Forget-me-not, I`m your hope

Идея выпить пива на газоне за школой перестала быть гениальной и веселой, когда на следующий день мы вместе с Намджуном стояли в кабинете директора, понурив головы и сверля злым взглядом пол. Пол, конечно, был ни в чем не виноват и злиться нужно было на себя и свою непроходимую тупость. Был конец апреля, теплое и приятное время, когда окружающий мир уже сменил зимнюю серость на свежую и сочную зелень вновь возродившейся природы. Конец апреля, когда ты в выпускном классе, означает, что совсем скоро закончится нудная осточертевшая обязаловка, и дорога в жизнь, о которой мечтаешь, раскинется перед тобой широким трактом. Останется только ногу занести и уверенно ступить на него, помахав на прощание всему, что так долго тебя окружало в школе. Мы с Джуном давно уже решили продолжить обучение в Академии искусств на музыкальном отделении и вчера, как раз, был повод отпраздновать: приемная комиссия высоко оценила нашу совместную композицию, которую мы отослали на заочное прослушивание. И теперь дело оставалось за малым - успешно сдать сунын, и мы с другом станем студентами ВУЗа, о котором мечтали. Побросав свои рюкзаки и разместившись на газоне с несколькими банками пива и нехитрой закуской, состоящей из чипсов и орешков, мы полностью погрузились в грезы о будущем и не заметили, как затоптали и укатали всю нежную травку к чертовой матери. А сегодня от директора, невысокой полноватой женщины средних лет, мы узнали, что был это вовсе не газон, а клумба с недавно взошедшими и еще не распустившимися цветами. И что мы с Джуном не только нарушители дисциплины, но и вандалы. Конечно, захотелось парировать, что мы не ботаники и все растения для нас делятся на деревья, кусты и траву, то есть по степени возвышения над землей, но это оказалось еще более худшей идеей, чем вчерашняя. Директор хоть и напоминала внешне булочку, но нрав имела вовсе не мягкий. Наказание нам придумали соответствующее: Ким Намджун теперь после уроков будет помогать с ремонтом спортзала, а я - с озеленением территории. Какая ирония! *** Сегодня среда, 24 апреля, и это первый день моих "исправительных работ". Как только закончились уроки, за нами с Намджуном пришли. Его увели в спортзал, а я плелся за своим "конвоиром" - красивым широкоплечим парнем - куда-то в сторону от основного здания школы, мимо котельной и мастерской. Раньше в этой части школьного двора мне бывать не приходилось, да и разглядывать тут было особо нечего... ...Ровно до того момента, как, преодолев живую изгородь из аккуратно подстриженных кустов, мы не вышли к залитой солнцем лужайке, на которой рядком располагались три огромные теплицы. Территория нашей школы всегда в сезон выглядела зелено и пестро от цветов, растущих на ухоженных клумбах, и цветущих кустарников. У нас была даже своя аллея из королевской вишни, где очень любили прогуливаться влюбленные в период ее цветения. Но я всегда думал, что озеленение школьного двора - это работа специальной организации, которая следит за этим, а оказалось, что вся магия происходит именно здесь. - Ну вот, здесь ты и будешь расплачиваться за грехи свои тяжкие, - ухмыляясь сказал мне мой провожатый. - Звучит так, как будто я попал в ад, - недовольно пробубнил я. - А это от тебя зависит, - многозначительно ответил тот и, повысив голос, прокричал куда-то в сторону теплиц: - Хоуп, тут к тебе помощь подоспела. Из центральной теплицы, на ходу снимая рабочие перчатки, вышел высокий рыжий парень в комбинезоне цвета хаки с хмурым лицом и подошел к нам. - Помощь, говоришь... Спасибо, Джин-хён, - кивнул он провожатому. - Ага! Добровольно-принудительная, - весело прощебетал этот самый Джин и рассмеялся со своей же шутки, на что я демонстративно закатил глаза. Хоуп задержал на мне взгляд карих глаз, которые смотрели недобро и ни капли не дружелюбно, и нахмурился еще сильнее. - Ладно, парни, я ушел, - махнул нам Джин, разворачиваясь, но ненадолго задержался и обратился к Хоупу: - Ты это, Хосок, не наделай глупостей, лады? Хосок, значит... На эту фразу рыжий парень глянул на Джина таким ледяным взглядом, что даже я поежился. Джин ушел, и мы с Хоупом-Хосоком остались вдвоем. Было