Нильсеновский ход конём

      Тяжёлое дыхание, приоткрытые пухлые губы, мягкие вздохи, момент полной отдачи и абсолютного доверия.       Горячие поцелуи на женской шее, сухие широкие ладони взбираются по стройной ноге вверх, задирая подол шёлкового платья. Александр отстраняется, взглянув на свою женщину, и в тот же миг понимает, как сильно он её любит. Три, уже почти четыре, года брака, двое детей — трехлетний сын и дочка, которая появилась на свет буквально месяц назад, всё это приносит неимоверное счастье и заполняет пустоту внутри. Между ними до сих пор происходит что-то невероятное. Любовь возрастает в геометрической прогрессии, срывая крышу обоим, и им кажется, что ничто и никогда не сможет этого изменить.       Однако, как говорится: «Никогда не говори «никогда»».       Александр тянется за кожаным ремнём, продолжая дарить каждому сантиметру обнажённой шеи Агаты нежные, но страстные поцелуи, периодически закусывая бархатную кожу, спускаясь ниже на ключицы, и неторопливо скидывает с плеча белую ткань рубашки, которую Агата надела поверх платья. Всё происходит правильно, уместно, романтично, и Агата хочет находиться в состоянии покоя всю свою жизнь. Прикрыв глаза, она поднимает руки вверх, наслаждаясь ласковыми прикосновениями мужа, а через секунду чувствует жёсткую, грубую кожу ремня на своих запястьях.       Миссис Харрис-Нильсен в недоумении открывает глаза, кинув вопросительный взгляд на Александра, а он удовлетворённо улыбается, разглядывая её в совершенно беспомощном состоянии, в том, в котором она не сможет околдовать его, используя демонические приёмы.       — Что ты делаешь? — тихий женский голос и взгляд, плавно теряющий вопросительность и обретающий явную претензию.       — Попробуем что-то новое? — в голубых глазах сверкают искры игривости, но Агата не разделяет любви мужа к извращённым играм. За последнее время она слишком вымоталась, чтобы поддерживать ту страсть и не утихшее желание Александра привнести в их отношения каплю перца. Или не каплю, а целый чёртов перец. С хвостиком.       — Я не хочу, — Агата коротко закатывает глаза, начиная ёрзать, и Александр грузно вздыхает.       — И чего ты тогда хочешь?       — Почему мне кажется, что это какая-то претензия?       Два взгляда, впившиеся друг в друга, и ни один не хочет уступать другому. Романтическая обстановка, царившая секунду назад, бесследно пропала, сменяясь на атмосферу назревающего конфликта.       — Может быть, потому что ты сама хочешь видеть ту самую претензию? — Александр садится сверху, прижимая внутреннюю сторону колен Агаты к кровати.       — Ну, да, конечно, — саркастический тон окончательно разбивает на осколки веянья любовного настроения, и Агата отводит взгляд в сторону, шумно выдохнув.       — Ладно, котёнок, прости, — Нильсен съезжает коленями вниз, вдоль ног Агаты, и приближается к ней всем телом. — Давай продолжим...       — Развяжи меня, — равнодушно произносит Агата, возвращаясь глазами к лицу мужа, и он поджимает губы.       — Уверена? Тебе понравится, обещаю, малыш, — Александр мягко целует жену, изучая губами открытое декольте, и стягивает рубашку ниже.       — Чёрт возьми! Я сказала, развяжи!       