"Охота на альбиносов" или "К чему приводит шифтинг"

      Не так я себе представляла путешествие на ковре самолёте… Поначалу удалось даже дышать, потом стало сложнее. А после горе-похитители вообще перепутали, где была моя голова, а где ноги. Кровь стремительно приливала в жбан, и без того разрывающийся от нехватки кислорода, ярости и желания порешить всех в радиусе километра, как только меня «распакуют». Пощады не будет никому. Даже Шепфа, будь он неладен, сука пернатая.       Параллельно с психами в мозгах крутилось, что утренний срач с Ребеккой уже обернулся для меня такой веселухой. Впрочем, если вспомнить Йора, то мне бы скорее сначала слабительное в кофе подсыпали, как предупредительный выстрел, а если бы не дошло — отраву в следующий стакан. Да и спиздить меня посреди учебного дня… Мало вероятно. Фене оно нахер не надо — позовёт, сама приду, раньше, чем закончит моё имя произносить. В итоге почему-то сложилась мозаика, что спиздили мою драгоценную тушку по приказу Мальбонте из-за обильного влияния на события в школе. А это значит — угандошат и адреса не спросят. Как раз ритуал начнётся…       Счёт времени терялся. Я продолжала хрипло орать из недр ковра, обещая кары собственноручные каждому, кому в башку пришло похищение. Анальные, моральные, физические… Словом, пребывала в том состоянии гнева, который уже не погасить, как пожары в Австралии. А уж когда ковёр уронили… В общем-то не больно, но блять, я испугалась матом!       В какой-то момент, сознание решило, что хорошего понемногу, и ускользнуло в дзен. Похитители пересрали и ускорились, очевидно решив, что я задохнулась. Послышались смутно понятные голоса, впервые после начала приключения. Сквозь толстый ворс стал раздаваться стук по меньшей мере трёх пар ног, положение тела менялось раз пять не меньше. Наконец — скрип двери, и поклажу со мной внутри сгрузили на пол, судя по высоте. Ну, как — сгрузили… Уронили, суки. Снова бормотание.       Второй скрип двери, заставивший меня очухаться, издав жалобный «хнык».       Грозный рёв:       — Вы чё, долбоёбы, натворили?! — Долбоёбы отвечали тише, голосов не разобрать, но судя по интонациям — оправдывались. — Распаковать немедленно! Она ж задохнётся!..       Ковёр пришёл в движение, аккуратно разворачиваясь. Когда сквозь мешок на голове пробился рассеянный свет люстры, я издала второй «хнык».       Прозвучало огорошенное:       — Блять… Мы думали, там голова, а это ноги…       — Пизда вам… — второй голос стал узнаваемым: — Вы кого, сукины дети, мне принесли?! Судя по тряпкам, это Ребекка! Мы только с её проверкой разобрались, как…       Я села, судя по звуку, заставив всех подпрыгнуть от резкости.       — Бегите, суки… Я вам сейчас яйца на бантик под подбородками завяжу… — голос хрипел, но кровь от головы начала отливать.       Судя по топоту, предупреждению вняли, ибо ходить с мошонкой на шее не слишком-то удобно. Я дрожащей рукой стянула с головы мешок, щурясь от яркого света и осматриваясь. Богато обставленная комната, как несколько наших с Ости, но в одной. Огроменная кровать чуть ли не пять на пять метров. Реальный траходром, хоть вертолёт сажай. Ширмочки-столики, зеркала и шкафы. Пара дверей… Застывший, как суслик на трассе, Лёва, не понимающий, хочет ли он жить и съебать подальше от моего гнева, или остаться и быть верным своему титулу Сатаны посмертно.       Я прохрипела:       — Какого хуя?..       — Ну… — демон сглотнул.       — Баранки гну… Я вопрос задала… — свирепея поднялась с пола, пошатываясь и подходя ближе.       