Принц останется здесь

Последний приступ паники настиг Тоэна перед дверями квартиры. Дороги он не заметил, хотя Аллев-Тина азартно взмахивала руками и указывала ему на колоритные компании, бродящие по улицам, и дурацкие хороводы вокруг сверкающих огнями ненастоящих ёлок. Грохот петард и внезапные салюты тоже не тронули. Он и не такое видал, хотя краешком сознания отметил гордость в голосе жены, когда она сказала, что в полночь настанет полный армагеддец. — Ну наконец-то! — нетерпеливо воскликнула отворившая им женщина. — Анна Михална, с наступающим, — ринулась вперед Тина. А Тоэн жадно смотрел на знакомо-незнакомое лицо. Это была она, его мать, то есть мама. Такой она могла бы быть, если бы не статус, если бы не постоянный жесткий самоконтроль. Да, у здешнего воплощения матери нет королевской осанки, как и корсета, да, мимические морщинки добавляют возраста. Но живой свет в глазах его же и убавляет. — С наступающим, — нерешительно вклинился принц. С него тут же сдернули куртку, кинули под ноги смешные тапочки с ушами и потащили к столу. — Антошка! Давай, пропажа, рассказывай, что как. Что веселенького отмочили пьяные клиенты? Я с прошлого года помню про ту парочку, что перепутала ваш отдел с секс-шопом и искала пионерскую форму для игрищ. — Да? А я забыл, — растерялся Тоэн, — ты лучше про себя скажи. Как работа? Как здоровье? — Ой, Тина же говорила… Ты что, правда так сильно упал? А к врачу? Я знаю — ты их терпеть не можешь, но все-таки. А вдруг опасное что-нибудь в голове? Что ты как маленький, в самом деле. Садись, что тебе положить? — мама тараторила, немного встревоженно вглядываясь в его лицо. Тоэн почти ждал, что она сейчас заботливо потрогает его лоб, проверяя температуру, а потом накормит с ложечки очень полезной едой. — Все замечательно, мам. Подумаешь, забыл! Значит ерунда была не стоящая внимания. Зато сочинил пару песен. — Кто тут упомянул музыку? Раскатистый баритон был тоже таким, что принц по привычке вскочил и вытянулся, как на параде. — Отец? — Господи, что за тон? Услада для моих старых ушей, — вошедший в комнату крупный мужчина благодушно ухмылялся, — ты посмотри, мать, сколько почтительности. Антон, ты точно ударился сильнее, чем хочешь показать. — Я… Да я просто соскучился, — ляпнул Тоэн. — А ну-ка. Отец как-то быстро оказался рядом, и ребра принца ощутимо хрустнули в медвежьих объятиях. — Алевтинка, ты его не кормишь что ли? Схуднул с прошлого раза, — захохотал Юрий Владимирович. — Я в образе. — Да он жрет, как шахтер после смены! — В мою породу, не в коня корм. Тоэн, Тина и Анна Михайловна возмутились на три голоса, переглянулись и разулыбались. — Юр, открывай бутылки, наливай, да двинь к ребенку блюдо с курицей поближе, — принялась давать указания Анна Михайловна. — Простите, а Олега ждать не будем? — из вежливости поинтересовалась Тина. — Я скоро стану бабушкой, — сыто улыбнулась свекровь и погладила себя по животу, как будто сама вынашивала, — Наталья мается токсикозом, а Олежка порхает вокруг нее. Не до гостей им. — Да ну их, мать. Я позавчера был, подарки доставил, как ты велела. И остался чайку попить. Наташка засуетилась, силком просто усадила, но у меня носом чай пошел, как увидел, что она наворачивает, — с удовольствием принялся повествовать Юрий Викторович, — ты у меня, Ань, вроде не мазала варенье на копченую колбасу. И соль в сладкий сок не добавляла. — Да ладно! Ты просто забыл, как я требовала чипсов местного производства. В коробках такие были, помнишь? А они как раз тогда пропали. В девяностые быстро все появлялось и пропадало. Так я и знала, что ты забыл. Ой, Тина, ты же должна была их застать. Сколько тебе было, когда я Антошку носила? Лет семь? Больше? Тина на миг опустила глаза на судорожно сжатые кулаки. И улыбнулась, растворяя прохладную иголочку в сердце. Потому что чьи-то шаловливые длинные пальцы переплелись с ее, раскрыли раковину ладони, пощекотали серединку. — Мама, а давай я лучше спою тебе сказочную песню, — светским тоном произнес Тоэн. — Подожди, успеется, ты кушай, кушай, вон по телеку смотри, наши любимые «Чародеи». Под несколько недоуменным взглядом матери Тоэн положил жене по ложке из каждой салатницы, устроил бруствер из незнакомых фруктов вокруг ее тарелки и даже начал аккуратно нарезать на дольки какое-то мягкое, с тонкой бархатистой шкуркой. Возможно, он слишком жадно посматривал то на