"Охота на альбиносов" или "К чему приводит шифтинг"

      Вы когда-нибудь думали о том, как может краснеть изверг всея канона при виде бессознательно помацанной им во сне женщины? Вот и я не видела…зато теперь я могла с уверенностью сказать, что в этой жизни видела абсолютно всё. На уроках Фенцеслав старательно отводил глаза, старался не хрипеть во время чтения лекций. На дополнительные приходил секунда в секунду, уходил со скоростью света, даже если у меня оставались вопросы. Будь у меня такой репетитор за бабки, хуй бы я платила хоть копейку за подобные «уроки», честно говоря.       И всё же — милота…       Ещё я решила предпринять попытку «приручить к рукам». Как выяснилось, мы оба были кофеманами. Но я-то ладно… Гипотоник при жизни, который без кофеина даже стоять у плиты долго не мог, пока сей «нектар» не сварится. Феня же, кажется, хлебал его, как жигуль с пробитым баком хлебал бензин — бесконечно и от пробуждения до самого сна. Так что, я брала в столовой два полулитровых стакана кофе с крышками без сахара и по пирожку с вишней. С пирожками угадала с первого раза — вишнёвые были не приторными. А ещё за попытку приволочь ему с задания пачку молотой арабики я получила космических звездюлей…       Но это всё не важно.       Важно, что сегодня я решилась на одну из самых важных авантюр после предыдущих событий — попёрлась с кофейком и пирожками прямиком в «логово» своего «льва-альбиноса». Иже в рабочий кабинет. Факультатив сегодня не планировался, поскольку он разгребал завалы по проверке работ. Даже становилось стыдно — влезла в его устоявшийся режим со своей авантюрой. И всё же результаты были — теорию я знала на отлично. С практикой были вопросы. Талант, который я старалась вытряхнуть, так и не появлялся. Судя по всему, придётся как-то постараться иначе. А для этого требовалось уточнить детали.       Робкий стук в дверь, из-за которой донёсся судорожный вздох, чуть ли не панический, а после вожделенная реплика:       — Входи.       И я вошла. Вплыла, можно сказать… В палевом платье по колено, с фигурой, которая наконец показывала не только складки, хоть и было почти в обтяг. Впрочем, эффект улетел козе в трещину — Фенцио сидел спиной к двери, склонив голову над столом и шурша пергаментами. Я даже немного обиделась, но совсем капельку и чисто для порядка. Ости сегодня решила поиграть в косметолога, нарисовав мне «идеальное лицо». Каблуки почти сравняли меня с ним ростом. Так что — осталось только дождаться капли внимания к собственной персоне.       Я кашлянула, закрыв дверь:       — Кофейку не желаете?..       — Желаете… — эхом отозвался Фенцио, — Ещё что-нибудь?       «Оборзел!..» — буркнул внутренний голос.       Кивнув, я только через десяток секунд сообразила, что он не видел, и буркнула, совершенно спокойно:       — Есть пара вопросов не по предмету. Через два месяца у нас будет занятие по определению таланта. Я хочу вытянуть его раньше. Ну и плюс ко всему, на следующей — смена крыльев для «достойных». Каков мой шанс?..       Фенцио замер на секунду, но, когда на стол перед ним встал стакан с крепким тройным эспрессо, и бумажный пакет сверху, прозвучал благодарный вздох. «Опять пожрать забыл…» — хмуро проворчала я про себя. Он всё ещё не оборачивался, а я изнывала от любопытства. Прогресс за прошедший месяц был. Правда, в большей мере из-за «небесного спорта». Сиськи только меньше не становились, что злило… Зато всё остальное стало более чем приятным. Леди всё ещё была «в теле», но уже явно не «в телесах».       Наконец, после паузы, он кашлянул:       — Судя по табелям — вполне все шансы. Процентов девяносто. В учительской уж точно разговоры о тебе и Вики перемежаются с завидной регулярностью. — он неожиданно хмыкнул, откинувшись на спинку стула: — Приятно, должен сказать, слышать оценку собственных стараний, хоть и не слишком приятно не иметь возможность сказать, что я обучаю поверх основной программы.       Я вздохнула:       — Пока не стоит. Вопросы будут. Вот когда сторону приму — можно будет гордиться, а я не буду скрывать то, кто учил. — невольно улыбнулась.       