Лёва на всякий случай отошёл на пару шагов, виновато взглянув на меня:       — Я приказал тебя в замок доставить, а эти олени, короче, затупили и решили, что так романтичнее… — чертила сглотнул, оттягивая ворот рубашки, и опасливо прикидывая, успеет ли выскочить за дверь.       Табло свело судорогой:       — Лёва, у меня вообще-то занятия сейчас… У нас там Ребекка в школе, на меня и так косо смотрят, ещё и ты со своими чепушилами… Я же тебе сейчас рога отобью, не посмотрю, что Сатана… — многообещающе сжав руки в кулаки, я двинулась вперёд.       Демон судорожно вздохнул, зажмуриваясь. Стоял, терпеливо ожидая анонсированных пиздюлей. Я невольно замерла. Гнев затихал. Не потому что была рада оказаться здесь. Скорее тому, что это не Мальбошкины происки. Ещё и рогатый виновато склонил голову, пытаясь казаться «вообще не при делах». Становилось смешно. День веселил с самого утра, теперь ещё и это. С учётом, что занятия дальше были профильные, мне бы реально кому-то по балде настучать в наказание, но…       Приоткрытый глаз мужчины пробежался по мне, проверяя руки на наличие колющих и режущих предметов. Пролетел по комнате свистящий вздох:       — Слушай, прости, а… Я ж не знал, что эти исполнители с такой припиздью. Романтики хотел, свиданку, свои апартаменты показать. Я-то у тебя был, а ты у меня впервые в гостях…       — Лёва… В гости своими ногами ходят, а не в ковёр замотанные! — всё же рявкнула я.       Рогатый примирительно выставил руки перед моим носом:       — Ну, хочешь, сейчас всех их казним нахер?! У меня тут пыточная в подвале и лифт ультразвуковой! С ветерком долетим!       Поёжившись, я помотала головой, всё ещё хмуро глядя на него. Внимание зацепилось за зеркало. Я огорошено вытаращилась на себя, помятую, красную от неудачного перемещения, с размазанной косметикой. Словом — красота на выезде. Не удивительно, что демон очканул, когда я выбралась на свет.       — Пиздец… Если меня ещё раз сюда так притащат, обещаю: страна лишится своего героя! — буркнула я, пытаясь привести себя в порядок. Не выходило. — И чё теперь делать?!       Лёва приподнял брови:       — Ты из-за внешнего вида что ли расстроилась?..       — То есть путешествие в Ад в недрах ковра это не весомая причина?.. — начиная снова полыхать булками, поинтересовалась я.       Рогатый снисходительно усмехнулся, вынул позолоченный айфон из кармана брюк, натыкав пару кнопок на дисплее, после чего приложил девайс к уху, что-то кому-то рявкнул в требовательной форме и с довольной улыбкой сложил руки под грудью:       — Ща всё будет. Ты, главное, не пугайся и не начинай ржать…       — А… — я открыла рот, чтобы спросить о причинах таких гипотетических реакций.       Не преуспела. Причина нарисовалась на пороге комнаты ещё до того, как я успела внятно сформулировать мысль. Начинала верить, что сверхзвуковой лифт работает сразу с рабочего места и туда, куда верховный чертила пожелает. Впрочем, Лёва перестал быть полным хозяином моего настороженного внимания. Памятуя про совет, я искренне постаралась не ржать, ибо бояться адскую версию Серёги Зверева — это не комильфо.       В дверях стоял… стояла… стояло… Короче, хуй его знает, что это было, но по отсутствию сисек, я предположила, что мужик. Впрочем, когда оно поклонилось, и шарфик с шеи обнажил кадык, сомнения рассеялись. Густая грива мелированных волос, из которых выглядывали короткие тёмные рожки, вытянутое «лошадиное» лицо, подкрашенный «свисток», дециметр подводки, аляповатый пиджак с красными пайетками, переливающийся, как дискотечный шар, узкие джинсы, заправленные в высоченные ботинки на шнуровке, ошейник с шипами, куча фенечек-браслетиков на обнажённых запястьях, покрытых татухами, кажется, срисованными из камасутры.       