видно, что моя компания парню не по душе, но я в друзья и не набиваюсь, верно? Нужно было обозначить границы. - Меня зовут Мин Юнги, - представился я. - Я не знаю, какая муха тебя укусила, но мне проблемы не нужны, ясно? Меня направили сюда отрабатывать какой-то вытоптанный силос, но я в растениях ничего не понимаю... Надо было видеть лицо этого самого Хоупа: его глаза округлились, рот приоткрылся и начал напоминать очертаниями букву "о". - Ч-что ты сказал? - даже заикаться начал. - Что ничего не понимаю в растениях, - буркнул я. - Нееет, перед этим. Как ты назвал мои цветы? Силос?! Ого! А такой реакции я не ожидал. Надо же было брякнуть про эти треклятые цветы человеку, который их, по-ходу, посадил... Хоуп стал похож на кипящий чайник - вот-вот пар из ушей пойдет. Я видел, как сжались его кулаки, как заходили желваки на лице и решил, что сейчас мне точно прилетит за мой длинный язык, но парень моментально взял эмоции под контроль. С абсолютно непроницаемым лицом он стремительно сократил расстояние между нами, резко подхватил меня на плечо и куда-то понес. От неожиданности первые секунд десять я не мог вымолвить и слова, но когда я взял себя в руки, то начал извиваться и колотить кулаками по ритмично двигающейся заднице, которая оказалась прямо перед моим лицом. - Отпусти меня, мудак! Ты вообще охуел, неандерталец? Ты соображаешь, что делаешь? Но все мои телодвижения и оскорбления оставались без ответа, я только лишь чувствовал, как сильнее сжимаются ручищи этого типа на моем теле. Ну и еще, когда особо чувствительный тычок пришелся ему в бок, то этот гребаный Хоуп так приложил меня ладонью по заднице, что одна половинка на время даже онемела. Хосок пронес меня мимо теплиц, за которыми оказалось хозяйственное строение. Мимо него мы тоже прошли. Я не успел сориентироваться, как этот варвар скинул меня с плеча, как мешок с мусором, и я оказался лежащим на чем-то мягком. Вот только ложе мое изрядно воняло, а еще то, куда меня бросили застревало в волосах, размазывалось под пальцами, а также по всей школьной форме, в которой я пришел на эту злоебучую отработку. Хосок зыркнул на меня из-под нахмуренных бровей и молча потопал обратно, а мне ничего не осталось, как самостоятельно выбраться из этой грязной ловушки, которая в реальности оказалась компостной ямой. Сверху на прошлогоднем перегное лежали увядшие зеленые стебли. Скорее всего, это и были погубленные мной и Джуном цветы. Мне вдруг стало так стыдно, что даже злость на Хоупа отошла на второй план. Что ж, это справедливо, по сути: он отправил меня туда же, куда я - результат его труда. Причем он вполне мог бы швырнуть меня куда-нибудь на асфальт или в колючие заросли падуба или просто отлупить, но не сделал этого, я же видел, как он сдерживался. Я отряхнул форму, как смог привел себя в порядок и пошел обратно, все же мой рабочий день еще не окончен. Подходя к теплицам, я увидел пожилого мужчину, который собирал садовый инвентарь. Он повернул ко мне свое лицо, испещренное морщинами и покрытое бронзовым загаром, и тепло улыбнулся, но, разглядев мой внешний вид, слегка нахмурился и покачал головой, понимая, видимо, от чего я такой красивый. - Что с вами случилось, хубэ? - мужчина оставил свое занятие и поспешил ко мне. В это же время из теплицы показался Хосок. - Не волнуйтесь, ачжосси. Меня направили сюда на отработку, а я был так неловок, что споткнулся и упал в компостную яму, - как бы не хотелось мне наябедничать, но, конечно, я не стал этого делать. - Мне повезло, что ее содержимое мягкое и я не разбил себе голову, - это я уже произнес, глядя Хосоку прямо в глаза, и мне почудилось, что его бесстрастное лицо тронула слабая ухмылка. - Ну надо же, какая неприятность! - продолжал причитать милый дядечка. - Хосок, принеси парню полотенце и проводи в душевую, - скомандовал он, на что тот скривился, как от зубной боли, но двинулся к хозблоку. Ачжосси же снова обратился ко мне: - Меня зовут дядя Кан, так называют меня все ученики, и я садовник. - Очень приятно. Мин Юнги, - представился я и поклонился. - А это, - указал дядя Кан на подошедшего Хоупа, - Чон Хосок. Этот мальчик очень любит цветы и часто