В Агате мешается слишком много эмоций, с которыми она не может бороться в одиночку. Любовь к Александру, тягучее желание отдаться ему прямо здесь и сейчас, страстная потребность вернуть свою прежнюю жизнь: без мужа, без детей, без семейных забот. Только ночные огни Лондона и весёлые вечера в баре, которых ей так не хватает. Её мир перевернулся с ног на голову, когда родилась Амелия. Конечно, Александр был рядом и помогал, как мог, но внутренне Агата была на исходе. Она подходила к зеркалу, рассматривая свои растяжки, образованные второй беременностью, наблюдала за тем, как она заметно полнеет, поэтому, упорно занималась спортом в свободное от истошного плача детей время, пытаясь вернуть свежесть и молодость себе настоящей. Чувствовала апатию, недостаток сна, всё раздражало неистово, маленькая ошибка, оплошность, невымытая Нильсеном посуда — Агата могла разрыдаться на пустом месте из-за чего-то вовсе не значительного, и Александр не мог понять, что с ней происходит. Да и его любимая сама не могла понять, что с ней, пыталась заглушить боль алкоголем, стараясь вернуть забытые за долгие годы брака ощущения свободы и жизни в моменте.       Однако, ничего не помогало, даже тогда, когда Александр изо всех сил пытался вытащить её со дна, в котором она непроизвольно погрязла. Агата чувствовала, что Нильсен тоже устаёт, что ему тоже нелегко, и ненавидела себя за то, что делает его жизнь своими истериками ещё труднее. Но ничего не могла с этим поделать. Комплексы, словно паразиты, сжирали её изнутри, не давая шанса на спасение.       Иногда Агате просто-напросто хотелось побыть в тишине. Одной. Где-нибудь на краю земли, взбираясь на горы или рассекая воздух на мотоцикле. Агата никогда не хотела быть домохозяйкой, но жизнь сложилась именно таким образом: она проводила с детьми большую часть времени, пока Александр встречался с клиентами и ездил в рабочие командировки в Грецию. Ревности не было, Агата доверяла Александру полностью, особенно после того, что случилось с Норой, но была зависть. Белая, конечно, — она была безумно счастлива от того, что её муж всё больше и больше преуспевает в своей деятельности, — но всё же зависть. Зависть, что жизнь Александра практически не изменилась после рождения детей, и он по-прежнему оставался успешным теперь уже владельцем собственной финансовой корпорации, плюс ко всему, остался таким же сексуальным и красивым, а, возможно, стал ещё более горячим из-за внутренней уверенности в своих действиях.       Но вишенкой на торте стало кольцо на пальце, которое моментально делает мужчину более привлекательным в глазах незнакомых женщин, потому что они любят сложные задачи, решение которых они будут упорно и долго искать. Комплексы Агаты совмещались с успехом Александра и образовывали в женском сознании различные грязные картины измен, но не потому, что она считала, что Нильсен на такое способен, а потому, что думала, что стала недостаточно для него красива. Думала, что он больше не хочет её, что молодые девушки, работающие у него в офисе, лучше подходят директору компании, чем его собственная жена, родившая уже двоих, поправившаяся на несколько килограмм, которые, по-честному, даже не замечал Нильсен, когда обнимал её или когда они принимали душ вместе. Кстати, Агата стала реже надевать платья и обтягивающие её стройные ноги брюки и перешла на мешковатую одежду, а иногда и вовсе не выходила из дома по несколько дней. Не было сил, желания, да и особой потребности тоже.       Поэтому, прямо сейчас, когда Александр связывает её запястья и просто хочет добавить в их интимную жизнь немного пошлых красок, Агата не хочет этого, потому что не хочет чувствовать себя уязвимой. Не хочет видеть, как он рассматривает не успевшую прийти в форму растянувшуюся кожу на животе, когда, на самом деле, сам Александр не замечает в этом ничего ужасного.       Он любит её любой, жаль только, что она этого совсем не понимает.       — Ладно, katten, прости, — Александр отодвигается, стремительно дотронувшись до кожаного ремня, а Агата бегает глазами по спальне, изо всех стараясь избегать ими мужа.       