Тихий смешок. Он потянулся, сплетя пальцы обеих рук и вскинув их над головой. После почти не пугающего хруста, который свойственен большинству смертных, это даже не смутило. Неожиданно зашипел, ухватившись за правое плечо, сморщившись.       — В чём дело? — излишне обеспокоено поинтересовалась я.       Ангел отмахнулся, потирая больное место:       — Решил вчера полетать на сон грядущий. Потянул, лавируя. Ничего страшного. До конца недели пройдёт.       — Долой белую хламиду. — требовательно заключила я.       — Зачем?.. — он всё-таки обернулся, на десяток секунд залипнув на новый образ, под конец выдавив: — Тебе идёт…       Польщённо хмыкнув, я изрекла:       — Массаж!       На удивление, он резво поднялся, расстегнул ремень, следом плащ, потянулся к пуговицам балахона, коротко буркнув:       — Дверь на ключ запри. А то потом сложно будет объяснить — какого хрена я тут непривычно «раздетый».       «Святоша, блять… Массажи любит, за грудь во сне хватается, как голодный младенец, материться, как не всякий бухой матрос сможет…» — внутренне угорал внутренний голос.       Пожав плечами, отступила, выполнив требование. Пуговицы на шее, и балахон лёг на спинку соседнего стула, оставив «рыбу моей мечты» в одних только светлых брюках и исподней рубашке на шнуровке у горла. Труда стоило удержать эмоции от крепкого мужского тела, которое вся эта сбруя скрывала от моего внимания. Ну реально, то тело, которое было в фаворе без всяких кубиков-хуюбиков на животе и бицухи с банку на три литра в обхвате, когда надо растопырить руки для проветривания подмышек, чтобы не застаивалось трудовое амбре.       Фенцио уселся обратно за стол, я чуть подвернула рукава платья, торопливо и шустро потерев ладони, чтобы их согреть, нагло дёрнула шнуровку на горловине рубашки, оттянув её, чтобы открыть шею и часть плеч. Вот честно — давно такого кайфа не испытывала, разминая чью-то шею. Пальцы перебирали кожу, ощущали напряжённые мышцы. Новые — крылья мать их… И всё же млела от тихих стонов от прикосновений. Не хватало какого-нибудь крема или масла для полноты эффекта, но…       — Почему ты ещё не ушла? — почти шёпотом пронеслось по кабинету, — ведь ты верно думаешь, что я могу с тебя начать запуск ритуала…       «Ахуенная мотивация…»       Сглотнув, я склонилась чуточку ниже:       — Потому что, хотя бы в данный момент, я могу нажать три точки на твоей шее, после чего провернуть голову вбок до щелчка, который оборвёт твою жизнь. Но не буду… — прошептала я, почти задевая губами его ухо, и чувствуя, как мышцы напряглись под кожей: — Не буду потому, что не могу. Нужно ХОТЕТЬ убить. А я не хочу. Ты нужен мне…       Молчание на недолгие секунды, расслабление, напряжение и обратно:       — Зачем нужен?..       — Я сказала об этом на пороге школы…       Ещё несколько минут массажа, которые он впитывал от прикосновения рук до капель энергии чернослива, которая, я надеялась, действительно надеялась, станет чем-то приятнее. Более ангельским. Не случилось. Внутренний демон бунтовал. Расслабляющиеся мышцы, покрасневшая от трения кожа, умиротворённое, как я могла судить, лицо. И всё же был немного насторожен. Ждал подляны. Впрочем, с его прошлым — простительно. Подпускать кого-то слишком близко к себе всегда было чревато необратимыми последствиями. Причём, не имело значения — здесь или в человеческом мире.       Я его понимала слишком во многом.       — И всё же, каков шанс, что ритуал начнётся с моей смерти? — с лёгкой иронией поинтересовалась я. — Не считая Уокер, разумеется…       — Осуждаешь?       — Нет. Просто любопытство. Я понимаю, что если бы не ты, это сделал бы кто-то другой. Вопрос времени и выбора последствий, которые могут потянуться ворохом, когда план придёт в исполнение.       Поворот головы, неожиданно спокойный взгляд:       — И ведь ты должна меня бояться, раз уж знаешь всё…       — Смысл?.. Я уже мёртвая. Если помирать повторно, то, как говорится, ко всякому дерьму привыкаешь. А я уже пару раз «пыталась». Вот только всё никак… — кривая собственная усмешка, — И всё же на вопрос ты так и не ответил…       Фенцеслав поморщился:       — Терпеть не могу, когда соплячки обращаются ко мне на «ты».       — После того, как мой зад ощутил твои первичные половые признаки, я вообще могу тебя называть «пупсиком», но тогда точно прибьёшь… — хмыкнула я, отмечая новый прилив румянца на его лице: — Вопрос повторить, или я всё-таки получу ответ?       Он устало потёр лицо руками, приглашающе указав раскрытой ладонью на стоящий рядом стул, с которого по щелчку пальцев пропала стопка книг, переместившись на шкаф. Я благодарно села, скрестив щиколотки под стулом. Повисла пауза, которая становилась всё более неуютной, но ему требовалось время, чтобы собраться с мыслями. К тому же, я всё-таки посторонний человек. С чего бы ему мне открываться?       — Нет смысла пересказывать детали, ты и так знаешь едва ли не всё, судя по всему. Убивать не так просто, как кажется. Тебя… не получилось бы. Да и не хочется, хотя бы пока не допекаешь своим юморком и шутками ниже пояса. Хотя, осколок, конечно, даже «хочу-не хочу» отключает. Убьёт так или иначе. К тому же, я всё-таки понимаю… — он вздохнул, — Понимаю, что может понадобиться помощь. Ты знаешь события, и, думаю, сможешь направить в случае чего. — привычная кривая усмешка: — Теперь бы понять ещё почему?..       Я пожала плечами:       — А почему нет? Я не понимаю, зачем здесь нахожусь. Не понимаю, почему попала в школу. Предотвратить ритуал, или наоборот, сгладить последствия? Стать первой жертвой, или наоборот — максимально их снизить среди окружающих? Или просто получила шанс, чтобы не дать тебе умереть? — издав тяжкий вздох, я сделала глоток кофе из своего стакана, взятого со стола, — Как думаешь, зачем я здесь? Что из этого истина?..       Ангел удивлённо приподнял брови:       — Я не собираюсь умирать, что бы там не происходило дальше! Да и с чего бы? У меня есть цель, и я хочу её достигнуть… Кстати, каким образом?       — В первом случае тебя убьёт любовник ангела, который будет выбран для ритуала. Во втором… во втором ты сам. Сам себя пырнёшь, пожертвуешь собой, чтобы жила Ребекка Уокер.       От фамилии он сморщился так, словно откусил половину лимона вместе с кожурой. Непроизвольно сжавшиеся на подлокотниках стула руки в кулаки.       — Вот ещё… Последний вариант можешь вообще исключить!       — Да ну?.. — я горьковато усмехнулась, не глядя закинув руку за голову и взяв с полки над собой связку конвертов: — Если бы ничего не было, ты бы не хранил эти переписки до сих пор, верно?..       Он сглотнул, выдернув из моих рук конверты с посланиями. Уже ждала, что прижмёт к груди, как обиженный пионер коллекцию журналов «Мурзилка», но нет… Связка вылетела в раскрытое окно, следом огненный шарик, спаливший все послания за секунду. Я нервно сглотнула, рассматривая ничего не выражающее лицо мужчины, как-то за секунду поставившего точку в собственном прошлом. «Блять, да его ж просто подтолкнуть надо было…» — озадаченно пробубнил внутренний голос, — «А чё, так можно было?!..».       — И всё. — пробубнил Фенцио. — Всё позади… Теперь точно.       — Уверен? — я приподняла бровь: — То есть, если встанет выбор между твоей и её жизнью, ты без промедления выберешь свою?       Секунда сомнения, но последовал всё же неуверенный кивок:       — Надеюсь, что да. — пережал пальцами переносицу: — Какого дьявола я вообще перед тобой распинаюсь?!       — Может, потому, что я тебе зла не желаю? Или по уже озвученной причине. На твой вкус и выбор. — Я поболтала стакан в руке, делая ещё глоток кофе, — К слову о помощи… Думаю, я правда могу быть полезной. Жертвы для ритуала случайны, или Мальбонте избирательно подходит к выбору?       Кривая усмешка:       — Сказал, что «на мой вкус», только Вики трогать нельзя. — он наконец распечатал свой стакан, блаженно глотнув кофе, — Вот же подфартило на старости лет… Слушай, если ты всё же станешь ангелом, я уговорю Кроули на персонального секретаря для себя.       Я приподняла бровь. Мужик начинал борзеть откровенно. С одной стороны — смешно, и даже понимала, что пытается шутить, с другой — прошли те времена, когда я ещё побегала бы секретаршей. Тем более — не того полёта птица. Впрочем, никто ведь не отменяет возможность задать ещё одну мотивацию.       Хмыкнув, уточнила:       — Имеешь все шансы в случае такой секретарши вместо сахара пить кофе со слабительным. Да и вообще — нахрена тебе школа, когда всё закончится? Почему не наверх опять? — я красноречиво указала глазами на календарик с изображением цитадели: — Тогда могу и секретарём, но вообще я планировала что-то связанное с отделом правосудия и судебной или пенитенциарной системы…       — Пени… Какой??? Это что ещё за хренотень?..       В голове закрутилась песенка про вертухаев и анекдоты про зону. Я махнула рукой:       — С узниками, короче, работать. В местной справедливости я загодя разочарована, помня канон и свои ра… — «Блять, Катюш, ты пьёшь кофе, а не глифт с водярой мешаешь… Харэ пиздеть!» — Короче, помня все события будущего.        Альбинос одним махом выхлестал весь стакан кофе, отправив его в мусорное ведро и любопытно взглянул на меня:       — Здравое желание. Но что до меня… Я всего лишь хочу отомстить. Мне эта власть вообще не упёрлась никуда. Слишком много всего произошло, слишком много времени упущено. Уже нет желания, да и сил, если признаться, чтобы скрестись к прежним чинам. — он сморщился, — Даже если Мальбонте вернёт всё щелчком пальцев, у меня уже нет той хватки и желания переть вперёд… Старость, она, понимаешь, как писец — подкралась незаметно…       Я поднялась на ноги, бросив в мусорку под столом пустой стакан из-под кофе, и подвинула к нему второй пирожок в пакете, наклонившись, и почти мурлыкнув в ухо:       — Не прибедняйся, махароший… Гениталии, по моим данным, пашут вполне себе без сбоев.       Заметила, как от дыхания на его коже по шее поползли мурашки. Мужик сдержался, только стиснул пальцами подлокотники ещё крепче. Руки напоследок прошлись по его плечам, я с усмешкой припечатала его в темечко поцелуем и драпанула из кабинета, пока не разозлился. Однако, кажется, Фенцио окончательно завис, переваривая мои слова и свои собственные поступки, которые последовали из пары часов диалога.       Завернув в библиотеку, я взяла себе одну из подсказанных Мисселиной книг и поплелась в сторону внутреннего двора. Хотелось отвлечься, обдумать, почитать. И ещё я ловила себя на мысли, что не скучала по интернету. Только по людям, с которыми он меня связал. Хотелось спуститься, взглянуть на каждого, кто был рядом в трудные моменты. Чёрт, даже на Санька бы посмотрела с охоткой. Как он там за месяц с лишним без меня справляется? Как кошки?.. И проду бы пройти. Обновление игры вышло, а я в душе не ебу, чем всё закончилось. По сути, для меня игра завершилась, когда Фенечка решил выпилиться.       Уже в парке невольно оглянулась на школьный замок, посмотрев на открытое окно. Вылетевшая связка писем, перетянутых верёвкой была только первым шагом. И я это понимала, как никогда отчётливо. Хуёвый, конечно, из меня мотиватор… Скорее уж демотиватор. Но если получится… Стребую скульптуру себя любимой в полный рост где-то в школьном дворе в награду. Всё же сложно было собирать кого-то по кускам.       Прежде, когда-то давно, я слишком сильно обжигалась, чтобы в последствии позволить кому-то помогать мне самой. Зато с азартом мазохиста стала перебирать чужие проблемы, стараясь найти выход. Вот только, как и всегда — есть реальные проблемы, а есть нытьё ради нытья. Это, к сожалению, я как причину бед не рассматривала. Тот самый момент, когда ты прагматик до мозга костей, когда помочь можно финансово, физически, приехать, поддержать… Но на словах?..       «Да он ёбнется, если я буду в своей манере утешать…» — хмыкнул внутренний голос. И всё же, дала себе обещание, что переть буду до самого конца. Либо пока окончательно не прихлопнут, либо пока меня откровенно не пошлют. А вот тогда-то свершится откровенный ад. И я даже не про тот, который населяли демоны. Внутренний ад поставит раком всё и всех, до кого дотянется. И ведь опять же, когда-то я бы забилась в скорлупку, поплакала, закрыв глаза ушами, но не теперь. Опять же — терять было уже абсолютно нечего.       Хмыкнув от собственных мыслей, я разогнала тараканов в голове по углам в круглой черепной коробке и покосилась на скамейку. Отмахнувшись, в итоге, поплелась глубже в парк, облюбовав себе раскидистое деревцо, устроилась на травке в тени, вытянув задние конечности и раскрыла книгу. «Теории Божественности» — значилось на обложке. Чуть ниже теснением имя Шепфа, как автора.       — Самопиар!.. — хохотнула я. — Боже, ну реально Киркоров отдыхает.       Перед глазами мелькали страницы. Чтиво оказалось действительно занимательным. Всё от первичных пантеонов. От первых людей, которые появились на Земле. Исход «детей» из Эдема и расширение границ. Не библия, и даже не рядом, но всё же затягивало. Голова очистилась, мозг жадно втягивал новую информацию, стараясь абсорбировать знания. «Шоб я так в универе или в школе тащилась от учебников…» — хмыкнула я внутренне, вспоминая, как засыпала над Шолоховым и Достоевским.       Очередное доказательство, что без интереса нихрена в голову не утрамбовать. Так же было с фанфиками — нахватать всего и вся, что в доступе. Лопатила как бумажные книги, так и интернет, чтобы что-то узнать. География, история, технические особенности автомобилей и прочей лабуды, которой в трезвом уме никогда бы не заинтересовалась. А там… там просто захотелось и узнала. И ведь самой было интересно… В мозгах судорожно заметалось, что до своей попытки пробить шкаф головой, я держала в ней чуть ли не десяток идей новых историй по тому же «клубу».       «А теперь всё… Можно, конечно, на пергаментах, и распространять по школе…» — заржал внутренний голос. И всё же стало грустно.       — Чё, прохлаждаешься, салабон?.. — насмешливо пролетело над головой.       Я вздрогнула и посмотрела на Волкова в надраенных доспехах начальника стражи:       — Здравия желаю. Вставать не буду. Лениво мне…       Он стянул шлем и поскрёб в коротко по офцерски остриженном затылке:       — Я тут это… Короче, решил напомнить, что ты обещала пожрать приготовить. Нашенского. Если время есть — пошли. Я в школьной кухне договорился. И продукты нарыл.       Приподняв бровь, я насмешливо поинтересовалась:       — И чего желает «ваше благородие»?       — Ну, начнём с простенького… Борща бы…       «Хуя себе — простенькое!.. Да я его только с сотого раза правильно приготовила так, чтобы никто не сдох от отравления…» — присвистнул внутренний голос. Но всё же книгу закрыла и протянула руку, чтобы помог встать. Оживившийся от радости подполковник вздёрнул меня на ноги, и, кажется, только сейчас допёр, что имидж маленько изменился. Глаз загорелся, грудь выпятил, живот, вываливающийся из-под доспехов, втянул…       По парку протлел тяжкий вздох с усмешкой:       — «Хороша, Маша…»       — «… Да не Ваша…» — закончила я за него, направляясь в сторону школы.       — Чёйта? — осведомился Волков. — Вообще без шансов?..       Я хихикнула, процитировав «лётчика» Пушкина:       — «Но я другому отдана, и буду век ему верна!» — подумав, добавила: — Но это не точно…       — И кто счастливчик?..       — Секрет пока. И вообще! Мы, кажется, обсуждали формы допуска к гостайне на последнем алкомарафоне. Я ещё слишком трезвая, чтобы так активно выдавать секреты… — за сарказмом скрыть истинное положение дел почему-то оказалось сложновато. — Короче. Идём борщить…       Столовую я уже знала — ничуть не примечательное место. В моём универе, конечно, поскромнее было, но почти та же ерунда. А вот кухня, лишь мельком виденная в кадре игры, действительно поражала. Куча плит, большие раковины для мытья посуды, жаровни, отточенные ножи, разделочные доски, снующие повара, косящиеся на меня чуть ли не с презрением. Я внутренне фыркнула, сунула в руки Волкову книгу и побрела к пустому углу большого кухонного стола, на котором стояла объёмистая холщовая сумка. Готовить я любила. Правда, по прошлым болячкам в основном что-то почти диетическое и сравнительно полезное. Ну правильно, это бухать я могла как чёрт. А вот кушать надо полезное, да…       В сумке обнаружились все компоненты для «русско-украинского зелья». И капуста, и картофан, и свекла, и морква… Разложив всё по столешнице, я извлекла на свет три варианта мяса, не совсем понимая — нафига столько-то? Правда, вопрос отвалился, когда расторопный помощник повара подвесил на плите не хреновый такой, десятилитровый, котёл. Пришлось со вздохом промыть мясо, очистить от плёнок и отправить вариться.       Волков умастился на табуретке около очага, полистывая мою книгу и воровато поглядывая на закипевший процесс подготовки продуктов к священнодействию. Всё тот же поварёнок довольно принялся исполнять мелкие поручения из серии: помыть, почистить, нашинковать… Я выскребла со дна сумки литровую банку томатной пасты и пакет свежих помидоров. Решила использовать всё, что есть, чтобы добиться самого лучшего результата.       — А чего тебя понесло-то в эту шизофрению? — наконец не выдержал подполковник, кивнув на книгу в своих руках.       — Посоветовали для общего развития. Да и чё бы нет?.. Я из тех, кто считает, что знания всегда могут пригодиться. — пожав плечами, я продолжила остругивать кочан капусты, внутренне радуясь тому, что на сей раз на кочерыжку конкурентов нет. –Кстати… А есть кто-то из стражей, кто может с оружием управляться научить?.. Ну, так, чисто для галочки…       «Миндер, храни тебя Боже, хоть бы ты…» — внутренне помолилась я.       — Огнестрельного тут нет, как ты заметила. Оно тут тупо не работает. А с мечами и прочей атрибутикой… А тебе нафига? Если кого-то надо отмудохать, так я всегда «за»! Только позови! — осклабился начальник стражи.       Я вздохнула про себя, начиная действительно тревожиться. Мясорубка впереди предстояла аховая. Вопрос только в том, чем в итоге закончится вся свистопляска уже при моём непосредственном участии. Волкову будет мягко говоря «весело». Едва ли, конечно, я попаду под замес, но если придётся, надо что-то придумать.       — Метательное опасно — можно своих зашибить ненароком. Мечи я люблю издали. Надо что-то мощное, управляемое и простое, как дубина для пещерного человека. — вслух рассуждала я, снимая пенку и закидывая к мясу капусту и порезанный картофель. — Палица, булава, цеп… Что-то такое, чтобы если не прибить, то уж точно вырубить…       — Сам с тобой позанимаюсь… — отмахнулся подполковник, — Тоже мне — стража ей отдельного на «обучение». Тут каждая крылатая задница на счету.       Хмыкнув, я продолжила закидывать ингредиенты. По кухне наконец потянулся аромат борща. На плиту бахнулась большая сковорода для зажарки. Лук, давленный чеснок, свекла, морковка… Всё помешивалось, заливалось томатной пастой, пересыпалось свежими помидорами, сноровисто очищенными от кожицы. Оставалось перемешать, приправить и дать покипеть полчаса. Я устало сполоснула руки, покосившись на часы. До ужина было около часа. Как раз успеется всё.       Остальные работники кухни с интересом принюхивались, подходили любопытствовать — чем можно заменить мясо, подойдут ли какие-то другие компоненты. Я едва не хихикнула, представив, каким будет вкус борща на драконьем мясе. Кстати, а если с Фыром задружиться? Уговорить держаться от всей этой бойни подальше?.. Всё ещё в голове натужно металось, что очень хотелось бы допройти «секрет», чтобы знать, чем закончится история. Тогда будет всё-таки несколько проще. Не придётся тыркаться вслепую, потихоньку вырубая упырей и оставляя «наших».       Котёл булькал и источал ароматы, которые уже перебивали все прочие, что витали в школьной обители поваров. Через два десятка минут Волков получил первую порцию, торжественно воздев руки к потолку, и пробубнив что-то из серии: «Боже, посылай сюда побольше наших русских баб!». Я посмеивалась, устроившись на табурете со своей тарелкой и довольно поглощая горячие последствия своих трудов.       В кухонный зал вбежал один из подавальщиков:       — Там это… Студенты бунтуют. Говорят, мы зажали что-то вкусное, а их помоями кормят… — он покосился на котёл.       Волков встал в оборонительную позу около очага:       — Щас-с-с… Я едва допёр всё, что нужно для готовки, а этим спиногрызам…       Я вздохнула:       — В другой раз ещё сварю. Не стоит жадничать. Тем более… куда вам десять литров на одного?       