Я закрыла отвисшую варежку, вопросительно взглянув на довольного Лёву. Тот не растерялся, за руку подводя меня к Чуду-Юду-Адскому-Звереву:       — Займись барышней…       Чудище скривилось, растягивая гласные:       — Фи-и-и… Она же Непризнанная-я-я!..       Сатана приподнял брови:       — Я смотрю, тебе нравится в образе пидора ходить… Либо делаешь, что приказано, либо я тебе сиськи самолично приштопаю чёрными нитками, а потом отдам пленникам тюрьмы…       От такого предложения охуела уже я, взглянув на рогатого с оторопью, и понимая, что «запасной аэродром» меня пугает до чёртиков, даже с учётом, что посадку своего борта я там вовсе не планировала. В голове отчаянно метнулось, что я теперь вдвое больше волнуюсь за Фенцеслава. Если Сатана прознает про то, с кем у меня мутки, и кто является основной причиной отказов… «Пизда по всем фронтам…» — тревожно пискнул внутренний голос.       В спину подтолкнули к Чудищу, и я все же пошла вперёд…       Вздох, и оно… тьфу ты, он, махнул рукой, приглашая следовать за собой, покинув комнату. Я нервно семенила позади демона, прикидывая последствия своего появления в замке, и осматриваясь по сторонам. Длинный, чуть изогнутый, коридор с картинами и фотографиями в рамках на стенах, действительно полный «хай-тек», а не «хай-так». Ни пылинки. Паркетный пол, покрытый тёмным лаком, серые стены с геометрией, чтобы не сливались в рассеянном свете. Какие-то тумбочки, столики, пара кресел, очевидно, на случай, если рогатый устанет, путешествуя из одного конца коридора в другой. Честно говоря, я бы устала даже в комнате.       Площади дикие, не понятно на сколько рационально использованы… После житья в многоквартирниках, где каждый угол стараешься использовать максимально, имеешь кучу ящиков для хранения в мебели, радуешься кладовке, если такая в наличии, и застеклённому балкону… Здесь, кажется, если не влезало что-то, строили ещё одну комнату.       Мой сопровождающий подошёл к стене, приложив ладонь к экрану, прикрученному на уровне груди, после чего «стена» разошлась, показывая лифт. Несколько шагов, пол дрогнул, едва двери закрылись после нажатия на кнопку этажа. Внутренности с непривычки попытались выдавить мозги из головы, ударившись в горло. Судя по ощущениям, мы с дикой скоростью спускались ниже. Демон стоял как ни в чём не бывало. Я последовала примеру, отлепившись от поручня и стараясь выглядеть солиднее, несмотря на то, что лицо представляло из себя смесь «Джокера» и «ОНО» в самом ядерном сочетании.       Наконец, «падение» завершилось, снова коридор, на сей раз стены, кажется, из ретро-пластинок состояли. Я огорошено приоткрыла рот, залипнув на пластинки Битлов, Queen, Зеппелинов и прочего антиквариата из смертного мира. Кое-где выплывали незнакомые творческие коллективы, и я залипла повторно, пытаясь припомнить, не слышала ли чего-то похожего.       Голос за плечом, переставший быть пидорковато-тягучим, оповестил:       — Большая половина — адские. Не напрягай извилины. — он неожиданно хмыкнул, куда более благосклонно окинув меня взглядом: — Смотрю, ты шаришь… Приятно иметь дело не с дилетантом. И даже плевать, что всего лишь Непризнанная в какой-то мере…       Пропустив мимо ушей сарказм о своём происхождении, я свела бровки в умоляющем жесте:       — Не жалко пластинки к стенам присобачивать? Это же такой… такое чудо… Столько всего, и это только пара метров коридора!       Чертёнок, а судя по возрасту, он не сильно старше меня был визуально, хмыкнул, без труда сняв одну из пластинок со стены, покрутил в пальцах бережно и установил на место. Как-то незаметно установленные крепежи, в которых пластинки фиксировались, и надёжно держались. Кажется, он оценил, как у меня от облегчения кровь к лицу прилила, и хмыкнул второй раз, проговорив:       — Выбирай любую, послушаем, пока я тебя в порядок приводить буду.       