Александр бросает ремень на пол, взглянув на любимую, а она опускает руки, обхватив ими живот. Некоторое время они молчат, Агата — уставившись взглядом на массивный шкаф, Александр — уставившись взглядом на неё, и когда, наконец, тишина становится невыносимой, Нильсен тихонько говорит:       — Хочешь продолжить?       Агата медленно поворачивает голову в его сторону, столкнувшись с мужем взглядом, но не может произнести ни слова. Она хочет продолжить, но в ней как будто поселился демон, сковывающий не только действия, но и горло, не давая сказать ей всё, что она думает. Она бы высказала Александру всё, что её беспокоит, чтобы он не думал, что дело в нём, но не хочет выглядеть слабой. У него и так проблем хватает, верно?       — Нет, момент ушёл, — вырывается с женских уст, и Александр, разочарованно выдохнув, встаёт на ноги, отходя к письменному столу, и хватает недопитый стакан с виски, тут же опустошив его до дна, и всматривается в большое окно с панорамным видом, развернувшись к жене спиной.       — Агата, что происходит? — мужской голос звучит слегка грубо, отстранённо, и Агате кажется, что Александр злится на неё, но злится он на самом деле на всю ситуацию, в которую они попали. Вдвоём.       — Я... я хочу побыть одна, — Агата опускает ступни ног на кафельный пол, свесив голову вниз, и Нильсен разворачивается, кинув на неё вопросительный взгляд.       — Хорошо, я пойду в гостиную, — Александр ставит стакан на поверхность стола, неловко засовывая руки в карманы брюк, и собирается поспешно удалиться.       — Нет, ты не понял, — Агата наконец поднимает взгляд на мужа, и он останавливается в дверном проёме, развернувшись наполовину. — Я хочу побыть одна совсем. Хочу пожить одна, — Александр сжимает челюсть, нахмурившись, и Агата нервно прикусывает губу. — Я бы хотела, чтобы ты съехал.       Александр молчит, собираясь с мыслями. Не хочет верить, что Агата говорит это всерьёз: что он сделал не так? Есть ли его вина в том, что она хочет, чтобы он ушёл? Как он может это исправить?       — Katten, что ты такое говоришь? — Александр вмиг смягчается, проходя вглубь спальни, и присаживается на противоположный край кровати. Голубые глаза наполняются сожалением и страхом, моментально даря Агате чувство вины. — Ты же не хочешь сказать, что мы...       — Нет, я просто... — Агата запинается, снова отдавая власть над собой демону, и мысленно ругает себя за попытки вывалить все переживания на мужа. — Просто устала.       — От меня? — Александр закусывает внутреннюю часть щеки, пытаясь заглушить душевную боль от слов, которые слышит из уст любимой женщины.       — Можно сказать и так, — наконец-то хоть одно признание. Только вот правда иногда бывает горькой. Или даже обжигающей.       — Понятно, — в голосе Нильсена ни капли агрессии, ни капли злости или обиды, в нём лишь едва заметная нотка печальной разочарованности. И Агата вновь ненавидит себя за то, что причиняет ему боль.

***

      Александр молча аккуратно складывает вещи в спортивную сумку, зато в его мыслях творится полный беспорядок. Что произошло? Я виноват? Должен ли я снова настоять на том, чтобы не уходить, не оставлять её одну? Но с другой стороны, если она просит сама, что я могу сделать?..       Агата тихо подходит к дверному проёму, заглядывая в спальню, и сердце уходит в пятки, когда она наблюдает за тем, как сосредоточенный взгляд голубых глаз изучает сумку, стоящую на кровати и доверху забитую мужскими вещами. Хочется закричать, но в то же время продолжать молчать, чтобы никто не видел твоего состояния. Агата хочет сказать, что она ошиблась, что ей не нужна ни секунда без него рядом, но не может. Не может потому, что в глубине души понимает, что на самом деле хочет отдохнуть. Но не от Александра, а от постоянных мыслей о том, насколько сильно упала её самооценка за последние годы. Хочет спокойно растянуться на диване, не думая о том, что она выглядит не очень, хочет чувствовать внутреннюю свободу, окрылённость, которую она растеряла в рутинности семейной жизни.       