Mine

      Я проснулся первым; солнце слепило глаза; мальчик еще спал, обнимая меня за левую руку. Легкое поглаживание по лбу разбудило его, он всегда отличался чутким сном. Несмотря на свою слепоту, парень мог угадать, куда смотреть, чтобы встретиться со мной взглядом.       — Как ты? — я откинул прядки с его лица.       — Горло побаливает, — он откашлянулся в подушку.       — Пойдем на кухню, — тот кивнул и начал неспешно одеваться: на плечах легко сидела кремовая рубашка, открывающая его грудь, а на ногах были летящие брюки кофейного цвета и темные удобные кеды. Совсем незаметно для него я взял его на руки, от чего он только ахнул. Сейчас было слишком рано, никого кроме нас не было в особняке. Я шел, держа рядом с собой это тельце, которое почти ничего не весило, а тот обвил мою шею руками. Средь этих темных коридоров я был похож на путешественника, что вел за собой лучшего друга, а, может, и любовь всей жизни.       Усадив того на стул, я протянул ему стакан с водой, мальчик быстро выпил и дал мне его обратно. Мы сидели за столом рядом друг с другом. Моя ладонь накрыла его.       — Сегодня важный день, помнишь?       — Да, конечно, — малыш положил голову мне на плечо.

***

      — Как я вижу, все в сборе, — четверо посмотрели на меня, — отлично. Через несколько минут двери особняка откроются, и мы будем встречать гостей. Доктор Флег, оружие для аукциона готово?       — Да, господин Черный Шляп, сэр, — тот указал на стеклянный колпак, под которым оно находилось.       — Теперь вы двое, — я обратился к 5.0.5 и Деменции, — чтоб за двадцать ярдов я вас не видел. — они побрели прочь.       — Доктор, вы можете идти в зал, — за моей спиной послышались тихие шаги. Мы с парнем остались одни. Тихо подойдя к нему, я обнял его за плечи, поправляя воротник.       — Не волнуйся, — я взял его за руку, и мы направились к фортепиано.

***

      — Двести пятьдесят тысяч раз, двести пятьдесят тысяч два, двести пятьдесят тысяч три. Продано! — стук молоточка и аплодисменты оживили меня. Снова я вижу одну черно-белую парадную картину, а разбавляла ее несколько красных или синих капель, сидящих среди других. Каждый раз слышу эти заготовки: «Лорд Черная Шляпа», или же: «Многоуважаемый господин тьмы и хаоса», словно зажёванная пластинка, голова уже болит от этих жужжаний и щеголяний, комедийного аристократизма и водяных слов: «Как мы с тобой давно не ездил на охоту, горячо любимый мною друг» или: «Твоя женушка такая румяная красавица». А стоит только приподнять занавес, как это сборище крыс, змей и тараканов заставит одних смеяться, а других — впасть в инстинктивный ужас. Каждый из них старается быть лучше, привлекательней, сексуальнее, чтобы самоутвердиться в кругу таких же. Они не привыкли есть грубую пищу, ищите других свиней для этого, а те пока насладятся изысканным блюдом, чавкая и удовлетворенно мыча в лицо собеседника. Только когда все они покинули меня, стало не так гадко. День близился к вечеру: грязно- голубое небо было расчерчено желтой бледной полосой, облаков почти не было. Что-то не давало мне покоя, расхаживая по большому лоджию, я думал о нашем разговоре с доктором, как ни странно, он всегда находил время выслушать меня, давал советы: почему я этого не ценю? Спустившись в лабораторию, я встретил своего учёного, тот повернулся и посмотрел на меня. — Сэр, вам что-то нужно? — он наклонил голову в знак интереса. — Надо поговорить, — я сел на стул рядом с ним. — Доктор, вы ведь помните нашу встречу на улице? — Конечно, — Флег кивнул, — вас что-то тревожит? — Наш с вами секрет мне не дает покоя. Каждый раз, когда я засыпаю, я вижу этот кошмар, я просыпаюсь в холодном поту! Почему так? — доктор выслушал меня и тихо хмыкнул. Его рука медленно потянулась к моему плечу, и я позволил ей погладить его. Даже через бумажный пакет я наблюдал обеспокоенный взгляд, мне нередко приходилось видеть его таким. — Сэр, думаю, что нужно с ним поговорить, расскажите правду. Я не хочу видеть вас таким, мне тоже становиться плохо, — он мягко улыбнулся мне. Повернувшись к маленькому шкафчику, он берёт в руки листочек и отдает его мне. — Это от Грейсона, он передал это мне, пока вы были заняты. На клетчатой бумажке были сделаны проколы, приглядевшись, я понял, что эта та самая азбука Брайля. Когда я был не занят, а учёный занимался чертежами, мы с моим мальчиком повторяли буквы и знаки, я сам невольно их запоминал, помню, как рассказывал ему: «Это буква «с», а это — «е», а всё вместе — семья». Таким ровным почерком здесь было выдавлено: «Пожалуйста, навестите меня». Мое сердце забилось чаще, и незаметно для себя я впервые искренне обнял своего учёного. *** Я с мальчиком сидел на его кровати, неспешно попивая чай с нотками лимона. Тот молчаливо опустил голову и стал водить пальцем по краю чашки. — Знаете, я хочу знать, что всё-таки произошло до того, как я лишился зрения. Меня одолевает какое-то чувство пустоты, будто во мне не хватает кусочка пазла. — Ты уверен? — я сцепил одну ладонь с его пальцами. — Да. — Хорошо, тогда я начну: во время приема клиента в офисе прогремел взрыв. Оказалось, что тот самый посетитель был одним из героев, желающих получить доступ к оружейному складу, и, чтобы выудить из меня информацию, он стал калечить тебя на моих глазах, хотя ты сам ничего об этом не знал. Я не мог этого вынести и хотел кинуться на него, но из-за паралича ничего не вышло, тогда пришлось сказать. Тот двинулся на меня, как в один момент ты накинулся на него и перерезал ему глотку, а потом упал и потерял сознание, — я потупил свой взгляд на чашке, из которой клубился пар, и прикрыл глаза. — Мне до сих пор не забыть слова, которые ты в тот момент произнес. — И какие? — он повернулся в мою сторону. — Не смей ранить моего господина, — мальчик устало прильнул ко мне и отпил немного чая. — На самом деле, все не так, как тебе рассказывал доктор: ты живешь внутри поместья, пропитанного злом, а твой господин — настоящий дьявол среди людей. — Грейсон поставил кружку на серебряный поднос и, приблизившись немного, положил свои мягкие ручки на мое бедро, он мягко его погладил, отчего в моей груди зародилось утробное урчание довольного кота. — Честно, мне не важно, кто вы по своей природе, для меня вы остаетесь родным человеком, — тот сел на мои бедра и оставил руки на моей груди. Я молчал, думая, что на это ответить, не замечая своих всхлипов. — Господин, неужели вы плачете? — его руки потянулись к моему лицу, утирая соленые дорожки. — Что-то не так? — Ты пожертвовал многим ради нас по моей вине, а ведь ты бы мог жить намного счастливее, — слезы все катились, пачкая рубашку. — Ну, не стоит печалиться, ведь вы в хорошем здравии, рядом со мной, — парень приблизился и поцеловал в то место, где у меня должен быть нос, по телу пробегает теплая волна, а лицо запылало румянцем.— Мы, можно сказать, как самая настоящая семья,— он мягко улыбнулся, держа мои ладони поверх его пыльно-розовых губ. — Ни одни богатства в мире не затмят твою улыбку, — я хрупко целую его и укладываю на постель, накрывая своими руками его тонкое тело.