желтовато-бежевые кусочки, то на рот Тины, но отец выразительно откашлялся и принялся травить совершенно непристойные анекдоты. — У вас как будто второй медовый месяц, — непосредственно заявил Юрий Викторович спустя одну бутылку. Тоэн только смачивал губы в крепком пахучем напитке цвета чайной заварки и налегал на сок. Его все еще пугало состояние опьянения, напоминая то тошнотворное кружение в междумирье. Он посмотрел искоса на Аллев-Тину, чопорно поедающую вкусности, поймал ее лукавый прищур, ответно улыбнулся. — Определенно да, — согласился Тоэн. — Так это же прекрасно! Предлагаю тост! Не сачкуй, пей до дна! — Юрий Викторович, у него же сотрясение было. Нельзя! — Папа, мне и правда неприятно пить сейчас. Подозрительно мутит даже с одного глотка. — Тогда хватай рулетики. Сам делал, — с гордостью сказал отец, подавая плоскую тарелку. — Ага, самое сложное блюдо: завернуть в полоску мяса приготовленную мной начинку, — несолидно хихикнула Анна Михайловна. Но в голосе ее была нежность. — Сынок, ты обещал мне песню. Это как бы подарок? — Ну что вы, подарок есть, — подскочила Тина. — Да, мам, это в том числе и подарок, — остановил ее Тоэн, — что-то сны стали сказочные сниться, захотелось про это рассказать. Аллев, давай гитару. — Ну-ка, ну-ка, — Юрий Викторович щелкнул пультом телевизора, убирая звук, посмотрел на часы. — До нового года осталось полчаса, дети мои. А Тоэн быстро настраивал гитару, перебирая в голове слова, укладывая их на обманчиво простой мотив. Тина пересела на мягкий диванчик, подобрала ноги под себя, уставилась горящими глазами на принца. И даже не заметила свекровь, притулившуюся рядом. Вхожу в знакомый с детства зал, Там тишина звенит, Кто замок мой заколдовал, Кто погасил огни? Где беспокойная родня, Где бала вихрь цветной, И почему в разгаре дня Вокруг темным-темно? На паутине вдруг сквозняк Сыграл, как на струне, И чей-то голос грустно так Пожаловался мне: «Ах, юный принц, ты опоздал, Пропал твой славный род, Померкла яркая звезда И больше не взойдёт. Ты заблудился, не на ту Дорогу стал, мой друг, Всех превратил их в темноту Суровый бог разлук» «Но средство где-то быть должно, Как мне найти его?» «Ищи что хочешь, всё равно Не властно ничего, Когда уходит жизни смысл, Надежда — звук пустой… Ах, юный принц, несчастный принц, Остался сиротой». Анна Михайловна выразила свой восторг предельно бурно. Сначала она прочувственно повздыхала, вроде даже хлюпнула носом. Потом подскочила и провозгласила Антошку королем поэтов. — Я знала! Я знала, что ты можешь настоящее, свое, а не перепевки всякие. Сынок, я горжусь тобой! Юрка, смотри какой у нас парень-то вырос! Шампанского! — Мама, да что ты в самом деле! Можно подумать, что я сделал великое открытие, — смутился Тоэн, — и вообще, я понял, как мало я знаю. Мы тут с Аллев-Тиной подумали, а не пойти ли мне учиться… — Хм, молодец девка! — с пьяной непосредственностью похвалил Юрий Викторович невестку, — предлагаю тост! За настоящую семью! Аня, тащи еще бутылку. О, скоро полночь. Наливаем, пьем и быстренько вспоминаем о желаниях. Тина подвинулась ближе к мужу, негромко заговорила, перебивая президентскую речь: — Отец твой всегда заранее готовит бумажки и ручки. Не, погоди, писать еще рано! Пока часы бьют двенадцать раз быстренько пишешь заветное желание, поджигаешь, вот зажигалка, кстати, пепел в бокал и пьешь. — А успеем? — заинтересовался попаданец. — Ты думай, как покороче сформулировать. — Угу, — Тоэн перекинул волосы с левого плеча на правое. Не иначе для того, чтоб Тине было легче накручивать на палец русые пряди. Она спохватилась, когда услышала из телевизора конкретные поздравления от первого лица. Мысли заметались в голове, как паникующие бабы на пожаре. Которого коня хватать первым??? Тина сжала ручку, занесла ее над аккуратно вырезанным маленьким квадратиком бумаги. Хочу, чтобы Тоэн остался со мной навсегда? Хочу всегда лететь на крыльях любви? И чтобы бабочки эти пресловутые щекотно порхали в животе? Хочу другую работу? Хочу детей? Хочу, чтобы никогда не грызло беспокойство, а было вот как сегодня утром — тепло, уютно и некуда спешить? «Ты еще королевной захоти стать», — ехидно пропел внутренний голосок. И девушка расслабилась. И в самом деле, с чего она так напряглась с этим глупым обычаем? Когда сбывались эти загаданные под бой курантов желания? Стоило помянуть всеобщие часы, как раздался первый бум. Тина метнула взгляд на мужа, на свекра со свекровью — все сосредоточенно и совершенно серьезно выводили бисерные буквы. «Хочу, чтобы меня понимали», — написала Тина, подожгла бумажку, которая занялась на изумление бойко, уронила в бокал с шампанским крошечный клочок и припала к волшебному напитку. Куранты отбивали последнюю минуту старой жизни, а мысли и желания продолжали толпиться, с каждым глотком обозначая себя. Тине показалось, что время замедлило свой бег, окружающие движутся как под водой, лениво и величественно подносят огоньки к своим заветным желаниям, дым не спеша выпускает серые ниточки вверх, стрелка на телечасах долго думает, прежде чем сдвинуться с места. Алевтина допила отдающий апельсинами и пеплом напиток и потянулась за поцелуем к мужу, наплевав на мелодраматичность жеста и мнение присутствующих. А Тоэн, погоняв в голове похожие мысли и желания, и внутренне посмеиваясь над серьезно-азартными лицами родителей, нацарапал коротенькое предложение и проделал все последующие манипуляции. Поцелуй под вопли из телевизора и грохот петард на улице получился великолепным. Жена отдавала себя с такой готовностью, что Тоэн совершенно потерялся и забыл где они находятся. — Во молодежь зажигает! — захохотал отец, — осторожно, а то восьмое марта будет в обнимку с унитазом. — Тина, а ты не беременна ли? Что-то сияешь неприлично, — Анна Михайловна слегка нахмурилась, просканировала специальным взглядом невестку и с довольным видом откинулась на спинку стула. Молодые Ивановы переглянулись. — Пойду я чай себе налью, — подорвалась Тина. — И я. — Кухня — это мило, но, Антошка, в твоей бывшей комнате есть кровать. — Мама! — Не мамкай, — засмеялась Анна Михайловна, — идите, поговорите. Только не убегайте сразу, дети, у нас еще свинина под сладким соусом томится. — О-о-о, — картинно простонала Тина, — без вашего коронного блюда новый год не настанет. Полчаса на то, чтобы все утрамбовалось, — она похлопала себя по животу. «Пока еще плоскому», — пронеслась метеором книжная фраза. На самом деле животик был далек от фитнес-канонов, а станет… Тина мысленно увидела себя ужасно толстой и неуклюжей. А рядом Тоэн-Ан, прекрасный, как киношный эльф. Рядом ли? Она сама потянула попаданца, не знакомого с планировкой довольно просторной квартиры, в «его» юношескую келью. — Ты уже что-то мрачное придумала, — сказал принц, захлопнув дверь. — Да ну? — У тебя левая бровь хмурится сильнее, — он провел пальцем по упомянутой бровке, погладил и вторую, чтоб не обидно было. — Я стану страшная, — дрожащий выдох. — Ты будешь самая уютная. Там же котёнок, помнишь? — Тоэн-Ан приземлился на аккуратно заправленную кровать, дернул Тину на себя, поймал, развернул, подтянул себя и ее к изголовью. Алевтина свернулась меж разведенных ног мужа, обняла его под коленом, заглянула вопросительно в глаза. — Какой котенок? — Который тебе приснился. — Ох ты! Точно! — она прихлопнула ладошкой рот, — так, постой-ка. Я же предохраняюсь, пью таблетки. Вот голова садовая, вообразила уже… Тоэн приподнял расстроенно опущенный подбородок, погладил большим пальцем по губам, отдернул руку. — Эй, ты чего кусаешься? — А ты чего смеешься? — Не пыхти, лучше мурлычь. Я вижу маленькую точку, она светится, — прошептал он в самое ухо жены и положил ей руку на живот, — вот здесь. — Ты уверен, что не маг, не оборотень? Почему котенок-то? И как же таблетки? — Есть легенда, что в нашем роду затесался эльф. А эльфийская кровь сильна! Плевать ей на ваши земные таблетки. Тина подскочила, чуть не врезав головой в идеальную челюсть мужа. — Ты серьезно? Эльфы? Они существуют? — У нас существуют. — Блин! Сколько у тебя еще тайн? — Дофига, — ухмыльнулся принц, — хватит на всю жизнь. — Понятно. Скучно не будет. Ан! — Что? Иди сюда, полежим. — Уши ребенку купировать не дам! — воинственно выпалила Тина. — Какие уши? — вытаращился Тоэн. — Заостренные, — засопела будущая мать, — читала где-то в фэнтезюхе, там мальцу уши подправили, чтоб скрыть полуэльфийское происхождение. Принц неаристократично фыркнул, откинул волосы за спину, собрал в хвост, повертел головой. — Ну? Где лопухи из ваших фильмов? — Уговорил, верю, у нас будет великая певица, потрясательница душ, — Тина ввинтилась в тут же возникшее кольцо рук, прилегла щекой на грудь мужу. — Скучно не будет, да, — пробормотал Тоэн-Ан, задремывая уже без опаски, — будет весело.