Юнги девять, когда чудаковатый мальчик по имени Хосок удивляет его сразу двумя вещами: широченной улыбкой на смуглом лице и не менее широким горбом за плечами. Юнги семнадцать, когда он смотрит в глаза Хосоку, а тот без всяких сил лежит на кровати, часто отключаясь от боли и почти не чувствуя маленького поцелуя на сухих, потрескавшихся губах. Юнги двадцать семь, а у Хосока, вместо большой улыбки, намордник на пол лица и крылья там, где раньше давило от горба.

 — Снимай джинсы, — торопливо шепчет Юнги, поворачиваясь к парню.  — Что? — у Хосока вместо голоса ультразвук какой-то выходит.  — Снимай, нахуй, джинсы и раздвигай ноги. Пусть лучше копы подумают, что у нас секс, чем поймут, что мы принимали дурь, — и, прежде чем Чон успевает сообразить, Мин тянет его джинсы вниз.

Когда Юнги прыгает вслед за незнакомцем в воду, чтобы спасти того, он никак не ожидает, что незнакомец — который неожиданно окажется «не человеком» — вдруг затянет его за собой в глубины.