помогает мне, у него золотые руки и сердце, - мои визави обменялись теплыми улыбками. - Я надеюсь, вы поладите, ведь госпожа директор сказала, что ты с нами до конца мая. - Все верно, - я постарался придать своему голосу беззаботности, хотя на душе кошки скребли. - Мы непременно поладим, дядя Кан, - самому в это верилось слабо. Ачжосси кивнул и отошел, а мой персональный мучитель стоял и сверлил меня недовольным взглядом, а затем, молча швырнув мне в лицо полотенце, двинулся той же дорожкой, по которой волок меня к яме. Обойдя теплицы, мы вышли к длинному одноэтажному строению с множеством дверей и, войдя в одну из них, оказались в просторной и чистой комнате. По левой стене тянулся ряд металлических шкафчиков, напротив входа стояли стол и три стула, а по правую сторону располагалась дверь. Хоуп подошел к открытому шкафчику. - Это комната отдыха, - он обвел взглядом помещение. - Здесь твоя рабочая одежда. Не уверен в размере, ты слишком тощий. - Ты позаботился? - Пришлось. Но ты можешь возиться в земле в своей форме, мне все равно. Там, - Хосок указал на дверь, - душевая. Можешь искупаться и валить отсюда, толку от тебя все равно никакого. Произнеся это, Чон, мать его, Хосок, развернулся и вышел, а я остался стоять, сминая в руках полотенце. Душ помог освежиться, но не смыл с меня могильный запах, который въелся в кожу и волосы после полета в компостную яму. Чтобы вернуться домой, пришлось вызвать такси, так как видок у меня был тот еще. Спасибо, водитель оказался флегматичным и неболтливым, не задавал вопросов, а просто иногда поглядывал на меня в зеркало заднего вида. Вечером написал Намджун, что у него ни рук, ни ног после трудотерапии и что, в целом, жизнь-боль, с чем я был стопроцентно согласен. *** На следующий день, сидя на уроках, я чувствовал себя, как на иголках, представляя, что меня снова ждет встреча с рыжей цветочной феей. Злопамятной, мстительной, угрюмой и ненавидящей меня цветочной феей. Как назло, учебный день пролетел очень быстро. Я не спеша собирал свои тетради в рюкзак, когда за мной, как и вчера пришел Джин-хён. Он с любопытством оглядел меня с ног до головы, когда мы направились к теплицам, кажется, не поверил глазам и оглядел еще раз. - Что ты пытаешься разглядеть? - не выдержал я. - Да так, - задумчиво ответил хён. - На тебе, вроде, ни царапины. Выглядишь вполне здоровым. - А какие царапины ты ожидал увидеть? - Понимаешь, Хосок был так разъярен, когда вы с другом его незабудки уничтожили, что я всерьез опасался, что он тебя просто растопчет, как ты его цветы. - Значит, это незабудки... Красивые, наверное, должны были быть? - отчего-то мне стало интересно, из-за каких цветов наша фея могла так обозлиться. Хотя, скорее всего, из-за любых... - На любителя, - ответил Джин. - Знаешь, хён, Чон-цветочная фея-Хосок оказался весьма изобретателен в своей мести, - не уточняя подробностей, сказал я парню. - И я всерьез опасаюсь того, что он приготовил мне сегодня. Вот с этими словами я дошел до места, попрощался с похихикивающим с прозвища Чона Джином и пошел переодеваться. Нацепив такой же, как и у Хосока, комбез, я вышел наружу. В этой части школьного двора было тихо и малолюдно, точнее, кроме Хоупа и садовника, я здесь больше никого не видел. То есть, если феечка решит меня закопать под ближайшим кустом магнолии, скорее всего, его никто не остановит. Под эти невеселые мысли я двинулся вдоль длиннющего хозблока, пиная камушки носком желтого кроссовка. А когда дошел до конца строения и завернул за угол, шокировано замер: передо мной раскинулось цветочное море. Оно было ярким, разноцветным и бесконечно прекрасным. Порывы ветра перебирали ветви кустов и пышные соцветия на них, рождая волны, будто на воде. В воздухе витал фантастический аромат. Но самое завораживающее было не это. На кромке этого цветущего рая сидел Чон Хосок. Опершись ладонями о землю позади себя и вытянув длинные ноги, он сидел, чуть откинувшись назад и подставив лицо теплым солнечным лучам. От этой картины почему-то потеплело в груди, а кончики пальцев закололо. Обычно угрюмое его выражение сменилось расслабленно-довольным, исчезла вертикальная складочка между бровей, а губы