Посредник

       Огромное здание поражало своими размерами. Привычная всем хрущёвка уходила далеко в небо, скрываясь за тучами, и простиралась на многие километры в ширину, загораживая линию горизонта. Мрачная серая стена была усыпана сотнями железных дверей, к которым вели маленькие лесенки. Сквозь отсутствующие стёкла в окнах доносился вой ветра, усиленный стократно. Откуда он взялся внутри этого воистину пугающего здания — загадка.       Я не понимал, как тут оказался. Не понимал, кто эту громаду построил и почему она не развалилась. А так же не мог осознать, куда делись все жильцы этого ужаса, если они, конечно, когда-либо были. Поток ледяного воздуха бил мне в лицо, словно стараясь сорвать его и унести с собой. Дотронувшись до гладкой кожи, я осознал, что привычной маски не было, а шрамы незаметно для меня исчезли. К тому же, оба глаза могли видеть, что не сразу дошло до моего разума. Тучи сгущались, норовя залить меня огромными массами воды, молнии сверкали где-то над головой. Сейчас не ощущалось привычного страха электрических разрядов, а вот дождь пугал.        Я совершенно не мог понять, почему именно так сильно боюсь быть залитым ливнем, но что-то в глубине сознания кричало: «Беги!». И я побежал. Залетел в первый попавшийся подъезд, лишь чудом не попав под капли, уже стремительно летящие с неба. Запах сырости, отвратительный и мерзкий, ударил в нос, заставив меня поёжиться. Вой ветра сменился громыханием капель, шуршанием воды и каким-то странным воем. Словно где-то вдали работала какая-то машина.        Почувствовав себя в безопасности, я решил осмотреться. Просто несуразно громадный холл, множество лифтов и десятки ответвлений, видимо на лестничную площадку. Если бы не общая разруха, слезшая местами краска, кучи мусора и отвратительная вонь, то это место наверняка поражало бы размерами и было привлекательным для случайного путника. Но на фоне всего вышеперечисленного, оно вызывало лишь жалость, горечь и желание поскорее его покинуть. Стало очень интересно увидеть какие тут квартиры, но заходить вглубь этой бетонной громады совершенно не хотелось.        И тут, словно намекая, дверь лифта отворилась. С приятным звоном, железные ставни разошлись, открывая светлую и буквально блестящую от чистоты кабину. Она была, как и всё вокруг, непропорционально огромной. Размерами, пожалуй, с небольшую однушку, оборудованная скамьями, газетными столиками и кучей ламп. Одну из стен украшало обилие кнопок, выстроенных в несколько столбиков практически с самого пола и почти до потолка.       Общий вид лифта поразил меня настолько, что я остолбенел. Как в этом богом забытом месте, что-то может быть таким чистым и уютным? Уместились даже горшки с растениями, которые были не то, что завядшие, а наоборот — цвели в полную меру.        Боясь сделать хоть какой-то шаг, я вдруг услышал, что вой становится громче. Он уже доносился не откуда-то издали, а прямо позади. Словно что-то неслось с бешеной скоростью в этот самый подъезд, несмотря на смертельный дождь. С чего я вообще решил, что дождь представляет опасность? Однако, что-то на интуитивном уровне мне об этом твердило. Твердило и то, что надо срочно убегать от звука, иначе случится какая-то неизбежная катастрофа, чего мне очень не хотелось. Ну уж нет! Собравшись с духом, я прошел довольно большое расстояние до кабины лифта и зашел внутрь.        Нажав на самую последнюю кнопку, как мне казалось, ведь цифр на них не было, я услышал, как двери медленно закрываются. Ощутил приятную тишину — вой исчез. Однако, вместе с воем и пропала вся опрятность лифта. Оглянувшись, я понял, что вся красота и убранство куда-то исчезли. Скамьи оказались грудой досок, растительность — сухими палками и давно опавшими высохшими листьями. Половина кнопок оказалась выжжена, будто от сигарет, почти все лампы выбиты, стены изуродованы царапинами и странными надписями на непонятном мне языке. Подобное так сильно выбило меня из колеи, что я просто молча смотрел на окружающий меня ужас. Лифт почти не издавал звуков, донося до ушей один лишь.