Жадность и прагматизм, а также предвкушение противоборствовали в его голове. Я уже знала, что могу замотивировать и котлетами, и бужениной и всем, что действительно умела готовить. В конечном итоге он сдался, хмуро глядя, как котёл унесли в зал выдачи питания студентам. Я продолжала посмеиваться, с кайфом впервые за месяц балдея от того, что не приходится есть местные «деликатесы», из которых нормально воспринимала, пожалуй, только овощи, фрукты и выпечку. Хотя, памятуя о собственной аллергии при жизни, первое время ощутимо паниковала. А ну, как херанёт анафилактический шок! А потом вспоминала, что теперь так просто сдохнуть не выйдет.       Неожиданно возник вопрос:       — В другой раз, когда за хавчиком пойдёте, возьмите мне сигарет, пожалуйста. С кнопкой какие-нибудь. Кажется, я уже бросила, но порой тянет затянуться. Особенно, когда выпью. Это уже как традиция…       Волков хмыкнул:       — У меня в комнате есть. Но, боюсь, такие даже бессмертная не выкурит. «Беломор».       — Фу… — резюмировала я. — Кстати, какой сегодня день недели?       — Пятница. — усмехнулся Волков.       — Бля!..       Я сорвалась с места, прощаясь на бегу и понеслась в сторону общежития. Прошлая неделя была показательной. Мне, конечно, понравилось две ночи спать с Фенцеславом, особенно повеселила вторая, когда он проспал её держась за край кровати из опасений опять подкатиться и учинить гормональный бунт. И всё же, не стоило злоупотреблять гостеприимством. На сей раз я была намерена отвоевать ключ от комнаты и ночевать уже в своей собственной койке, в своей пижаме и почитывая на ночь что-то из учебников.       Не угадала. Знакомый стикер, запертая дверь…       «Нет, я конечно всё понимаю…» — почти гневно подумалось мне.       Выбора не было… Пришлось совершить привычный моцион с прогулкой по территории школы. Это становилось традицией, хоть и всего второй раз. В голове металась странная закономерность. На прошлой неделе Ости свинтила без предупреждения, на той тоже. Зато все занятия упрямо ловила изменения в Фенцио, косясь на меня. Нет, я была уверена, что не спалилась на этаже преподавателей, когда тусовалась у него все выходные. Просто… Пожалуй, я просто не любила отсутствие выбора. С учётом, что посраться мы могли в любой момент, а идти мне некуда. Приходилось быть осторожной.       Собственно, уже попав в этот пернатый мирок, я осознала одну простую истину — сломить его оборону куда сложнее. Ибо берёгся, как монашка перед причастием. Не пил (по крайней мере при мне), не курил, мало сквернословил, если не стрессовал, говнистый характер показывал при любом удобном случае. И всё же, хоть и настороженно, но благодарно принимал заботу о себе. Это давало надежду, что не всё потеряно, но в то же время несколько пугало — привыкнет и начнёт борзеть сильнее, чем сейчас, с помоями мешать.       «С другой стороны, это ж сценарист из него такое нарисовала… Мож есть хоть маленький шанс, что всё наладится?..» — пронеслось в голове, когда я снова уселась на скамейку напротив статуи. Стемнело. Школа уже начинала потихоньку меркнуть отсветами в окнах. Нормальные студенты уже спать ложились, а вот мне…       — Когда ж это закончится?.. — патетически поинтересовались за спиной.       Я тоскливо вздохнула, оборачиваясь и с грустью глядя на альбиноса. На его лице было выражение, как у волка из советского мультика: «Шо, опять?!».       — Не знаю… — буркнула я.       — Пошли… — он развернулся к выходу из сада.       Поджав губы, сложила руки под грудью, решив поиграть в непокорность:       — Не хочу.       — Тогда выбери лавку в теньке… Солнце встанет — изжаришься и сгоришь. — саркастично проворчал Фенцио.       Я с очередным тоскливым вздохом оторвала задницу от скамейки и всё же поплелась следом. Хотелось в душ и спать. И обидно было до одури. Ничего не изменилось — знакомая комната, знакомая мужская хлопковая рубашка. Постель, слава бурундукам, на сей раз без ленточки. Душ, темень и тупой взгляд в потолок с котлом мыслей, пока рассматривала страшноватую люстру на пять плафонов. Слушала дыхание — тоже не мог уснуть.       «Хотелось бы пролезть в голову и узнать хоть одну его мыслишку о происходящем. Вообще обо всём…» — подумалось мне. Всё же развернулась, ложась на бок и глядя на очерченный темнотой светлый профиль мужского лица. Почти умиротворённый, но глаза открыты. За кровать не держался, вообще, кажется, решил, что «один раз — не пидорас, а второй раз — это как первый раз».       — Почему ты постоянно в балахоне ходишь? Жарко же… — чтобы хоть как-то завязать разговор, поинтересовалась я.       Фырканье в темноте:       — Это единственное, что тебя заботит?..       — Нет, но любопытно. Нет, я понимаю, что «встроенный климат-контроль» бессмертных и в жерле вулкана всё выдержит, и всё-таки?..       Ангел вздохнул:       — Прежде это было обязательной формой для того, чтобы отличать преподавателей от студентов. Теперь же, кажется, я настолько сросся с этими белыми тряпками, что иного не вижу на себе вовсе… — усмешка с непонятной интонацией: — Да и что демонстрировать? Время всё равно берёт своё…       Я приподняла бровь, словно он мог что-то видеть:       — Ну, если смотреть на Рондента, например, или Йора, то смотреть вполне есть на что. Вообще — сменить имидж, и…       В темноте раздался придушенный хохот:       — О да, когда-то мне Геральд дал такой же совет, когда я с Ребеккой разошёлся. «Смени имидж…». Сменил. Потом весь педсостав ржал, что я, как истеричка, постригся «под каре». Нет уж, спасибо…       Я расхохоталась в ответ, поднявшись на локте и потирая лоб рукой. Кажется, сон улетел. Настроение почему-то начало повышаться. Надолго ли?.. Может и нет.       — Давай попробуем завтра?.. Вдруг выгорит. Найдём тебе бабу румяную, и всякие Мальбонте останутся в прошлом…       — Не останутся. — отрезал ангел, — Я заключил сделку будучи в гневе. Импульсивно и не обдуманно. Я не учёл, что у меня осталась после всего только одна ценность — сын. Попытайся я отказаться от исполнения своей части и полагающегося «вознаграждения», Мальбонте просто убьёт Дино. Или по велению его убьёт кто-то другой. — голос чуть охрип, — Я не хочу утратить и его.       «Прям с языка снял… Точнее, с пальцев…» — подумала я, вспоминая свою переделку сюжета, и как примерно на той же волне строила историю. Мстительный он или нет, а всё же сын ценнее всех и всего прочего.       — Справимся… — я всё же откатилась на спину, снова глядя в потолок. — Я постараюсь, по крайней мере, помочь.       Вздох:       — И откуда ты такая свалилась на мою голову?..       — Ты знаешь… — я хихикнула, но неожиданно серьёзно покосилась в темноту: — А ты к младшей Уокер присматриваться не пытался? Мало ли что… Вдруг Удалось бы настроить её против мамашки?       Очередная волна хохота, на сей раз с подвываниями и истерическими нотками:       — Ты её видела?.. Там мозгов кот наплакал… Простите, я предпочитаю более интеллектуальных барышень. Ну, либо стерв… Вики уж точно не попадает в эту категорию.       «Мужик, да вот же я! Рядом лежу!.. Стерва-интеллектуалка! А, простите, рожей не вышла…» — хмыкнула я про себя с толикой горечи. Мозг решил, что хорошего понемногу, и пора спать пока дают. Я отвернулась, привычно свернувшись в тугой калачик на краю постели.       — Доброй ночи.       В ответ была тишина.       «Сука некультурная…» — проворчал внутренний голос.       — А обещала обнять… — фыркнул ангел.       Я приподняла бровь, несмело повернув голову. Сложенное крыло, поднятая приглашающе рука. Сначала показалось, что я уже сплю и это такие глюки. Но нет… Чуть ли не повелительное движение указательного пальца почти у самого носа, подсказывающее, что «альбинос одобрил обнимашки». Настала моя очередь закатить глаза и вернуться в исходное положение, задницей к нему и без какой-то попытки приблизиться.       За спиной раздался вздох с усмешкой. Шевеление позади — спине стало тепло. В добавок вокруг живота обернулась крепкая рука, притянув капельку ближе. Кажется, я перестала дышать, боясь спугнуть столь неожиданное желание потискаться на сон грядущий. Опасалась, что ещё и целоваться полезет. Не сказать, что я бы сопротивлялась, но как-то неуютно почему-то. В голове проскочила кощунственная мыслишка, что любить его через Уокер в своих фанфиках было нормально. Зато самой… Самой хотелось прибить куда чаще.       И всё же умиротворённый вздох в затылок:       — Вот теперь доброй ночи, Кейт. Кстати, отменно готовишь... Мне понравилось.       «А ёж-то, оказывается, птица гордая!» — саркастично подумала я, проваливаясь в сон с широкой улыбкой…