Я закусила губу, с сомнением глядя на две стены не менее длинного коридора. Тут и за сутки не разберёшься, чтобы выбрать «по вкусу» нужное.       — «Muse» есть? — робко поинтересовалась я.       Демон радостно осклабился:       — Мадемуазель шарит не только в раритетах, но и в чём-то куда более распространённом, хоть и не лишённом шарма?.. Впечатлён. — демон прошёлся по коридору, безошибочно взяв со стены пластинку, и махнул рукой: — Идём, пора делать из тебя красотку, пока мне реально сиськи не приштопали. Они, знаешь ли, паршиво сочетаются с членом…       Стать красоткой, почему-то захотелось уж очень. Слабо верилось, впрочем, но если волшебным способом из меня сделают ещё более конфетную конфету, чем умудрялась сварганить Ости, то почему бы и нет. Хоть посмотрю, как это делается. А дальше только научиться воспроизводить, и можно самой. Вспомнились попытки косплея и ворох париков и линз, которые я накупила у китайцев в надежде на дальнейшее вдохновение. Косплей при излишне круглой морде накрылся медным тазом, и я задвинула всё в долгий ящик.       Толкнув дверь, он как-то уж очень по-джентльменски пропустил меня вперёд в просторную на удивление светлую комнату. Я сделала шаг и замерла… Куча зеркал, подиумы, манекены с нарядами. По всем стенам вешалки. Мужские и женские костюмы, платья, отдельный стенд с бельём, от чего-то смахивающего на БДСМ атрибутику, до вполне милых рюшек-кружавчиков. Глаза разбежались, и сбегаться не планировали. Демон между тем вздохнул за спиной, и подтолкнул меня в лопатки, чтобы не стояла столбом на пороге, пытаясь от этого великолепия не ослепнуть.       «Только вот не налезет на меня всё это…» — тоскливо пронеслось в голове.       Демон, словно мысли прочитал:       — Это мир магии. Здесь можно впихнуть «невпихуемое»… — меня подтянули к высокому креслу, усаживая и отворачивая его от одного из зеркал, перебирая волосы, приподнимая лицо: — Так… Ну, работы, конечно, непочатый край, будем честными. — он приподнял мои волосы, удивлённо таращась на белые корни отросшей седины: — Ого… Не слабо тебя жизнь помотала, дорогуша. В чём прикол? И чем красилась, кстати?       Я вздохнула:       — Жизнь помотала, спорить не буду. Красилась хной. Не захотела гробить волосы краской.       «Зверев» фыркнул:       — Первая разумная смертная. Ваши земные краски для волос — самоубийство чистой воды. Одна вонь уже с ног валит, особенно аммиачные. Хна — это хорошо. Структура волос не повреждена… — он отступил от кресла, подошёл к своему столу, нажав на огромном рабочем столе с набросанными эскизами кнопку коммутатора: — Педикюр, маникюр, лэш-мастер, — взгляд на меня, — косметолог, и, пожалуй, массажист. Всех ко мне в мастерскую с прилагающимся инструментарием. Обед на сегодня отменяется, сначала работа.       Сглотнув, я втянула голову в плечи:       — Это ж до конца дня…       — Опять забываешь про магию… Тут всё несколько быстрее. И, к слову, качественнее, чем в кустарных условиях. — адский стилист отмахнулся: — Как хоть звать, откуда ты?       — Кейт, русская…       Демон хлопнул глазами:       — О-о-о! Та самая, что покорила шефа?.. Лестно, чёрт возьми. Хотя, после музыки, я его начинаю понимать. — неожиданно смягчившаяся усмешка; — Вообще, я был удивлён, когда сказали, что пышнотелая, страшная, как моя жизнь, ещё и не нашего происхождения. Извиняться не буду, передаю дословно комментарии тех, кто тебя видел. А сейчас смотрю, и понимаю, что не всё так плохо.       «Ну да, блять, я ж сдулась уже на три-четыре размера…» — презрительно фыркнул внутренний голос, — «С другой стороны, пусть обсуждают за спиной, если в лицо высказать стремаются».       Выжала ехидную улыбку:       — Намётанный глаз мастера адской красоты?       — Скорее, жопная чуйка. Ну и, будем честными, я всё ещё надеюсь вернуться в фавор шефа, в круг особо приближённых. А то он уже у других дизайнеров начал затариваться шмотками. Жалкие плагиаторы и бесполезные посредственности… — демон фыркнул, отступив от стола и неожиданно протягивая мне ладонь для рукопожатия, — Виттор. Бывший главный стилист его величества Сатаны. А бывший потому, что забыл, блять, вытащить булавку, когда дошил пиджак, и повелитель укололся.       Я нервно поёжилась, рассматривая «Витька»:       — И за это он тебя так… заколдунячил?       — А?.. — демон удивлённо хлопнул глазами, неожиданно начав ржать: — Не, я такой от рождения. Просто мне запрещено нормальные шмотки носить. Так что — гей-парад для потехи обитателей замка. Ну и запрет на то, чтобы тусить обособленно. Приходится всегда мелькать перед ржущими чинушами.       Издав вздох облегчения, я наблюдала, как стилист что-то начал перебирать на бесконечных столиках на колёсах. Показалась пачка иранской хны, судя по картинке, какие-то флакончики, перчатки, какая-то плохо понятная приблуда… Следом из шкафа были извлечены пряди для наращивания волос, и я сглотнула:       — Может, без наращивания обойдёмся??? Я не слишком люблю волосню до колена. Не практично.       — Не практично, это когда она до колена из другого места растёт. И кто говорил о наращивании? Это будут твои волосы. Без всяких извращений. Чуть ниже лопаток, чуть погуще сделаем, и нормалёк. Хна, конечно, спасла большую часть, но я вижу, что волосы густые были раньше, потом посыпались, снова отрастали, но уже не тот объём. — он задумчиво поскрёб подбородок, прихватив очередную склянку, и сгружая всё на очередную подставку. — Кстати, а почему так?       Вздох:       — Болела сильно. Приходилось сбривать. Первый раз отросло не хуже, чем было. Во второй уже то, что осталось.       — Сочувствую. — сухо, как дань формальности проговорил Витёк, — Ну, здесь-то уже похер, если честно. Здесь из болезней только похмелье, Небытие и ссылка. Есть ещё казни, но это, опять же, Небытие.       Я нервно поёжилась, снова вспомнив про Феню, которому либо ссылка, либо действительно Небытие. За себя не беспокоилась — хули нам, дохлым, в очередной раз за шкуру печься? А альбиноса было жаль. И в каноне и тут тем более, после того, как рассмотрела обратную сторону, о которой догадывалась раньше.       Появились мастера. Делали всё действительно достаточно быстро. Со всех сторон лилась выбранная музыка. Где-то тянули волосы, где-то горели ногти в лампе маникюра. Ноги мучительно жарились от излишне горячей воды в ванночке. И всё же терпела. Запахло хной, но с какой-то добавкой. На вопрос о доп компоненте, получила ответ, что это зелье, которое не потребует подкрашивания. То есть рыжая до самой смерти. Меня устраивало. Через полчаса маникюры и педикюры с наращиванием ресниц были завершены. Меня спровадили на раскладной массажный стол, где поработали над целлюлитом, следом в крио-бочку, незнамо как оказавшуюся в кабинете. Странные ощущения, когда вроде и холодно, и похуй сразу.       Салон красоты на выезде набирал обороты, когда Витёк вынул из стола глифт, и закончившие мастера начали без закуси догоняться. Ещё спустя полчаса вся тусовка расползлась, оставив меня опять с демоном наедине. Волосы реально почти дотягивали до поясницы. Чуть вьющиеся, здоровые, бликующие в свете ламп, но такая густая копна последний раз была у меня лет так десять назад, если не больше. Вообще, из зеркала смотрела на меня совершенно другая мадам. Себя не узнавала. Впрочем, если приляпать морду меня двадцатилетней на текущее тело, скорее всего бы примерно так и было.       