Mine

      Мы еще не проснулись, как лицо мое скривилось с неприятную гримасу от высоко крика. Глаза с неохотой приоткрылись, и я от души зевнул, словно медведь после долгой спячки. Под боком спал все еще парень, свесив ноги с постели и просунув одну руку под подушку. Со спины можно было бы подумать, что здесь развалилась маленькая барыня после долгого бала, на котором кроме попоек и глупых танцев ничего не было, из-под одеяла показывались фарфоровые плечики с тонкой спинкой, скрытые светлой рубашкой.       — Давай, вставай, — я потряс его за плечи.       — Мм…, который час? — спросил он хрипловатым голосом.       — На часах уже восемь, — я повернул его на спину к себе, у того прядки волос были раскиданы по подушке, как зонтики одуванчика по полю, тонкие бровки чуть-чуть сведены к центру.       —Та-а-к не хочется…, — он нагло натянул на себя одеяло, попутно пряча голову в глубине кровати под подушками, в этаком панцире старого рака-отшельника, отправившегося на покой и оставив после себя этот домик со словами: «Берите, кто хочет».       — Я тоже много чего не хочу, но иногда надо потерпеть, — пришлось его чуть ли не выталкивать с постели, сминая пальцами тонкую ткань воротника. Грейсон побрел от меня, не замечая того, что его и так открывающая грудь рубашка свисала с плеч, образуя воланы, и перед ним дверь была закрыта, лоб почти соприкоснулся к дереву, как парень выставил руки. Дверь за ним закрылась, не давая мне полностью увидеть его тонкие аристократичные ножки.

***

      — Объясни, что за балаган ты тут развел, — пальцы нервно барабанили по столешнице в лаборатории.       — Сэр, там просто крыса пробежала…, — доктор указал на пространство под столом, немного подрагивая всем телом.       — Еще бы сказал, что пылинка прокатилась по твоим перчаткам, нашел причину пищать, — я устало махнул рукой и в неприличной манере крикнул в сторону.       — О, мой лорд, ты звал меня? — приторно-сладко произнесла эта зеленоволосая особа, поправляя края мятой юбки, хотя от этого ничего не менялось.       — Иди и поймай эту крысятину, — я смотрел на свои перчатки и расправлял ладонь, чтобы посмотреть издалека, показывая свое безразличие к ней и ее присутствию в целом. Та ринулась вперед, поднимая столб пыли после себя.        Парнишка остался в своей комнате. Возможно, он сейчас слушает книги каких-нибудь философов или слащавые любовные романы, в которых все безумны от счастья. Хотя, что это значит: погрязнуть в этом чувстве и сойти с ума, или видеть все прекрасным, пока не поймешь, что всего этого никогда не было и не будет? А может я сам стал безумцем и не замечаю этого? Бред какой-то, как можно стать сумасшедшим, если ты такой с самого своего порождения?

***

      — Я по тебе скучал, малыш.       Я расположился в своем удобном кресле, посадив мальчика на себя, он уже был раздет ниже пояса, давая мне увидеть почти женские бедра, неловко расставленные по бокам моих, ручки слабо лежали на моих плечах, личико было багрово красным, а прядки мило прилипали ко лбу.       — М-мне так неловко, — тихонько тот проговорил, отводя от меня взгляд. — Даже, если мы этим уже занимались, — он опустил одну руку на мою грудь, сминая ткань рубашки.       — Ну же, расслабься…, — я погладил его по спинке, и тот немножко выгнулся, — я просто хочу доставить тебе удовольствие, в этом нет ничего такого, — мой палец ткнул его в носик, плечики парня поднялись. — Ты готов?       Мальчик уверенно кивнул, проталкиваясь до самой спинки кресла. Аккуратно опускаясь на член, он резко выдохнул через зубки, унимая боль, я мог только поглаживать его, чтобы отвлечь. Движения были медленными и ритмичными, мы никуда не торопились, ведь времени у нас было много. Я знаю, как любит мой мальчик: глубоко и нежно, с замашками на засосы, расцветавшими как розы на его шейке, такая неспешная игра позволяла нам дольше наслаждаться друг другом. Глазки были слабо закрыты, бедра подрагивали от большей волны удовольствия, перешедший на новую ступеньку, мне самому становилось приятнее, мягкий жар гулял по телу, заставляя двигать бедрами. Наши влажные лбы соприкоснулись, теплый воздух доходил по лица, губы сплетались в поцелуях, рубашка паренька слетела с плеч, собираясь складками в зоне груди. Мальчик стал усерднее скакать на члене, словно наездник на своем любимом жеребце, так быстро доведя меня до оргазма, заканчиваю глубоким кремпаем без всякого стыда. Немного отдышавшись, кладу пальцы на головку члена парня, помогая достичь ему пика удовольствия. Тот в блаженстве зажмурился, подаваясь вперед, почти наваливаясь грудью, он так непринужденно вытянул губки во время высокого, тихого стона, что не удержался и накрыл их своими, ощущая легкое подергивание на них. Мальчик ослаб на моих руках, но все еще смотрел на меня своими глазками-аквариумами, в них читалось неподдельное спокойствие, а брови, немного опущенные в манере маленьких щенков, высказывали благодарность за наш вечер.       — Ты у меня такой замечательный, малыш.