Битва экстрасенсов

Юнги не видит человека перед собой, но чувствует его дыхание. Неожиданно горячее, когда чужие губы припадают к кадыку. Он хрипит и спиной сильнее прижимается к стене, запуская руки в волосы. Такие мягкие, вкусно пахнущие. Он потом обязательно уткнется головой в шею, вдыхая этот головокружительный аромат. А пока Юнги опускает руки вниз, за джинсы, и с силой сжимает упругие ягодицы. Вот уже звучит чужой сдавленный стон, и Мин довольно рыкает в губы. Он чувствует, как тонкие пальцы в спешке тянут его за ремень. Слышится лязг металла, но руки все возятся с несчастным ремнем, и Мин весь набычивается, кладет ладонь на затылок парня напротив и поворачивается, теперь уже его прижимая к стенке. Сам пытается расстегнуть ремень, но тот не поддается, только ремешок звонко лязгает. Громко и непрерывно. Чуть ли у не уха. Он хочет поднять взгляд, взглянуть парню в лицо, вот только шея немеет. А лязг гудит, тонкими трещинами ложится между ними, отрывает Юнги от тонких, красивых пальцев… Он открывает глаза, чувствуя, как во рту ужасно пересохло, и недовольно косится на телефон. Входящий звонок: мутант Намджун  — Я спал, уебок, — рявкает он, выпрямляясь на неудобном кресле. Чувствует, как кончики пальцев все еще покалывает от увиденного сна, и потирает тяжелую от мыслей голову.  — Юнги-я, дверь опять заело. Откроешь, пожалуйста? — Намджун говорит спокойно, и старший прямо-таки чувствует эту вежливую улыбку на лице друга.  — А что с голосом? Ты что, парня привел перепихнуться? — ехидно интересуется Мин, выходя из комнаты.  — Я тут встретил парня. Он отлично подойдет нашей передаче, — не обращая внимания на комментарий друга, Ким продолжает говорить в своей культурной манере. Старший хмыкает: он знает этот голос — так Намджун пытается парней закадрить. И когда открывает дверь, то улыбается своим догадкам: рядом с другом стоит красавчик.  — Спасибо, хен. Это Ким Сокджин, я его у магазина встретил, — бодает он головой в сторону парня.  — Привет, Ким Сокджин, — вяло пожимает он протянутую большую руку, — думаю, мне стоит сразу отбросить версию, что ты проявил неожиданные экстрасенсорные способности в шаурмечной за углом, отчего Намджун привел тебя сюда? Парень смотрит с секунду, а затем разражается громким смехом, отчего у Юнги уши вянут, а взгляд друга, напротив, становится совсем уж тупым и восхищенным.  — Ой, нет, я шел в сторону парка, когда меня Намджун схватил. Он даже на меня колу пролил, — и показывает на темное пятно на рубашке, смеясь пуще прежнего.  — Разве Сокджин не подойдет нашему шоу? Это именно то, что нам нужно. Зрители просто обожают участников с такой запоминающейся внешностью, — с горящими глазами перебивает Намджун.  — Не, не, не, ты не так сказал, — и поднимая длинный кривой палец, Сокджин по слогам цитирует Намджуна: — «Я никогда не видел такого красивого парня, как ты». И смеется заливисто, наблюдая, как лицо Джуна покрывается багровыми пятнами.  — А с форматом нашего шоу Намджун тебя ознакомил? — спрашивает Юнги, проходя внутрь. — Сказал, что вы ведете шоу про экстрасенсов, где на самом деле не экстрасенсы, а шарлатаны, и от меня требуется только красиво смотреться и иногда пускать слезу, — отвечает новоиспеченный участник, идя по грязному коридору вслед за Мином. Тот бросает на друга быстрый взгляд: нельзя так без договора раскрывать все секреты их передачи. И плевать, что у тебя слюнки текут на этого парня.  — Примерно так, — он кивает и заходит в комнату, где спал минутами ранее. Двое парней заходят вслед за ним, и Намджун тут же, как самая настоящая домохозяйка, принимается убирать со стула многочисленные куртки. Юнги смотрит на Сокджина, у которого на губах все еще играет веселая улыбка, и с тихим вздохом переводит взгляд на запачканные соевым соусом документы на столе. Канал грозится закрыть передачу, потому что рейтинги второго сезона оказались сокрушительно низкими. Юнги и Намджун, организаторы и по совместительству ведущие, приложили всевозможные силы — всевышние и земные — дабы продлить передачу на третий сезон, потому что оба понимали: либо этот цирк под названием «Битва Экстрасенсов», либо жизнь на копейки, получаемые от редких продаж песен. С самого начала весь концепт передачи был построен на мрачной атмосфере, что в нужные моменты разбавлялась неожиданно харизматичными участниками. За все два сезона ни Юнги, ни Намджун не встретили человека, действительно обладающего экстрасенсорными способностями. То были актеры погорелого театра, не всегда умелые, но достаточно талантливые, чтобы томно вдохнуть в нужный момент («я чувствую, ваш муж сейчас с нами, стоит рядом с вашим парнем, с которым вы ему изменяли в прачечной»), испугаться («о, святые духи, помогите мне побороть демона ожирения в этой закусочной») и даже впасть в некое подобие транса, если с рейтингами совсем уж туго. Юнги весь прошедший месяц только и делал, что переезжал из города в город, собирая по стране потенциальных участников. Условия для всех были одинаковыми: не было никакой нужды в обладании экстрасенсорных способностей, требовалось лишь уметь играть на камеру и держаться за загадочный образ — не имело значения, маг ты, ведьма, колдун или вампир под прикрытием — как минимум до завершения сезона и, что самое главное, держать язык за зубами и никому и ни в коем случае не разглашать деталей договора. Может, дело действительно было в том, что в последние недели у него из-за тяжелого графика совершенно сбился режим сна, отчего он засыпал где попало, а может и в том, что последний раз секс у него был два месяца назад — черт его знает, но теперь Мин постоянно ходил с кислым выражением лица и не был уверен, от недосыпа это или недотраха. Страшно хотелось лишь одного: найти оставшихся участников, чтобы начать-таки сезон и, наконец, начать спать по ночам, зная, удался или провалился проект.  — Хен, может, прямо сейчас и проверим его? — спрашивает Намджун, и Мин видит, что, хоть сейчас и организм друга активно вырабатывает тестостерон, все же у него такой же заебавшийся взгляд: Намджун тоже хочет побыстрее собрать участников. И уже через пятнадцать минут Сокджин уходит с копией подписанного договора.  — После этого шоу тебя точно заметят и будут приглашать на разные кастинги, — говорит Намджун, пожимая чужую огромную ладонь.  — Меня и так постоянно зовут, — пожимает Сокджин плечами.  — А почему не идешь? Не пропадать же такой красоте…  — Никто еще не делал этого так красиво, как сделал это ты, — подмигивает высокому ведущему Сокджин и уходит, заливая все вокруг заразительным смехом.

***

Мин, крутя в руке связку ключей, на ходу берет папку с документами и идет к выходу. Мышцы, словно налитые свинцом, подчиняются неохотно, и он устало крутит шеей. «Приду домой и буду спать», мелькает в голове замечательная мысль, прежде чем в Юнги с разбега ударяются.  — На сегодня уже все? — перед ним появляется запыхавшаяся физиономия, и Мин недовольно кивает, собирая упавшие бумаги.  — Кастинг закончился двадцать минут назад. Мы отобрали всех участников, — говорит он.  — Черт, я должен был быть здесь еще час назад, но трамвай сломался. Меня зовут Чон Хосок, мое имя есть в списке, пожалуйста, дайте мне шанс… — начинает было парень, но Юнги утомленно качает головой.  — В следующем году, парень. Мы не можем выбрать больше пятнадцати участников, — и встает, чтобы сухо улыбнуться и уйти, как чоновская рука железной хваткой вцепляется в его запястье. Он поднимает охуевший взгляд и только сейчас по-настоящему смотрит в лицо напротив. Изможденное, с темными кругами под глазами. Но с тонким носом и красивыми губами, которые парень решительно сжимает.  — Пять минут, пожалуйста, — и смотрит в самые глаза, не убирая руки с бледного запястья. Юнги неуютно от этого взгляда, от теплых пальцев и от Чон Хосока в целом. Он отстраняется, но что-то внутри затормаживает плавный ход мыслей, и он забывает, что очень хотел домой и что, вообще-то, все участники уже отобраны.  — Пять минут, — буркает Мин, делая шаг назад и скрещивая руки на груди. Хосок хлопает глазами.  — Прямо здесь?  — А что, тебе нужно раздеться, чтобы вжиться в образ? — хмыкает парень, наблюдая, как на лице напротив мелькает тень паники.  — Нет, нет, просто не думал, что нужно прямо сейчас начинать…  — Тогда я пойду, — фыркает Юнги.  — Стойте! Хорошо, просто дайте мне пять минут…  — У тебя и так столько времени.  — …и я покажу, на что способен, — Хосок прикрывает глаза и делает глубокий вдох. Юнги опирается плечом на стену и откровенно пялится на парня.  — И что ты делаешь? — нарушает он тишину с насмешливой улыбкой на губах.  — Пытаюсь прочесть ваши мысли, — несчастно бормочет Чон, открывая глаза.  — Что? — Мин хмурится и принимается листать долгую вереницу бумаг в папке. Наконец, находит анкету Чон Хосока, читает раздел «способности» и взрывается громким хохотом. Этот идиот включил в список своих способностей телепатию, в то время как остальные писали «умею плакать и кричать так, как будто демон вселился».  — Что не так? — вид у Хосока становится совсем уж разбитым, и Мин честно пытается не смеяться.  — Ты правда пришел сюда показывать экстрасенсорные способности? — он почти растроган этим искренним непониманием в глазах паренька. До чего же наивный.  — Да, потому что они у меня есть, — отвечает Чон чуть раздраженно, словно ему часто приходится повторять это.  — И ты можешь прочитать мои мысли? — видит Бог, Юнги не хочет еще больше обижать парня, потому держит анкету прямо перед лицом, чтобы тот не видел, как Мин кусает губы и пытается удержать смех за зубами.  — Могу. Дайте мне ваши руки, — решительно проговаривает Хосок, и Юнги судорожно выдыхает: похоже, он имеет дело с очередным фанатиком, уверенным в своих сверхспособностях.  — Вот, — он и правда бросает бумаги на асфальт и готово протягивает руки. Ему интересно, что там сможет увидеть Чон Хосок. Тот слегка мнется, а затем вбирает чужую ладонь в свою. На Мина не смотрит. Очерчивает ногтями костяшки, касается подушечками узловатых пальцев и сжимает их. Юнги молчит, кусая щеки и не зная куда себя деть от этой неожиданной близости.  — Вы можете думать о чем-то одном? — спрашивает парень, поднимая голову и натыкаясь на внимательный взгляд Мина. В его голосе проскальзывают нотки отчаяния.  — Ладно, постараюсь, — бормочет он, и они оба опускают взгляд на сплетенные руки. «Мне нравится твои руки», думает Мин, и бросает быстрый взгляд на парня. Тот все еще напряженно смотрит то ли на руки, то ли сквозь них куда-то в астральный мир единорогов и эльфов. «У тебя пальцы красивые, а у меня, кажется, фетиш на руки, так что надеюсь ты все же блефуешь и ничего не услышишь. Не то стыдно будет пиздец как». Все еще ноль внимания. А потом Чон вздыхает. Хрипло так, словно у самой шеи, хотя между ними добрые тридцать сантиметров. Юнги поднимает пораженный взгляд и уже не может остановить калейдоскоп мыслей, что разрушительной силой сметает сравнительно скромные мысли. Он вспоминает сон, потому что секса у него не было уже два месяца, а дыхание у Хосока громкое, сиплое и прямо-таки гейское.  — Ты случайно в чужие сны залезать не умеешь? — ляпает Мин. Чон поднимает на него растерянный взгляд, и Юнги осекается. — Если что, это не какой-то там дешевый подкат. Кажется, я видел тебя во сне, — он старается говорить ровным голосом, хоть взгляд то и дело безбожно падает на поднимающийся и опускающийся кадык.  — Вроде нет. Не знаю, — не без удивления отвечает парень и вновь закрывает глаза. И когда Мин решает, что нужно всеми силами избегать греховных мыслей, то они становятся эпицентром его мышления, и ни о чем другом он думать уже не может, кроме как чоновских пальцах у себя на теле — на ее самых разных частях. С поднимающейся волной ужаса он наблюдает за зажмуренными глазами напротив, едва сдерживая себя, что не вырвать руки и не спрятаться от этого настойчивого парня с его настойчивыми руками и настойчивой энергией, буквально барабанящей в сознание Юнги. А потом происходит пиздец, когда Хосок с перекошенным лицом резко распахивает глаза.  — Фу! За кого вы меня принимаете? Да вы извращенец!.. — Чон весь пыхтит и размахивает руками, а Мин не знает, ужасаться ему или смеяться.  — Что ты там увидел? Может это вообще не я думал, а мимо пролетавший призрак?! — орет в ответ он, а Хосок чуть ли не задыхается от возмущения.  — Мои пальцы на твоем члене! Блять, таких призраков-извращенцов не существует!.. — шипит он и хочет уже убежать, как Юнги хватает его за запястье. Лицо горит от смущения, и он и не помнит, чтобы когда-либо так позорился. Но Хосок читает мысли, и у Мина внутри все пищит от восторга: впервые за три года он встретил человека, действительно обладающего сверхъестественными способностями, и ему откровенно голову кружит от этого факта.  — Пожалуйста, не бери на свой счет то, что ты сейчас увидел или услышал, как там это у тебя работает. Ты принят, хорошо? Теперь ты участник, — и для пущей убедительности находит из папки чистый документ и, поставив свою подпись, протягивает его охуевшому от мира Хосоку. — Вот, подпишись, и ты будешь официально принят в нашу программу. Чон колеблется и смотрит отстраненно.  — Я не извращенец, правда. Просто затрахался на работе, — беспомощно бормочет Мин. «Ты слишком красивый для простого секса. Я бы лучше сводил тебя на пару свиданий», думается ему, и он запоздало жмурится, понимая, что Чон слышит все эти ванильные мысли. И не видит, как губы того перестают на мгновение зло сжиматься.  — Тогда контролируйте свой поток мыслей, — ворчит он, забирая протянутые документ и ручку.  — Это не так уж легко, — тихо говорит Юнги, наблюдая, как ручка черкает на бумаге. «Может, начать дрочить перед каждой съемкой? От греха подальше», думает Мин и опять вздыхает, ловя угрюмый взгляд.  — Ебать, блять, будет сложно. На прощание они обмениваются неловким рукопожатием. И только перебежав дорогу, Хосок оборачивается и смотрит на парня, делающего первую затяжку. Солнце падает прямо на бледное лицо, и тот недовольно прячется в тени, словно самый настоящий вампир. Чон беззвучно хихикает. Хорошо, что его мыслей Мин слышать не может.