Виттор перебирал что-то на вешалках, кривясь от моих комментариев о своих нарядах. После чего, загадочно улыбнулся и слинял из кабинета, чтобы появиться минут через десять с чехлом в руках. Я нервно сглотнула, взглянув на скрывающую наряд молнию. Демон, между тем, спокойно прихлебнул глифт, глядя на моё нетерпение. Наконец, молния поползла вниз, показав ничем не примечательное платье, кажется, но мне нравилось — невесомый чёрный тюль поверх подкладки алого цвета. До пола, с широкими рукавами-бретелями, жёсткими корсетными вставками в платье, удерживающими пузо и грудь в нужном месте…       — Нравится? — вырвал меня из созерцания голос демона.       — Очень. — честно ответила я, — Невероятно красиво.       — Это аналог. Первое платье такого рода было мной сшито для…       Я заметила, как он осёкся, прижав ладонь к губам.       — Для кого? — нервно спросила я.       — Для матери Люцифера. — прошептал Витя.       «Интересно девки пляшут…»       — А где она? — настороженно уточнила я.       Витёк нервно хохотнул:       — Чуть ниже. Этажа на три. Они разошлись после рождения пацана. Лидия обменяла сына на свою свободу из гарема.       Меня перекосило:       — Как можно менять ребёнка на свои цели?..       — А как меняют?.. Очень просто. Няньки-мамки, и дальше похер, что там и как сложится. Ладно. Хорош полемику разводить. Зацени!.. — Меня за жопу развернули к зеркалу, заставляя смотреть на финальный образ.       В колонках как раз заиграла «Save Me» из альбома десятилетней выдержки, дополняя эффект. Сердце билось чаще от взгляда на какую-то другую женщину в отражении зеркал. Добротные устойчивые каблуки, подчёркивающее фигуру платье. Аккуратная, хоть и небрежно выглядящая, укладка, маникюр, макияж смеси нюда и готичности. Содержимое карманов прежнего платья перекочевало в клатч, который Витя сунул в мои руки. Я себя не узнавала, мягко говоря. Какая-то другая женщина.       «Вот в таком бы виде Ребекку встретить… Ещё бы кто кого пиздюлями морально одаривал…» — нервно подумала я, проводя пальцами по кружевам. Я себе… нравилась. Возможно, впервые с момента рождения в реальности. Сдержанно, без заёбов и обилия деталей, при этом равно можно и на праздник в таком виде, и на похороны, и в совет депутатов. Я залипла, пытаясь понять, что изменилось, по существу. Тело осталось моим, черты тоже. И всё же, это была не я. «Или я, но когда пионерская зорька в жопе переходит в комсомольскую» — хихикнул внутренний голос.       Пришлось прочистить горло:       — Здорово…       Витя фыркнул:       — Неблагодарная… Я корячился, старался, а для неё всё только «здорово». — и всё же взглядом улыбался, — Вали, шеф не любит ждать. И забредай на огонёк, если будет необходимость и желание…       Я вздохнула:       — Банкет итоговых экзаменов, рождество… Загляну обязательно. А насчёт сдержанной похвалы — я иначе не умею. — нервный вздох, — ладно, пошли к Сатане что ли… Буду тебя пиарить, как смогу, чтобы наказание сняли.       Витя хмыкнул, открывая дверь, и спроваживая меня из своей обители. Вызвал лифт, нажал нужный этаж и отправил «туда обратно». На сей раз внутренности планировали выпасть из приспособленных отверстий от скорости подъёма наверх. Я искренне радовалась тому, что каблуки не шпильки, снова вцепившись в поручень и внутренне кроя на все лады того, кто изобрёл эту дьявольскую кабинку.       