Агата никогда не переставала любить Нильсена, и кажется, что любила его в данный момент даже больше, чем раньше, ведь он всегда делал то, что она хотела. Даже сейчас, когда он собирает свои вещи и уходит ночевать в офис, он думает о ней, а не о своём комфорте. Ему больно, он не понимает, что он сделал, что случилось, но, несмотря на это, создаёт для супруги невидимый, но осязаемый, кокон, в который она ныряет в надежде найти спасение.       Александр подходит к двери и останавливается, не в силах дотронуться до ручки. Агата стоит позади, всматриваясь в широкую спину, и кидает взгляд на правую руку Нильсена, в которой он держит сумку с вещами. Неужели она и правда сказала это вслух? Чтобы он ушёл?       Александр неловко разворачивается, взглянув на уставшее лицо жены, и от неё веет холодом. Или ему это всё кажется?       — Ну... я пошёл, — Александр наклоняется, чтобы оставить поцелуй на женской щеке, и Агата стоит, не двигаясь, лишь иногда глубоко выдыхая, чтобы не выдать поступающей истерики.       Когда Агата чувствует на коже горячее дыхание, она прикрывает глаза, но в последний момент Александр резко останавливается, как будто то, что он хочет сделать, — это что-то неправильное и неуместное. Вместо поцелуя он легонько дотрагивается ладонями до хрупких плеч и выпрямляется, заглянув в зелёные глаза. Нильсен хочет спросить, уверена ли Агата в том, чего от него просит, но слова застревают, вставая в горле тяжёлым комом. Александр приоткрывает рот, поспешно его закрыв, и глубоко вздыхает.       — Хорошо... хорошо, иди, — сердце разбивается на мельчайшие осколки, стоит Агате произнести эти слова вслух, и она отводит взгляд вниз, скрываясь от пристально рассматривающих её голубых глаз.       Александр вздыхает ещё раз, на секунду задержав дыхание и на секунду заселив в своей душе надежду на то, что Агата передумает в последний момент. Однако, увы, этого не происходит, и она стоит здесь, на пороге их особняка, готовая отпустить его неизвестно насколько и неизвестно куда.       Нильсен выходит на улицу, тут же вдохнув полной грудью свежий мокрый воздух, и Агата закрывает дверь изнутри, но не отпускает ручку, продолжая держать её похолодевшими пальцами. Она разворачивается, облокотившись на массивную дверь спиной, закрывает глаза и начинает плакать. Начинает плакать так, как не могла себе позволить долгое время, потому что не хотела, чтобы её видели слабой, уязвимой или просто-напросто живой. Всхлипы становятся громче, а дыхание — тяжелее, зато внутри Агата чувствует неимоверное облегчение. Если бы кто-то встретил её в таком состоянии, то точно подумал бы, что у девушки истерика и что ей срочно нужна помощь психотерапевта. Однако, внешнее восприятие часто бывает обманчивым.       Здесь происходит то же самое. Агата проходит путь избавления от негативных эмоций и безумно счастлива тому, что находится сейчас в полном одиночестве.       Только вот она думает, что находится в одиночестве, но, на самом деле, Александр стоит за дверью и слушает её отчаянные всхлипы, чувствуя яростное желание распахнуть дверь обратно и прижать её к себе так, чтобы она задохнулась от счастья. Однако, он тоже понимает, что делать этого не стоит. Агата не зря попросила оставить её одну, и Александр будет прислушиваться к её желаниям, если даже это будет приносить ему адскую боль.       Мужская ладонь ложится на дверь с внешней стороны, и Александр закрывает глаза, представив, что гладит своего маленького котёнка по голове, обещая никогда и ни за что больше не оставлять её одну наедине с её демонами.