были растянуты в слабой улыбке. Мне остро захотелось обвести пальцами контур этих губ, почувствовать гладкость нагретой солнцем кожи Хоупа. Я бы и сам стал солнцем, чтобы иметь полное право беззастенчиво прикасаться лучами к этому лицу и телу. Это лицо Чон Хосока и оно красивое. Чон Хосок - красивый. Эта мысль не давала мне покоя, я стоял и пялился, но ровно до того момента, как Хоуп меня заметил и нацепил свою обычную безразлично-недовольную маску. - Ээээ, привет, - промямлил я, разумеется не получив никакого ответа. Хосок поднялся и направился в мою сторону. - Утром привезли удобрения, нужно будет перенести их от мастерской до теплиц. Этим и займешься, - не глядя на меня распорядился парень и уже было мимо прошел, но меня кто-то дернул за язык: - А тебя здороваться не учили? Плохое воспитание, знаешь ли, в жизни очень мешает. Хоуп замер, затем резко развернулся и вперил в меня нечитаемый взгляд. - Это ты из собственного опыта говоришь, м? - злобно прошипел он. - Топтать цветы на клумбах - это, конечно, хорошее воспитание, - в его голосе, кроме раздражения, я услышал еще горечь и обиду, и мне в очередной раз стало стыдно. Я вспомнил из-за чего я здесь. Хосок уже повернулся, чтобы идти дальше, а я выпалил: - Я хотел извиниться! Мне стыдно за тот случай, правда. Мы с Джуном не специально затоптали твои незабудки. Чон снова остановился, но поворачиваться не стал, а только мотнул головой и продолжил идти, чеканя шаг. И что это значит? Фея еще и прощать не умеет? Мне не оставалось ничего, кроме как тащиться к мастерской. Удобрение воняло так, что слезились глаза и хотелось зажать нос. К тому же, мешки были тяжелые. Заканчивал их перетаскивать я на голом упрямстве, потому что вчерашнее состояние Джуна, когда "ни рук, ни ног", настигло меня где-то уже после шестого. Да, к такому жизнь меня не готовила... Я собирался сам лечь под куст магнолии и умереть, когда в поле зрения показался дядя Кан. Он долго сокрушался, что я за "глупый ребенок, не догадался взять садовую тележку", а проклятая феечка, как ни в чем не бывало, рыхлил землю с абсолютно непроницаемым видом. - Дядя Кан, а что это за удобрение такое зловонное? - решил поинтересоваться я. - Так самое лучшее удобрение это, Юнги. Коровий навоз, - с готовностью просветил меня садовник. Лучше бы я оставался в неведении, потому что в довесок к боли в спине и мышцах, спазмом скрутило живот. Да так, что меня согнуло пополам. Видя мое состояние, мужчина скомандовал Хосоку бросать его занятие и вести меня в медпункт. На удивление, тот уже стоял рядом и придерживал меня за плечи. Представив, какое от меня сейчас амбре, я наотрез отказался показываться на людях, пока не приму душ. Поэтому Хоупу ничего не оставалось, как помочь мне добраться до комнаты отдыха. Пока мы шли до места, мне стало легче, но тело прошибал холодный пот, а голова кружилась, и я был вынужден опираться на плечо парня, а тот поддерживал меня за талию. - Ты худой, но такой тяжелый, - недовольно пробормотал Хосок. - Это ты слабоват, - огрызнулся я. Далась ему моя комплекция, он не первый раз указывает мне на то, что я и без него знаю. - Может, нам еще разок до компостной ямы прогуляться? - не остался в долгу Хоуп, напоминая, что по тому маршруту он меня нес. - О, так это была прогулка? А я не заметил! - (Юнги, заткнись и просто иди). - Хорошо, что это было не свидание. Даже боюсь представить, чем оно могло закончиться, - (заткнись), - с твоими-то варварскими манерами, - (оооооооооо). - Эй, я вообще-то тебе помощь оказываю! - факт. - Да, после того, как заставил мешки с говном таскать, - обиженно протянул я. - Фу ты! Какие мы нежные! Тем временем мы дошли до пункта назначения. В прохладном помещении я почувствовал себя почти божественно. Хоуп провел меня прямиком в душ, поставил возле стены, по которой я сразу же съехал на пол, и начал настраивать воду. - Раздевайся давай, - бросил он через плечо. - Э, нет, стриптиз устраивать я не собираюсь, - мне почему-то стало неловко, когда я представил, что Хосок увидит меня обнаженным, все-таки он ни раз делал замечания по поводу моей худобы, и я решил, что ему будет неприятно на меня смотреть. Хотя, с чего я