал множество банок различного объёма. Откуда стекло у Николь? — Мне казалось, что вы воспитаны, чудак Данте. Так не ощупывайте же мои стены! Я доверяю вам, но вдруг вы невзначай соизволите что-нибудь украсть? — в её голосе чувствовались нотки обиды. Я послушно отдернул руку. Мои глаза уже привыкли к темноте. В углу я разглядел подобие циновки, сделанной из лоскутов и сена. — Это моя постель, и отдать её вам я не изволю. — Мне достаточно и пола, милая Николь. И снова звонкий смех. — Шучу! Я не жестокое, а весьма гостеприимное создание. Какой же вы чудак! Я замер и мысленно благодарил ночь за то, что она способна скрыть мой выступивший от смущения румянец. — Так отвернитесь же, чудак Данте! Мне предстоит раздеться. И вновь смех, а я вновь краснею и не могу разобраться в собственных мыслях и ощущениях. Все же люди — удивительные создания. Я стоял в абсолютном безмолвии, пока Николь шумно дышала за моей спиной, справляясь с завязками на корсете. Любовь ли это или слепая привязанность? А могут ли бессмертные любить? Я развернулся вновь и увидел её, стоящую в безразмерной ночной сорочке. Она все больше напоминала фею, внеземного ангела. Я лег на её циновку, а она стояла и ласково смотрела на меня, обжигая взглядом карих глаз. — В моих краях спят вместе, чтобы согреться, — проговорил я и тут же пожалел о сказанном. — В каких ужасных краях вы живете, чудак Данте! У вас мужчина спит с незнакомой женщиной?! В тот момент я почувствовал себя самым что ни на есть настоящим чудаком. Но она лишь рассмеялась и через несколько немых минут легла рядом со мной. Наши тела невольно соприкасались, я ощущал её тепло и старался лежать как можно тише, чтобы не потревожить её священный сон Её сладкое дыхание успокоило меня, я впервые ощутил себя так же счастливо, как во времена жизни с матерью. Беззаботность и смущение одолевали меня, но я нашел в себе силы уснуть.

***

Проснувшись утром, я оглянулся и с ужасом заметил, что Николь пропала. Не желая осквернить её доброту ко мне, я выскочил из дома и направился в таверну, где мы встретились. Ни в заведении, ни рядом с ним Николь не оказалось. Я старался побывать на каждой улице, зайти на каждый рынок и в каждое доступное помещение, чтобы найти мою фею, чтобы вновь ощутить её тепло. Я никогда не был так одинок, как в тот день. Я не позволял унынию победить меня и продолжал отчаянные поиски, но нигде не мог встретить ни Николь, ни весть о ней. Неужели это было лишь опьяняющее видение? Сон или галлюцинация? Тогда почему я столь отчетливо слышал её звонкий, заливистый смех? Вечер. В темное небо поднимался дым, словно от гигантского костра. Гонимый внутренним зовом сердца я направился туда, откуда исходил жар, уже ни на что ни надеясь. На главной площади, окруженный толпой зевак, пылало пламя необычайной величины. Оно было организованно специально, иначе бы не вызвало столько радости и внимания у горожан, я знал это наверняка. Совсем рядом с очагом огня стоял священник и бормотал что-то про колдовство. Я знал, что это выдумки, и не хотел прислушиваться. Смерть никогда не вызывала у меня интерес, ведь мне никогда нельзя было её достичь. Рядом со священником стояли несколько людей, одетых в черные плащи. Они подкидывали солому в огонь с яростными криками. -Смерть ведьме! Смерть ведьме! — ревела толпа. Я не мог больше этого выносить. Я понесся прочь от этого ужасного зрелища, но внезапно ко мне пришло озарение. В груди начало печь, ноги и кончики пальцев заледенели, зрачки расширились. Стало тяжело дышать. Глаза наполнились тяжелыми свинцовыми слезами. Я с невероятной силой грохнулся наземь и громко зарыдал. Я нашел Николь. Но было слишком поздно.

***

Утром я вернулся на место казни. Моя фея очарования, мудрости и милосердия превратилась в пыльцу.

***

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты