"Охота на альбиносов" или "К чему приводит шифтинг"

      «Это становится традицией…» — хихикнул внутренний голос.       Снова рука на груди, умиротворённое сопение в ухо. Спать он отвык один, угу… А по ощущениям, как не первый год женаты. Шевелиться не стала. Лежала молча, переваривая вчерашний разговор перед сном. Что ж… Игра в ростовые куклы обещала быть любопытной. Тем более памятуя, что у меня «Кен» был всего один в детстве. Да и тот с обкусанными пятками и выменянный на тамагоччи. А тут целый настоящий. Да ещё с крыльями. Как говорил ослик Иа: «любимый цвет, любимый размер».       «Размер», собственно, задницей определить было сложновато. Я любопытно чуть двинула бёдрами, прижавшись большей площадью. Фенцеслав резко вздрогнул, откатываясь подальше, отчаянно матерясь и краснея. Подвиг с полётом на пол не повторил, на моё счастье. И всё же смущённо пыхтел, чуть ли не по уши завернувшись в одеяло, чтобы прикрыть стояк и немного успокоиться после очередного приятного пробуждения. Ну, то есть, мне хотелось верить, что оно взаимно приятное, а не только для меня. В конце концов, едва ли он спал одинокими ночами с надувной Ребеккой. «А вот теребонькать в потёмках мог бы запросто…» — ехидно пробубнил внутренний голос.       Подавив ступор, Фенцио тихо буркнул:       — Извини.       Я закатила глаза:       — Ну, сиська… Ну, подержался… Чего так паниковать-то?.. У тебя от прикосновения что, шерсть на ладошках появится? Так она от мастур…       — Имей совесть! — взвыл ангел, — Я только глаза продрал, а уже подколы летят!..       Хмыкнув, выбралась из постели, забирая своё платье:       — Совесть придумали плохие люди, чтобы она мучила хороших. — Торопливые шаги в сторону ванной, — Морально готовься, сегодня будем делать из тебя человека.       В спину летел недовольный бубнёж о отбившихся от рук смертных, которые чешут языком почём зря. Однако, я уже не слушала, юркнув в душ и наслаждаясь очередным приятным утром. Завтра предстояло всё же отобрать у Ости ключ. В противном случае, собственная несдержанность в словесах могла действительно привести меня к удобрению школьных клумб после применения осколка. Выполоскавшись, натянула платье, выбираясь обратно и поглядывая, как хозяйственный альбинос застилает постель, посвистывая себе под нос.       Едва подавив ржач от воспоминаний канона с моментом художественного свиста, я отметила, как он резко вспыхнул, потянулся было к монаткам, но одёрнулся и поплёлся в освободившуюся ванную для утреннего моциона как был. Только полотенце из шкафа прихватил. «Штош, дрессировке поддаётся, хоть и не без выноса мозгов». И всё же — я была рада, что хотя бы так выходит. За дверью послышался шум воды и возобновился свист. Снова собственный придушенный хохот от воспоминаний, но пришлось торопливо брать себя в руки.       В кофе-пресс засыпан молотый порошок, вода из графина следом. Заклинание, вскипятившее кофе, и аромат приятно щекотнул обоняние. Почти идиллия. Почти прекрасно — совместный сон, утренний кофе, уровень стёба на терпимой отметке. Феня был как жёсткий байкер в компании с нежной «фиялкой», которой я себя до него и не видела. Но сейчас… Не знаю даже, но почему-то в голове дрыгалась мыслишка о том, что даже если со мной у него не выгорит — появится рано или поздно нормальная бабёнка, с которой он сойдётся и будет счастлив. И пусть бы без меня.       И всё равно мозг упорно трепыхал извилинами, напоминая, что из-за него я тут и оказалась. Ну не видела я других причин. Кому я тут могла быть нужна-то, блин?! А если и да — какого, простите, хуя я до сих пор в непонятках??? Руки при этом сноровисто сварганили фруктовый салат из содержимого вазочки, стоявшей на подоконнике. Когда появился Фенцеслав, даже не вздрогнула. И всё же немного удивлённое, но довольное выражение лица альбиноса душу грело.       — Спасибо. — «вежливо» буркнул он, — Мне вот странно, а почему ты не в паре до сих пор? Волков, вроде, не ровно дышит… Да и, если б осматривалась, после истории с тем супом, половина школы уже посматривает не на своих подружек, а на тебя.       Я закатила глаза:       — Назвать БОРЩ супом может только извращенец. Это пища Богов! Амброзия! А ты… «суп»… — я картинно напыжилась, наблюдая, как он нервничает, но всё же с усмешкой произнесла: — А ты?..       — А я — старый. — отрезал Фенцио, отпивая кофе. — Куда мне? Молодая девчонка с руками не из задницы, с нормальными мозгами… Стерва, но…       — Так, блять…       — Но в меру! — торопливо продолжил он, благополучно избежав смерти от моей руки, после чего вздохнул: — Ну посмотри на меня! Что тут может нравиться?!       Я приподняла бровь:       — Тебя чё, как выпускницу института благородных девиц комплементами засыпать надо, чтобы ты подпустил к влагалищу не только в рождество с погасшей свечой и одеялом до затылка?.. — мужик опять залился краской и негодующе запыхтел, пришлось сгладить назревающий конфликт: — Ты себя не ценишь. После Ребекки — не мудрено. Но давай будем честными: не имей ты своих мозгов, рук и навыков, должности Престола добился бы?       — Нет. — мрачно буркнул он, махнув ложкой и зачерпывая салат, чтобы занять рот.       — Ещё вопросы? Красота и молодость? С лица воду не пить. Наследственность всё равно берёт своё не зависимо от возраста. Поверь на слово — и тогда и сейчас ты был и остаёшься весьма привлекательным. Мозги тоже не в тазовой «черепной» коробке. Так почему нет? Что до Волкова… Ну, он классный, конечно. Но не моё. Я его воспринимаю как отца…       Ангел вскинул брови:       — А меня?       «А тебя пока как дебила…» — буркнула я внутренне, но ответила:       — А то, как буду воспринимать тебя — зависит только от тебя. Начнёшь дурить — разозлюсь, будешь прислушиваться — умница. — Я вздохнула: — Запомни одно: меня тащить не нужно. Если я заинтересована — сама доберусь куда захочу. Мне не нужна протекция и нога, пинающая под жопу, чтобы пошла действовать. Но мне нужно, чтобы ты был рядом. Пока это всё, что я могу сказать.       — Зачем? — поинтересовался Фенцио глядя на меня.       — Любовь. — пожав плечами ответила я. — Была в моей прошлой смертной жизни поговорка «Любовь зла, полюбишь и козла».       Мужик свирепо подорвался на месте, коленками отталкивая стул. Я на всякий случай вскочила со своего, сверкая пятками рванув к выходу, предвкушая, что сейчас будут бить… Не прогадала. Позади слышался топот. Уже когда пальцы легли на дверную ручку, меня дёрнули за плечо, разворачивая, горло обхватила ладонь. Пальцы начали сжиматься, перекрывая кислород. Адреналин выделялся кирпичами, падая куда-то в ноги ментальными шлакоблоками.       «Так блять, когда он сексуально придушивает Уокер — ладно. Меня не стоит…» — пронеслось в мозгах. Сильнее передавил, при попытке пнуть или ударить — прижал ноги и перехватил запястье свободной руки. Что ж, стоит быть сильнее. Я поджала губы, дёрнувшись всем телом. Взгляд в лицо ангела стал ледяным. Внутри что-то происходило. Словно кто-то нажал кнопку на спортивном таймере. Щелчки двигающейся стрелки.       Я подняла взгляд, перехватывая чёрные зрачки, расширившиеся в кайме серо-голубой радужки, чётко и внятно проговорив:       — Убери свои грабли от моей шеи, блять… — Пальцы дрогнули, разжались, но не исчезли. Пришлось повторить: — Фенцио, убери свои руки…       Ладонь дёрнулась, нехотя исчезая. При этом в глазах читала, как он бы если бы не убил, то взашей вытолкал бы из своих комнат, но всё равно только руку убрал, продолжая пристально смотреть в глаза. Я подумала о том, что у него чешется левое ухо. Рука вспорхнула, почесав левую мочку. Всё с сохранением зрительного контакта.       «А-ху-еть!» — проорал внутренний голос. Талант? Похоже на то. Ещё мысль о том, что чешется нос — его рука потёрла кончик. Я хихикнула, опустив глаза и разорвав зрительный контакт. Ангел отступил на полшага назад, перестав вдавливать меня в дверь.       — Что это было?..       — Талант, очевидно. — ответила я, подняв глаза, глядя на его приоткрытые губы, но не в открытые глаза: — Ещё раз так лапищи распустишь, прикажу себя поцеловать, а потом трахнуть…       Фенцио неожиданно дёрнулся вперёд, сокращая расстояние. В глаза я не смотрела. Сам захотел. При этом я почему-то запаниковала, резко шуганувшись, сползая вниз, и слушая, как твердолобый череп встретился с деревянной дверью. Раздался грохот, и ангел отступил ещё на треть шага, матерясь и потирая предстоящую шишку.       Прозвучал хрипловатый смех после взгляда вниз:       — Так тоже неплохо…       Я хлопнула глазами, отметив, что его пах почти около моего носа, и хрипло ответила:       — До тех пор, пока я не пережала хранилище остальных твоих детей после Дино. Только попробуй…       Поджал губы, отступив и протягивая руку, на моё удивление, чтобы помочь встать. Приняла и была вздёрнута на нетвёрдые, после такого приключения, ноги. Талант охрененно полезный, конечно. И теперь становилась понятной оговорка из канона, что его надо хранить в тайне. Если все пропалят, что я через зрительный контакт могу воздействовать на содержимое черепной коробки, будь там хоть мозги, хоть дерьмо — закончится не очень хорошо. Отведут взгляд и всё… Пиши пропало.       Фенцеслав был задумчив, потирая пальцами фонарь на лбу. Подошёл к зеркалу, убирая магией ушиб и почему-то улыбаясь своему и моему отражению. Молча смолотил остатки завтрака, после чего задумчиво оглядел комнату, ожидая дальнейших распоряжений. Я же продолжала копаться в своей голове, совершенно позабыв о том, что собиралась сделать из старого битого и тороченного молью волкодава милого самоеда. Последнее вряд ли возможно реализовать в полной мере, но меня это не остановит.       Перед носом пощёлкали пальцами:       — Небеса вызывают! Приём!.. — хмыкнул альбинос.       Я хлопнула глазами, глядя, как он хозяйственно оттараканил посуду в ванную, всё вымыл в раковине и вернулся, разложив утварь по подносу. «Ну не мужик, а мечта, реально. Ещё бы не тупил, как Борис Николаевич после «поллитры», цены б ему не было…»       — Так, ладно… Какие есть ограничения? — уточнила я.       — Никакой краски для волос, никакой косметики, — мужик размышлял вслух, загибая пальцы: — Ноги и руки с подмышками я брить не буду. Выбор парфюмерии тоже только на мой вкус. И никакой тёмной одежды. Строго белое…       — Стоп… Насчёт одежды, я тебе тайну открою: есть оттенки разных цветов, производные от смешения с белым. Голубой, бирюзовый, светло-серый, светло-фиалковый какой-то, кремовый… — я прикусила губу, продолжая перебирать: — Они не белые, но тоже могут выигрышно смотреться.       Феня поджал губы, став похожим на обиженного пупса-переростка:       — Белый хочу!       — Попробуем. А там обмозгуешь дополнительно.       Вздох:       — Но никакого бледно-розового.       «А шо так? Не охота поросячьи оттенки тягать?» — хмыкнула я внутренне, без предисловий подходя к шкафу и рассматривая набор из трёх балахонов, три белых рубашки и две пары белых брюк. Пробормотав что-то из серии: «не густо», вытянула первую часть из белых хламид, снимая с вешалок и без зазрения совести спровадила всё в мусорку. Феня тоскливо вздохнул, глядя, как годами оттачиваемый имидж полетел коту под хвост с лёгкой подачи, внезапно свалившегося на голову, «счастья» в моём лице. На удивление, правда, выступать не стал. Плащики оставила — потом можно что-то сообразить. Сделать что-то из серии диснеевских прынцев в развевающихся плащах со шлейфами…       Отряхнув руки, вытянула из гардероба рубашку и брюки, отглаженные до скрипа, разложив по постели и критически осматривая. Вроде неплохо, но чего-то всё равно не хватало. Впрочем, на вешалках и на теле всё смотрится по-разному. А пока стоит поработать над тем, что менять будет веселее всего. Стребовав расчёску и ножницы, вытянула зеркало так, чтобы сам себя видел, сидя на стуле, и приглашающе указала рукой на ванную:       — Голову намочи.       — Так я ж только мыл! — буркнул Фенцеслав, но поймав мой решительный взгляд, закатил глаза и поплёлся в ванную. Вернулся обтекающий и с полотенцем на плечах.       Предстояло решить — что будет функционально, модно и достаточно солидным и для пионера, и для пенсионера. В голове проплывали модные стрижки из моего времени. Вспомнилось, как подбирала для него же образы в коллажах. И пара была весьма сносной. То, что мне нравилось и в образе молодости и уже в зрелости. В сущности, можно сочетать. Захочет — распустит, не захочет — будет ходить так… Закусив губу, от висков к затылку широким углом вычесала и собрала белые до одури волосы в гульку, скрутив канцелярской резинкой, не имея другого фиксатора. Потянулась за ножницами, но неожиданно вспомнила, что стригла таким образом только кукол, и то не слишком успешно. Людей только машинкой.       Фенцеслав хмыкнул, уловив моё замешательство, поднялся со стула и из прикроватной тумбочки вынул пачку пальчиковых батареек и ручную машинку для стрижки. Я удержала челюсть на месте силой воли, поинтересовавшись:       — По голове не дали, за то, что такое с земли приволок?       — А я не бегал по школе, всем показывая и хвастаясь: «Смотрите, чё есть». — Он усмехнулся, но помрачнел: — Ты мне хоть скажи, что будешь мудрить? А то вдруг не понравится и действительно придётся тебя прибить.       — Ну, от височков до низу сбриваем вот по этой линии. Не «под нолик», с припуском на пол сантиметра. Потом подровняю концы того, что остаётся, и на этом всё. Во-первых — не жарко, во-вторых — если захочешь, можно будет собрать, ну и в-третьих — оно всё-таки как-то моднее, чем твоё «истеричное каре».       Ангел хмыкнул и повелительно махнул рукой, дескать: «Хер с тобой, делай, что задумала». И я начала делать. С упоением и кайфом. В голове крутился мотивчик, который я напевала под нос, не стесняясь его присутствия. Фенцио прикрыл глаза, придерживая полотенце на плечах. Когда основная стрижка была закончена, в ход пошла машинка. Где-то внутри я удивлялась тому, что у него довольно-таки мягкие волосы. Густые, тяжёлые, немного вьющиеся. Ещё бы бошку чаще мыл — вообще хорошо. Но сейчас это хоть не будет болтаться сосульками.       Через час с небольшим возня была закончена. Ангел задумчиво перебрал пальцами остатки шерсти на своей голове, которая стала смотреться куда живее и благороднее. Поджал губы, думала, сейчас начнёт орать и требовать прилепить всё как было на суперклей, но…       — Непривычно, впрочем, мне нравится. В конце концов, волосы — не зубы. Отрастут ещё. Хотя, кажется, что слишком молодёжная стрижка. Дино бы такое больше подошло. — он неожиданно усмехнулся: — Скажи, есть что-то, что ты не умеешь?       Я пожала плечами:       — «Не умею» и «не хочу» — это разные критерии. Всему можно научиться. От строительства дома до пайки схем для электроники. А учиться, как ты понимаешь, я люблю. — Я поскребла в затылке, оглядываясь в поисках совка и веника, чтобы смести последствия своих трудов. Ангел щёлкнул пальцами, и всё стало чистым, само собой. Я поджала губы: — Когда я так же смогу?       — Когда научишься, — он неожиданно подмигнул мне: — Дальше что?..       Я кивнула на разложенные на постели рубашку с брюками, выходя из комнаты в маленькую уютную гостиную, которую в первый раз даже не рассмотрела толком, чтобы дать возможность переодеться. Из спальни слышалась возня, а я осматривала оштукатуренные стены, спартанскую мебель из пары кресел, журнального столика и обилия полок с книгами. В голове снова болталось несоответствие — смахивало на то, как я видела его быт в своих работах: мудрец, наставник и учитель. Тот, у кого мозг есть, но долгое время был занят местью вместо того, чтобы быть более трезвомыслящим.       Шагнула к одной из полок, рассматривая корешки с земными книгами. Известные авторы, религиозные книги разных направленностей, от Библии до Торы. Всё с закладками и полустёртым теснением. Видно, что не раз бывало в руках. Вытянула с полки одну из книг, отметив на обложке Омара Хайяма. Стихи… Раньше не слишком его любила, а сейчас почему-то примагнитило. Одно за другим, стихотворения крутились в голове, заставив, в который раз за утро, выпасть из реальности.       — Любопытство сгубило кошку… — хмыкнули за спиной.       Я вздрогнула, едва не выронив томик из рук:       — Но утолив его она воскресла. — Вернув книгу на место, обернулась и едва не скривилась от вида застёгнутого наглухо ангела.       Такое чувство, что жил по принципу: каждой «дырке» на рубашке по пуговице. Никакого отхода от правил и прочих традиций. Фыркнув, потащила за руку в сторону спальни. Обратно к зеркалу. Он непонимающе таращился на отражение, пока я расстёгивала манжеты, закатывая рукава до локтей и создавая аккуратный объём. Пара пуговиц на шее, открывая вырез чуть ниже, чем до ключиц, приподняла отложной воротничок рубашки, делая пальцами удобный залом.       Осмотрела проделанную работу, постукивая себя пальцем по подбородку. Что-то было не так. Сливался, кажется. Я сморщилась и вытянула из всё ещё распахнутого шкафа коричневый ремень. Вот теперь наметилась талия и образ стал более органичным. А не сплошной закос на Диму Билана с евровидения «Невер лет ю гоу!». Да ещё и седой. Придирчиво перебрав содержимое мужских побрякушек, вынула наручные часы на серебряном свободном ремешке.       Он сам перебрал содержимое ящика с украшениями, нацепив ещё пару тяжёлых перстней. Покосился на себя в зеркало, покрутился на месте. Натянул носки и туфли (опять, сука, белые…), и вздохнул:       — Я похож на светлую версию Люцифера.       — Угу… Татуировок, правда не хватает, но какие твои годы, да?.. — хмыкнула я, с трудом отведя взгляд от задницы, утянутой в белые брюки. — А теперь представь рубашку какого-нибудь бледно бирюзового оттенка или бледно голубого. Глаза оттенит, и кожа будет смотреться не такой бледной. Короче, всё ещё считаешь себя «старым»?       Альбинос поджал губы:       — Теперь просто зрелым. Но на тот возраст, что был, когда всё покатилось к чертям, уже точно не тяну давно и бесповоротно. — он вздохнул: — Да и посох с этим не будет смотреться.       Я приподняла бровь:       — А накой ляд он тебе сдался? Вроде, не хромаешь…       — Это подарок. — вздохнул ангел.       «Опачки…»       — Чей?       — Р-ребекки.       Я закатила глаза, складывая руки под грудью:       — Ещё вопросы?..       Мужик с очередным вздохом взял из угла комнаты крылатую палку, дёрнулся было к шкафу, но в итоге решительно пристроил всё рядом с мусорным ведром. Я внутренне потирала ручки и подло хихикала. Фенцеслав тем временем решил, кажется, добить всех обитателей школы, которые предпочитали мужчин. Придирчиво перенюхав все флаконы с одеколонами, брезгливо сморщился и спровадил в мусорку и это. Я уже начинала нервничать, опасаясь, что дальше он всё нахер выкинет и эту ночь мы проведём как тузики на коврике.       Феня морщился, бубня что-то о том, что не помнит откуда нарыл этот набор разнокалиберных дихлофосов. В конце концов ещё раз оглядел себя в зеркало и полез было переодеваться, но был мной одёрнут, после чего чуть не вызверился:       — Всё! Поиграли — и будет! Это не я!.. И в таком виде из комнат не выйду!..       Я нагло шагнула вперёд, встав перед ним и сложив руки под сиськами. Он ещё с талантом не смирился, я была не уверена, что второй раз сработает, но уставилась в зрачки, выдёргивая знакомую щекотку часового механизма из подкорки, которая сопровождала первую вспышку таланта. Феня расфокусировано таращился в мои глаза, умолкнув и расслабившись.       — А теперь шагом марш в столовую. Сейчас будем проводить следственный эксперимент. Заодно пожрёшь нормально. Это я могу овощами и фруктами питаться, а тебе нужен витамин М. Он же — «Мясо». Вперёд! — я дёрнула подбородком в сторону выхода.       Когда зрительный контакт оборвался мужик вздохнул:       — Хорошо, но это нечестно…       — Не «хорошо», а «так точно». Иди уже. И если над тобой будут ржать, клятвенно обещаю не выступать и вернуть тебе все балахоны обратно в шкаф.       Ангел фыркнул, сунул руки в карманы и почесал на выход. Выглянул в коридор, никого не увидел и выпихнул меня первой. Уже когда я скрылась на лестнице, пошёл следом, опять посвистывая под нос. Уже не ржала, но улыбалась, бдительно следя, чтобы не срулил обратно в комнаты. Гонять его по коридорам — не самая удачная идея. Выговор ещё влепят за домогательства к учителю. И всё же, спокойно добрались.       Я вкатилась в столовую, утащила с подноса выдачи кофе и какой-то крем в вазочке, устроилась на наблюдательной позиции, прикидывая состав публики. В этот момент на пороге показался обновлённый моими стараниями альбинос. В столовке стало тихо. Лица женской половины школы вытянулись, отразив немой вопрос: «А тому ли я дала?..». Феня слегка побагровел от смущения, набрал на поднос кофе, яичницу и какую-то ещё смутно понятную кашку, направился к столу.       В зале кто-то хихикнул, пара демониц поперхнулась соком. Но самый ржач вызвали одинаково подвисшие Сэми и Ади. Кажется, лавстори пошла трещинами хотя бы на короткий промежуток времени залипания на местного полкана, который внезапно оказался весьма себе привлекательным. «Что ж, очередное очко себе в копилку…» — внутренне выставив в негласном списке галочку, я подхватила стакан и слиняла из столовой, неторопливо бредя по школьным коридорам и обдумывая итоги утра. Дело сдвинулось с мёртвой точки, позволяя мне, наконец, не бегая в дальний лес за идеями, развивать хоть некоторую часть событий в рамках задумок своих фанфиков.       И всё же покоя не давало — кто меня сюда загнал?       — Опа! Катю-юха! — услышала я за спиной.       — Здрасте… — я хмыкнула, оборачиваясь к Волкову, тащущему очередную котомку земного провианта. — О-о-о… И что на сей раз?!..       Он коротко хохотнул:       — На сей раз мы чешем за школу, шашлыки жарить. Я пожарю, а ты отдыхай. Поди устала! Кстати я тут оружие подобрал. Надо сходить и в твоих руках проверить, а то…       Повисла пауза. Волков недоверчиво таращился за моё плечо. Оборачиваться нужды не было. По квадратным глазам своего «соплеменника» уже понимала, что из коридора выплыл Феня в новом образе. Волков что-то пробубнил, когда суровый препод встал позади меня, положив руку на плечо. Голос прозвучал с чуть насмешливыми интонациями, хоть и тщательно скрытыми. И всё же, чувствовалось, что преображение наконец пошло и дальше того, что он себе готов признать был.       — Если только к вечеру. Впрочем, нет. У нас ещё дополнительные сегодня.       — Так суббота же! — хлопнул глазами Волков.       — Пытливому уму не важны дни недели и такие частности, как время. Учиться. Отдых можно отложить. А знания ей пригодятся…       «Едрить, как мы запели…» — восхитилась я внутренне, но согласно кивнула:       — Да, если только вечером… Простите.       Но слюни от упоминания шашлыка потекли. И всё же, альбинос по-хозяйски повёл меня дальше по коридору, в сторону выхода из школы. Шли молча. За поворотом рука с плеча пропала. Я перебирала задними конечностями, двигаясь к излюбленной скамейке у страхоёбищной статуи. Было немного любопытно — что он затеял. Провести вечер в компании мяса и овощей, конечно, хотелось, но Фенцеслав мог действительно придумать что-то полезное для моего дальнейшего развития.       Наконец он опустился на скамейку, вытягивая из воздуха книгу и собираясь, очевидно, читать.       — И чё это было? — я поджала губы, складывая руки под грудью. — А как же факультатив?..       Он усмехнулся, на секунду оторвавшись от страниц:       — Опять накидаешься, будешь вонять глифтом… Тебе ещё две ночи у меня в кровати тусоваться. Мне бы не хотелось задохнуться от алкогольных испарений.       — Неженка… — фыркнула я, садясь на скамейку рядом: — Давай хоть правда позанимаемся, или обсудим что-то из предстоящего плана-банана по возрождению великого и ужасного Маль…       На губы легла жёсткая ладонь:       — Головой-то думай… Его имя даже произносить до срока не стоит. — ангел покрутил пальцем у виска, — Что до плана… я пока и сам не знаю. Мне надо прибить троих представителей сторон, а как-то не тянет уже, если честно. Да и кого?..       «Ну, в каноне Лора, Сэми, Адмироша… Сейчас надо как-то переиграть. Блондинка мне нравится, её я в обиду не дам. Адмирон — богатырский «конь» для Ребекки, Сэми… Тоже как-то жалко…» — потирая кончик носа пальцем думала я. Впрочем, варианты «на убой» у меня были свои. Астр и Рондент — почему нет? А вот Непризнанного — хрен его знает. Придётся «подружиться» со всеми, копаясь в грязных секретиках и шкафах со скелетами. В противном случае, придётся грохнуть кого-то, выбрав пальцем в небо. Не хотелось бы. Особенно если среди серокрылых были и конченные мрази.       Извилины скрипели, очевидно, слишком отчаянно. Фенцеслав даже отложил книжку, внимательно глядя на меня и ожидая вердикта. Серьёзный, не насмешливый. Видно, что язык чешется задать тысячу вопросов о будущем, но держится изо всех сил. Не хочет лишиться остатков покоя до срока. Впрочем, убивать всё равно придётся, и мы оба это понимали. И даже мне, вполне вероятно. Хотя бы для спасения своей так называемой жизни.       Альбинос вздохнул:       — Какие у тебя варианты?       — Астр и Рондент. Непризнанного… ещё предстоит подобрать с умом.       — Первые два тебе что сделали уже? — почти насмешливо поинтересовался ангел       «Ну, первого ненавидит треть фандома, а второго мне просто не жалко…» — хмыкнул внутренний голос.       — А у тебя были какие-то другие претенденты?       — Были. — ангел дёрнул подбородком. — Но ты и так знаешь. Блондинку не трону… Она тебе дорога. Сэми… Он у меня недавно переводчик спёр на спор. Но убивать за это — такое себе. Что до Астра… Вполне себе подходящий гадёныш. Заносчивый и высокомерный. А вот демон… Винчесто. И опять же, причины ты знаешь.       Я закатила глаза:       — Опять узко мыслишь. Не теми критериями. Просто вруби мозги и подумай о том, что выбрала бы твоя зазноба сторону Ада, в такое же очко полетел бы и Винч. Просто тебе не повезло. Тем более… Давай рассуждать логически. Ребекка, конечно, сучка та ещё, но может быть полезна. В предстоящем махаче она будет охотнее идти на контакт и за Ма… за «Тёмным Пластилином», если будет видеть впереди возможность беспрепятственно быть с тем, кто ей приятен. — Я вздохнула, глядя, как Феня сморщился, отворачиваясь. Огляделась, за подбородок повернув его лицом к себе, выжав ободряющую улыбку: — Эй, на ней свет клином не сошёлся. К тому же, нет гарантий, что она к тебе действительно ничего не испытывала, хоть вы и расплевались.       Перед глазами встала финалочка канона, где эта белобрысая курица целует суициднувшегося альбиноса на прощание после того, как Мальбоша спёр рог. Может, запоздало подумала, что эта корова могла быть полезной и самой, но ставку сделала иначе. Феня продолжал сидеть, опустив глаза, но из пальцев моих подбородок не выворачивал. Всё-таки униженный мужик травмируется раз и навсегда. И тут я едва ли смогу утешить…       Убрав руку, я откинулась на спинку скамейки, заправив волосы за уши:       — Неравноценно, понимаю, но я-то никуда не убегаю. Буду рядом сколько надо, или пока не надоем. Так что, забей на Адмирона. В конце концов, Сатана потом опечалится, лишившись такой замечательной бородатой секретарши.       «Кончита Вюрст…» — неожиданно с истерическим ржачем пронеслось в голове. Я хрюкнула и опустила лицо в ладони. Фенцио тоже посмеивался, закрыв книгу и откинувшись затылком на спинку скамейки. Профиль немного разгладился, в глазах отражалось ясное небо. Когда не говнил, начинала снова проваливаться в те эмоции, которые испытывала от него, когда писала от лица Уокер. Может, даже его шизофрения поддаётся коррекции… Впрочем, время всё расставит по местам.       — Я хочу связаться с твоими и уточнить, как тебя сюда занесло. — неожиданно проговорил ангел.       — Зачем? — я нервно сглотнула.       — Ты сама хотела узнать. — Фенцио чуть повернул ко мне голову.       — А… Ну, да… — я стушевалась, уже всерьёз думая о том, так ли хочу всё знать. Неожиданно в голове прострелила мысль: — Так… Я не поняла, ты что от меня избавиться решил таким образом? Чтобы меня либо к своим забрали, либо вообще обратно отправили?! Я ведь так и не знаю до сих пор — реально кони двинула, или где-то в коматозе валяюсь в военном госпитале! — начинало накрывать. Такое ощущение, что меня собирались просто выкинуть нахрен, чтобы под ногами не путалась, — А знаешь что… Иди-ка ты в задницу!..       Я подскочила на лавке, встала и деловито попёрлась искать Волкова. Феня молчал, охуевшими глазами глядя мне в след и не решаясь спорить. После таких мыслишек действительно хотелось накидаться до состояния невминоза. По щекам на мою беду потекли слёзы обиды. Хотя где-то в последнем уголке адекватного разума шелестело извилинами более адекватное существо, ржущее надо мной из серии: «Сама придумала, сама обиделась».       Подполковника нашла по сизому дымку на окраине леса. Молча пристроила задницу на пенёк, получив в руки вилку с нанизанным огурцом и стакан глифта. Волков молчал, не встревая и позволяя мне прореветься и успокоиться. Мудрый мужик, увы, совершенно не в моём вкусе. И всё же дрожали руки от мысли, что меня пытаются сплавить подальше. И ведь не совсем понятно — чтобы обезопасить и уберечь, или чтобы под ногами не путалась?..       Через час подоспел шашлык, я сравнительно успокоилась, вылавливая из эмалированной кастрюльки говядину. Свинину себя так и не могла заставить есть. Как когда-то перестала, так и осталось всё. Овощи, марево, травящий анекдоты и байки про Афганистан подполковник. Жизнь переставала казаться конченным дерьмом. По крайней мере, я старательно себя пыталась в этом убедить.       Волков кашлянул, неожиданно став серьёзным:       — Этот старый хрен, что ли, твой предмет девичьих мечтаний?       — Угу… — снова хмурясь буркнула я.       — Н-да… Может, всё-таки повнимательнее к остальным присмотришься? Этот какой-то уж слишком… — Волков поджал губы, подбирая слово: — себе на уме. Замкнутый, нелюдимый, злющий как чёрт, хоть и ангел.       Я дёрнула подбородком:       — Дерьмом не рождаются. Им становятся.       — Не спорю. Но…       — Давайте сменим тему. — я отхлебнула глифт, всё же пробормотав антиалкогольное заклинание. — На следующий раз, думаю, котлеты можно сварганить. С пюрешкой. Чтобы как в детстве…       Подполковник фыркнул:       — А ещё манную кашу с комочками и кисель. И я точно вспомню всё от детского сада начиная.       Над лесом пронёсся хохот. Настроение потихоньку выправлялось. Опьянение было лёгким, и через пару часов я уже потихоньку мурлыкала песни себе под нос, понимая, что действительно погорячилась. Не стоило так откровенно кидаться, тем более, что Феня вряд ли хотел напортачить. Скорее наоборот, впервые рыпнулся сделать что-то хорошее и правильное, но объебался с моей придурью. Не учёл, что насчёт единственной собственной цели попадания в этот гадюшник, я была предельно серьёзной.       Начинало темнеть. Волков залил водой одноразовый мангал, собрал в сумку набор «накидаюсь на природе», и повёл меня обратно к школе. Я улавливала, что мы с ним всё же похожи. Оба всё ещё ногами пользовались чаще, чем крыльями. Тем более пешая прогулка на закате. РомантиШШно. Жаль, правда, что компания не та, которую мне бы хотелось. И всё же, у ворот школы, я застопорилась и вежливо попрощалась, прикидывая куда идти.       После дневного бунта были все шансы ночевать на лавке, кормя комарьё кровью и остатками сала на своей заднице. Всё же поджала губы и пошуровала к личным покоям своего «фаворита», предвкушая посыл в пешее эротическое после вспышки гнева. И всё же шла — у меня кроме него здесь никого не было. Гордость сейчас была паршивым союзником. Стоило наступить себе на горло и признать поражение. Один раз… Дальше посмотрим…       Потоптавшись у двери, занесла было руку, чтобы постучать, но та открылась сама. Ангел чуть хмуро смотрел на меня сверху вниз. В конечном итоге вздохнул, отступив в сторону и позволяя войти. Я сглотнула, спокойно шагнув в комнату, дождалась, пока закроется дверь, после чего развернулась, уткнувшись лбом в его плечо. Замер, но всё же приобнял, хоть и неловко, поглаживая лопатки и опустившиеся крылья тёплой ладонью.       Я вздохнула:       — Прости.       — Ты знаешь, что и где лежит. В душ и спать. Завтра будем работать над твоим талантом и искать предел развития. — спокойно ответил Фенцио, отступая и уходя в спальню.       — Спасибо…       Застыл на пороге комнаты, чуть оглянувшись через плечо:       — Помни одно: в этой шараге зла я не желаю только сыну и теперь тебе. Если что-то не нравится — это всегда можно решить спокойно.       Я сглотнула:       — Хорошо… Поняла. И ещё раз — спасибо. Доброй… ночи.       Он молча кивнул и скрылся в комнате.       «Золото, а не мужик…» — в очередной раз подумала я, — «А мне будет уроком — не судить сгоряча…»