***

      Ночи, проведённые на жёстком офисном диване, дают о себе знать, и Александр, сидя в кожаном кресле напротив своего клиента, слушает его в пол-уха из-за тянущей боли в зоне поясницы.       — Неужели придётся идти к врачу с проблемой больной спины? А мне ведь ещё даже 30 нет, — Александр вглядывается в знакомое лицо, размышляя о своём. — Интересно, как там мой котёнок? Неделя прошла, а от неё ни сном, ни духом...       — Мистер Нильсен, я, конечно, понимаю, что я, возможно, не такой умный, как ты, в вопросах финансовой грамотности, но можно без таких вот взглядов? — слегка ироничный тон клиента выводит Александра из транса, и он трясёт головой, направляя всё своё внимание на недовольного мужчину, заинтересованно изучающего его глазами.       — Роланд, извините, я что-то... — Александр перекладывает ручку с одного места на другое, нервозно выпрямившись, и откидывается на спинку стула, тут же почувствовав острое покалывание в спине. Жмурится, сведя лопатки к центру, а Роланд внимательно следит за его движениями и внезапно легко улыбается. — Я задумался о... А, неважно. Что там вы говорили, 17% годовых? — Александр опускает взгляд вниз, делая запись на листе бумаги. — Это чертовски много. Они там вообще нормальные? — он поднимает голову, встретившись глазами с Роландом, и тот, сложив пальцы в замок, облокачивается на стол предплечьями.       — Послушай, Александр... — Александр слегка щурится, но молчит. — Мы с тобой работаем уже сколько? 2 года? 3? Я сбился со счёта, если честно, время с тобой пролетает незаметно, — Александр мягко усмехается, приложив пальцы ко лбу, и кидает вопросительный взгляд на Роланда. — Поэтому, могу предположить, что мы с тобой друзья, хоть и не близкие, но всё же. И я хочу спросить: ты прости, если лезу не в своё дело, но у тебя случилось что? Ты сам не свой, — Александр тяжко вздыхает, закрывая папку с документами.       — Я уже вторую неделю здесь ночую, — Нильсен кивком показывает на тёмный диван в его кабинете, и Роланд, повернув голову, оценивает его взглядом. — Агата, она... — Александр замолкает, и Роланд снова находит утомлённые голубые глаза своими. — Ей нужно время.       — Для чего?       — Для чего-то, — Александр захватывает ручку пальцами, начиная стучать кончиком по поверхности стола. — Я не хочу нагружать тебя своими проблемами. Ты пришёл на деловую встречу, поэтому, давай продолжим.       — Я не знал, Нильсен, — один вздох Александра, и Роланд добавляет: — Слушай, ты не можешь работать в таком состоянии. Не хочешь развеяться? Сходить выпить?       — В бар на Кингс Роуд? — на лице Александра возникает мягкая грустная ухмылка.       — Не думаю, что она там... — Нильсен поднимает голову, встретившись взглядом с Роландом, и тот поджимает губы.       — Знаю, она сейчас не работает, — Александр дёргает скулами, снова уставившись глазами в письменный стол. — Спасибо за предложение, но настроения у меня сейчас совсем нет. Особенно для вечеринок.       — Стареешь, брат, — Роланд пытается развеселить Нильсена, но получает лишь лёгкую улыбку, усталый взгляд, а после Александр уныло утыкается в ладонь подбородком. — Ладно, тогда я пойду, — Нильсен поднимает брови, и Роланд мягко улыбается. — Ты не обижайся, но ты мне нужен в настроении, иначе от тебя пользы никакой, — бизнесмен берёт кейс в руки, вставая на ноги, а Александр вздыхает с искусственным разочарованием, кинув красноречивый взгляд на клиента.       — Да как вы можете говорить такое? Вы разбиваете мне сердце... — острый сарказм искрит во фразе Нильсена, но в глубине души он благодарит Роланда за понимание. Поднимается на ноги и протягивает руку для рукопожатия. — Спасибо, Роланд. Назначим встречу на следующую неделю, если я не сопьюсь. Устраивает? — Роланд пожимает руку Александру, улыбнувшись.       — Шутишь, значит, не всё потеряно. Узнаю старого доброго Нильсена, — Александр напыщенно закатывает глаза, и Роланд усмехается, проходя к двери. — Следующая неделя устраивает. Не спивайся, иначе я пожалуюсь в соответствующие органы, и тебя лишат лицензии.       — Спасибо за мотивацию, — обменявшись шуточными саркастическими колкостями, мужчины расстаются, и Александр, облегчённо выдохнув, подходит к шкафу, доставая оттуда бутылку коньяка, подаренную очередным клиентом, и один гранёный стакан. — Я не буду спиваться, я просто немного бухну, — Нильсен оправдывает себя в мыслях, возвращаясь на рабочее место, и с шумом садится за стол, придвинувшись к нему вплотную.       Наливает алкоголь, выпивая содержимое почти залпом, и не замечает, как опустошает половину бутылки в одиночку. Сознание потихоньку мутнеет, и он понимает, что ему всё равно уже сегодня идти никуда не нужно, ведь Агата так и не вышла на связь, не написала, не позвонила и не попросила его вернуться...       Спиртное побуждает мысли смешаться в кучу, и Александр начинает загоняться, что он больше ей не нужен. Его злят идиотские неправдоподобные теории, и он достаёт телефон, поспешно разблокировав его, и открывает диалог с Агатой, а символы на экране расходятся в стороны, мешая Нильсену попадать на нужные буквы.       — Kattrn... Я... срлнце моё, я скучвю... — пальцы не слушаются, ударяясь не в те места, и Александр жмурится, с силой закрыв глаза, и снова направляет туманный взгляд в экран мобильного телефона. — Котннок, прости меня, я хорчу вернуиься, малыш...       Александр хмурится, перечитывая набранное сообщение, и начинает злиться на самого себя из-за того, что позволил себе напиться. Наверное, Агате будет неимоверно приятно читать пьяные строки, ведь так? Да, ведь всем нравится, когда о них вспоминают только тогда, когда хорошенько выпивают.       Конечно, Александр ни минуты не забывал о своей любимой, но почему-то и сам не связался с ней раньше. Давал ей время всё переосмыслить? Или себе?       Нильсен стирает строчку, так и не отправив сообщение, а голова начинает гудеть из-за слишком быстрого распития алкогольного напитка, и Александр медленно опускается на письменный стол, подложив под голову согнутые в локтях руки. Он уже не замечает, как в кабинет входит молодая секретарша, которая уже давно влюблена в Нильсена и которая только и ждёт какого-нибудь громкого скандала между ним и его несносной женой, и, наконец, видит наполовину опустевшую бутылку коньяка и почти уснувшего на столе Александра.       Девушка тихо подходит ближе, забирая из рук Нильсена телефон, нежно дотрагивается до него, обхватив его руками, и поднимает на ноги. Александр бормочет что-то нечленораздельное, и Эмма закидывает его руку на своё плечо, направляясь в сторону дивана. Усаживает его на офисную мебель, устроившись рядом, и подгибает ноги под себя, опустив руку на пресс Александра.       Нильсен закидывает голову на спинку дивана, острая головная боль тут же пронзает тело насквозь, и он прижимает ладони к лицу, прикрыв глаза на секунду. Чувствует, как женская рука скользит по его телу вверх и расстёгивает пуговицу пиджака. Александр опускает голову, с усталостью взглянув на свою секретаршу, а она мягко выдыхает, кинув нескромный взгляд на его губы.       — Мистер Нильсен... — тихий женский голос разрывает тишину в офисе, и Александр на мгновение замирает. — Что у вас случилось? Поругались с женой? — Александр сжимает челюсть, рассматривая миловидное лицо девушки, которая прямо сейчас готова скинуть с себя одежду и помочь Нильсену отвлечься от проблем.       — С чего ты взяла? — женская ладонь путешествует по прессу Александра, спускаясь ниже, и он резко перехватывает её за запястье, отодвинув от своего тела, и грозно нахмуривается.       — Я заметила, что вы ночуете здесь, мистер Нильсен... — Эмму ничуть не смущает яростный взгляд голубых глаз и то, как после её фразы пальцы Нильсена сжимаются на женском запястье так сильно, что после этого там останутся красные следы. — Мистер Нильсен... — на выдохе произносит Эмма, приблизившись к Александру почти вплотную, и он чувствует исходящий от девушки аромат свежей ванили и спелой клубники. — Александр... Я могу помочь тебе забыть обо всех проблемах... — Эмма делает уверенный рывок, едва касаясь губ Нильсена своими, но он стремительно отталкивает её от себя, вставая на ноги.       Из-за выпитого спиртного Александр шатается, схватившись за край стола, и это спасает его от позорного падения прямо на пол в его кабинете. Нильсен разворачивается к недоумевающей секретарше лицом и сурово произносит:       — Ты уволена. Собирай свои вещи и проваливай нахрен из моего офиса.