… Усиливающийся вой.       Я проснулся в холодном поту. Рядом мирно потрескивал костёр, освещающий территорию на метр от себя. Спина опиралась на метал "Буханки". Ночью, по крайней мере в этот период года, совершенно не было холодно. Даже ночной ветер, лишь приятно трепал мои волосы, торчащие из под некогда белой маски. Я коснулся её рукой и по телу прошёл неприятный озноб. Она не только отделяет меня от внешнего мира. Она отделяет меня от самого себя. От едких воспоминаний, от зловещего шрама. Не только огромным полотном отпечатавшегося на большей части моего лица, но и от того, что огромным ножом прошёлся по моей душе.       Из ночной тьмы вышел Петрович.       - С пробуждением, соня. - Пока ты слюни пускал, я разложил часть вещей в гараже.        - Что? Там же камень, этих самых... воспоминаний! - Удивился я, устраиваясь из положения полулёжа в положение сидя.        - Когда он стукнул тебя, то испарился. Это принцип их работы. - Заверил мужик, пожимая плечами. - Меня больше волнует, как эта ветхая постройка продержалась больше, чем все дома. А ведь говорили же, что раньше строили на века, ха-ха!        - Если это единственное, что волнует тебя в этом мире, то ты очень странный человек. - Ответил я, поднимаясь. - Неужели наше дуо путешественников теперь окопается на одной точке? Планируешь улучшить этот дом, завести огород и жить припеваючи, как на пенсии?        Петрович усмехнулся, но в миг стал серьёзным. Он лишь покачал головой, затем забрал из машины спальный мешок и удалился в гараж. Видимо, он действительно обрёл свой второй дом. Дом... Что за исполинская постройка пришла ко мне во сне? Вернее, я к ней пришёл. Разве такие дома существовали в нашем мире до катастрофы с туманом?        Жуткое осознание привело меня в ужас. Отсутствие воспоминаний о прошлой жизни жгучей кислотой заполнили голову. Нет, что-то в ней определённо осталось: боевые действия, поджог моего танка, ужасная боль, чьи-то смерти. Меня волоком несут, оба глаза опухли, ничего не видно, слышно лишь писк. Но что было до этого? У меня, вроде как, была семья, какая-то работа, даже квартира. Однако я ничего из этого не помню... Совсем...        Утром природа покрылась туманом, но безобидным. Никаких смертоносных молний внутри него не было. Пейзаж открывался завораживающий. А пение птиц добавляло уюта и умиротворённости. Приятная тишина, ветер треплет травку, птички кружатся в небе... Если бы у слова "красота" была внешность, оно бы так и выглядело. Однако, не спавший всю ночь я, оборвал идиллию, а так же сон Петровича, заведя мотор "буханки". Гул двигателя сразу же заполнил окружение.        - Ещё шести утра нет, а ты уже злодействуешь! - Пробормотал заспанный товарищ, вываливаясь из дверей нового домика.        - У нас нет времени на сон! Нужно путешествовать, как кочевники! - Воодушевляюще проговорил я, стараясь наградить пылом и энергией своего друга. Правда тот, отходя от кустов, уставился на меня сердитым взглядом.        - Я останусь тут. Нужно сделать много бытовых вещей.        - Ну как скажешь, домосед. А я поеду и поищу себе приключений. Не могу сидеть на ровном месте, хоть убей!        - Я бы с радостью сделал бы это шилом, да боюсь оно застряло у тебя в одном местечке. Сколько тебя не будет?        - Не могу быть уверен наверняка, но начинай искать после недели отсутствия. - И, заметив жгучий взгляд, добавил, - нет, я не шучу. Мне надо кое куда съездить и кое что проверить.        Затем, не став выслушивать замечания и попытки отговорить меня, буквально влетел за руль старого ржавого ведра и умчал, оставив за собой лишь столб пыли и едкий запах выхлопных газов, масла и бензина.