взял, что он вообще будет меня разглядывать и что ему не все равно? Видимо, хотелось, чтобы ему было не все равно... Сделав над собой усилие, я поднялся на ноги, небрежно сковырнул кроссовки, отстегнул карабины в комбезе, и он свободно соскользнул на пол, так как, действительно, был великоват. Я потянулся к носкам, но стоило мне наклониться, как голова закружилась с новой силой, я пошатнулся и не рухнул только потому, что меня подхватили сильные руки. Комната уже наполнялась паром от горячей воды. Ладони Хосока тоже были горячими. Я уткнулся лбом в его плечо и ощутил щекой, какая атласная у него кожа на шее. - Тише-тише, - шептал он, придерживая меня, его дыхание вызвало табун мурашек по всему телу. - Давай сделаем так: ты разденешься, но замотаешь бедра полотенцем. Тогда сможешь искупаться, не намочив белье. Хорошо? Как ты? - Я в порядке (нет), просто голова закружилась. Да, давай сделаем, как ты сказал (почему ты вообще думаешь о моем комфорте?). Кое-как я все же принял душ. Хосок отошел от меня только один раз, когда бегал (буквально) до своего шкафчика за гелем. Горячая вода расслабила натруженные мышцы, головокружение отступило и в глазах прояснилось. Я был чистым и пах цитрусом. Хоуп помог дойти до стула и присесть, хотя я чувствовал, что смог бы и сам, но не стал говорить ему, потому что близкое присутствие и забота этого парня оказались фантастически приятны. Одежда и волосы Хосока намокли, но он не спешил отходить от меня. - Послушай, Юнги, я должен извиниться. Я перегнул, когда заставил тебя мешки таскать, - а потом поразмыслил и добавил, - и с ямой тоже... Не знаю, чем я думал, - он впервые произнес мое имя, и из его губ оно звучало, как мелодия. - Это ты извини за цветы. Меня и Намджуна тоже. И вообще, ты ни при чем, я работал всю ночь над треком, чуть не опоздал в школу и поэтому не успел поесть. Вот и расплата. Хосок закатил глаза. Я видел, что ему есть, что сказать, но он молча отошел, достал из шкафчика ланч-бокс и термокружку и поставил передо мной. Когда он снял крышку с контейнера, мой живот снова свело, и я понял, насколько голоден; там были бутерброды с ветчиной, а мне казалось, что это, как минимум, фуа-гра. - Ешь, - твердо произнес Хоуп. - В кружке кофе, должен быть еще горячий, - а сам взял сухое полотенце и скрылся за дверью душевой. Мое растерянное "спасибо" влетело ему в спину. Пока парень мылся, я успел одеться, перекусить и вытереть пол, так как на него натекло много воды. И когда я уже снова сидел за столом и собирался сделать глоток кофе, из-за двери выплыл Чон Хосок. Мокрый и в одном полотенце на бедрах. Щеки сразу опалил жар. Эта реакция моего тела не стала сюрпризом, я сегодня рядом с ним вообще сам не свой. Но стоило Хоупу сбросить полотенце и начать одеваться, я чуть сознание не потерял: его тело выглядело потрясающе. И пусть полный обзор закрывала распахнутая дверца шкафа, я увидел достаточно, чтобы в паху потяжелело, а сердце сбилось с ритма. Как только парень, уже полностью одетый в голубые широкие джинсы и простую белую футболку, приблизился к столу, я попытался придать себе непринужденный вид, но уверен, что у меня не получилось выглядеть безразличным. - Хосок, а почему я не вижу тебя в школе? - я решил задать вопрос, который мучал меня последние сутки. - Ну, наверное, потому, что школу я закончил в прошлом году, - безэмоционально ответил он. Вот у Хоупа хорошо получалось казаться отстраненным, но я-то видел, как в его глазах заворачиваются вихри. - Я собирался поступать на хореографический, но серьезно повредил ногу и пропустил вступительные испытания. Вот так. А сюда по старой памяти прихожу, цветы - это моя вторая страсть после танцев. Я здесь отвлекаюсь от негатива, переключаюсь. Ты как? - А? - заслушавшись я не сразу понял, что ко мне обращаются. - А, нормально. Мне гораздо лучше, спасибо. - Пойдем, провожу тебя. А то свалишься где-нибудь. Мне, правда, стало гораздо лучше. Я чувствовал себя вполне сносно, но отказываться от предложения Хосока не стал. И пусть наше знакомство не заладилось в начале, но ведь можно все исправить. И тогда даже на вытоптанной когда-то клумбе распустятся красивые цветы. Не так ли?