***

      Поспешно захватив один только телефон, Александр вылетает из кабинета, оставив бывшую секретаршу одну наедине с её глупостью. Вызывает лифт, продумывая план возвращения к Агате. Александру всё равно, если она скажет, что хочет и дальше быть одна, он намерен сказать ей о том, как сильно он её любит, а ещё о том, что никогда не хочет её отпускать. Что бы ни происходило, как бы она себя ни вела, что бы она ни говорила — он всегда будет рядом. Нильсен вдруг понял, что так и не сказал этой простой истины своей любимой и единственной женщине, ведь думал, что это и так очевидно.       Однако, иногда нам катастрофически не хватает услышать такие банальные и идиотские фразы, и в особенности — от любимых людей.       Александр выходит на улицу, на ходу вызывая такси до дома, и случайно влетает в кого-то, тут же остановившись.       — Простите, я не хо... — Нильсен поднимает взгляд и видит Агату, и в её глазах скапливаются слёзы. — Katten??       Услышав настолько полюбившуюся ей за долгие годы кличку и которую она не слышала уже целую неделю, не сдерживаясь, Агата начинает плакать, и Александр, убрав телефон в карман, наконец притягивает её к себе, крепко прижимая дрожащее от перевозбуждения тело к своему, опустив подбородок на светловолосую макушку. В ту же секунду мир переворачивается, и всё встаёт на свои места. Только вот чей мир: её или его? А, может быть, их обоих?       Женские ладони скользят по широкой мужской спине, и Агата прижимается к мужу вплотную, но ей этого недостаточно. Ей недостаточно его, она хочет быть с ним, ощущать его всего, растворяться в моменте наедине с ним. И это она поняла за мучительно-одинокие семь дней без самого любимого человека рядом.       — Я... Алекс... я... — Агата всхлипывает, отодвинувшись от Нильсена, и заглядывает в голубые глаза, моментально утонув в них словно в первый раз. Александр мягко улыбается, поглаживая её растрепавшиеся локоны, и Агата продолжает говорить, как будто не говорила целую вечность. — Прости меня. Я... я была неправа. Я ничего не объяснила и заставила тебя съехать, — Александр почти не слушает, что говорит его любимая, потому что он просто рад видеть её и ощущать её рядом. — А ты всегда делаешь то, что хочу я. Я люблю тебя, и я должна рассказать тебе о причине всего происходящего, — наконец, Нильсен обращает своё внимание к словам, вылетающим из женских уст, и становится заметно серьёзным.       — И в чём же дело?       — Я... — Агате сложно признаться в своих слабостях, но для того, чтобы их побороть, нужно встретиться с ними лицом к лицу. — Я морально устала. Наверное, мне нужен отдых, а может, и нет, не знаю, может, я наоборот хочу снова работать в баре, — Агата прикусывает губу, продолжая вглядываться в пронзающие её душу голубые глаза. — А ещё... — она опускает голову вниз, на секунду почувствовав себя глупой. — А ещё мне кажется, что я стала не очень красивой после беременности, — едва слышно произносит Агата, заставляя Нильсена злостно нахмуриться.       — Что ты сказала?       — Что я перестала быть красивой, — немного громче говорит девушка, думая, что Александр просто её не услышал, и поднимает неуверенный взгляд к его лицу, встретившись с ним глазами.       Александр поднимает брови, искренне удивившись, и мягко нервозно усмехается, не веря своим ушам.       — Какая же ты глупая, Харрис, — Александр пародирует Агату, используя фразу, которую она невзначай вкинула три года назад. Агата улыбается, поджав губы, вмиг понимая, что это цитата, но продолжает испепелять голубые глаза заинтересованным взглядом. — Ты самая красивая и самая прекрасная на свете... — Агата чувствует новый прилив накапливающихся слёз в глазах, но не отводит их от Александра. — ...ведьма. Самая прекрасная на свете ведьма. И я ни за что тебя не отпущу. Никогда, — шёпотом добавляет Нильсен, нежно улыбнувшись, и не оставляет своей любимой дьяволице ни единого шанса на очередную инфернальную уловку, захватывая её губы своими.       И в этот момент он захватывает не только её губы, но и её сердце, уничтожая любые её попытки вновь усомниться в своём дьявольском совершенстве.