Наконец, двери открылись, выпуская меня на нужном этаже. Искать комнату не приходилось, дверь я запомнила, равно как и направление. Так что, с лёгким предвкушением капитального пиздеца побрела «на ковёр». В голове спешно крутилось, что нужно шустро решить вопрос и свинтить в направлении школы. То, что Лёва меня сюда не в шашки играть приволок было понятным изначально. Тем более, очухаться в его персональной спальне — такой себе намёк… Нервы натягивались с каждым шагом. В голове вертелись все уговоры, обещания и вообще ворох недовольств и предвкушения фиаско.       Стучать не пришлось, Лёва радостно распахнул дверь, застыв на пороге, как всё тот же суслик в свете фар.       — Кака-а-ая же-е-енщина-а-а… — суфлёрским шёпотом пронеслось по хозяйской спальне.       Я сглотнула, хмуря брови, и буркнув:       — Как и сотни миллионов прочих…       — Красотка! — раздухарился рогатый властелин, за руку втягивая меня в комнату с горящими глазами: — Богиня! Отрада моих усталых в этом убогом мире глаз!..       Дифирамбы грели душу, но я всё равно опасливо ждала продолжения подкатов. Лёва между тем, разливался соловьём, бегая вокруг и радуясь, словно купил в Лувре статую Венеры, чтобы поставить её в собственный сад за виллой на виноградниках. Я продолжала багроветь, сливаясь оттенком физиономии с подкладкой платья. Особенно, когда чертила подскочил ближе, смачно влепив мне поцелуй в открытое плечо, и за руку потащил на балкон, створки которого пропускали свежий воздух в комнату.       Наколдованный закат, столик на две персоны, глифт в ведёрке со льдом, мясо и рыба на выбор, какие-то местные фрукты и овощи, десерты под стеклянными крышками. Желудок от такого изобилия, музыкально сообщил, что я пропустила обед, а сейчас, скорее всего, дело уже к ужину. Расценив китовую симфонию, хозяин адских владений деликатно сопроводил меня к столу, помог устроиться, стянул пиджак, вешая на спинку своего стула, и уселся напротив, играя бровями, как эквалайзер виндоусовского проигрывателя пятнадцатилетней давности.       В бокалы плеснул глифт, и Лёва поднял свой:       — За дам!       «Потому что «не дам» — плохое сочетание» — внутренне продолжила я, буркнув:       — Допустим…       Глифт на пустой желудок подействовал излишне быстро. Пришлось невербально раз десять повторить антипохмельное заклинание, чтобы не сделать себе маску из продуктов на столе через пару бокалов. Лёва поглядывал то на открытые руки, то на декольте, то в глаза, но на декольте чаще. Перед моим носом оказалась тарелка со стейком. На удивление, словно учтя внутренние оговорки — говядина. Отпиликав небольшой кусочек, я заняла рот, чтобы не начать бубнить и портить настроение. Уйти пока надеялась по-хорошему. Хотя, конечно, понимала, что хрена с два получится, но надежда, как говорится… умирает последней.       Сатана соловьём разливался, мешая комплименты с шутками и историями, позволяя мне спокойно жевать и не отвлекаться. И всё же, когда первый запал иссяк, рогатый подобострастно взглянув в глаза поинтересовался:       — Тебе тут нравится хоть?       — Не плохо… — уклончиво ответила я.       — А чё не так? — взлетевшие брови.       Я пожала плечами:       — Всё так, просто от мысли, что я в подземельях как-то неуютно. Купол, конечно крут, но не помогает, когда понимаешь, что это всё-таки Ад.       Рогатый хмыкнул:       — А чем плох Ад?       — Ничем. Те же черти, что и среди белокрылых, только натуру свою не скрывают. Вот только я ещё при жизни любила свежий воздух, солнце и возможность выбраться в любую сторону города. А тут — неуютно.       Широченная улыбка оповестила, что я выбрала верный разговор. Верный для него, но не для себя:       — Как к Италии относишься?       «Вот мы и вернулись к той пропаленной невзначай беседе…» — нервно сглотнула я.       — В отпуск летала. Автобусный тур от Палермо до Сан-Марино. Красиво там, но…       — А Тоскана? В Тоскане была??? — глаза Лёвы полыхнули, как вулканическое жерло. — Вот поженимся…       — Лёва… — предостерегающе проговорила я.       Тот отмахнулся:       — Да погоди ты… Дом! Вилла целая! Виноградники, горы, закаты, выход к морю…       Я хохотнула:       — Стоямба. Откуда в центре апеннинского море нашлось? География у вас хромает, батенька!..       Сатана неожиданно залился краской, бормоча что-то о том, что ему это и не надо как бы. А если бы и надо, то у него для этого подчинённые есть. Вот не зря говорят, что над бизнесом стоят зачастую предприимчивые троечники, на которых корячатся вчерашние отличники. Очередное доказательство сидело передо мной, обещая если не море, то бассейн, винный погреб, кучу прислуги, но с условием, что готовить буду я, а не они. Разливался соловьём. И всё только после свадьбы.       — Чё думаешь? — снова игра бровями, и он выжидательно замер.       Я разыграла единственны имеющийся козырь, помимо «не хочу»:       — Батенька, у вас гарем, по моим сведениям. А я, знаете ли, не желаю быть «стопицотой» в очереди.       Лёва заржал:       — Там от гарема одно название. Я там был последний раз лет так десять назад.       — И всё же. Не прокатит. Не люблю делиться.       Сатана насупился:       — Такова традиция Ада. Правитель должен иметь много женщин в гареме, чтобы род продолжался и развивался, а сильнейший наследник получил трон. Люци, конечно, вымахал, но что-то не торопится пока за голову браться… Сколько дурь не выбиваю…       «О, спасибо за подсказку…»       — Наслышана. А ну — ты и мне пиздюлей пропишешь…       Не наигранный шок:       — С дубу рухнула? Кто ж женщин лупит? Это как себя не уважать надо, чтобы руку на даму поднять, будь она хоть сотню раз не права!       «А он неплох. Очко в копилку…» — удивлённо подумала я.       — Ну, сына же лупцуешь. — хмыкнула я.       — Так до него иначе не доходит. Упёртый, как баран, где не надо. Давеча, вон, припёрся ко мне, говорит: мне Уокер нравится. Я сначала охуел, потом ещё раз охуел, спросил, не ударялся ли он головой во время крылоборства. А этот щенок начал гнать, что у меня у самого… — он осёкся, снова побагровев, — короче, нарушил субординацию, получил пиздюлей и пошёл в школу, раны зализывать. Еще раз услышу — добавлю.       «Прям Диноферий номер два…» — фыркнула я внутренне.       — Корче, Лёв, я замуж не хочу. Тем более с гаремом. Даже если Люцика пинаешь заслуженно, нет гарантий, что…       — Да ты не гоношись. Погоди… подумай. Тоскана всё же, не Ад. Я себе оттуда телепорт протяну, чтобы на работу мотаться. А ты дома будешь. Детей воспитывать, готовить, все дела…       Я вызверилась, поднимаясь из-за стола с чётким желанием съебать, пока не сильно прижали:       — Ты чёт берега попутал. Я не домохозяйка! — «Я — ХЮРРЕМ, БЛЕАТЬ!» — внутренний ржач, — Короче, ищи другую.       Лёва подорвался следом, стискивая меня лапищами за пояс, притягивая к себе, буровя в ухо:       — О! Придумал! Поставим тебе самый крутой сервак, будешь со скуки пентагон взламывать и прочие оборонные ведомства. Корпорации всякие! В аду явно не хватает демона, который отвечает за всякие DDoS-атаки! Вот и займёшь сегмент. — он фыркнул, ткнувшись носом мне в шею: — А насчёт гарема… Хер с тобой, избавлюсь, раз такая принципиальная. Это даже хорошо. Меньше расходов на баб, которые не цепляют.       Я попыталась вывернуться:       — Так нахрена ты их тогда набирал?!       — Традиции. На каждом балу неженатому правителю знать «вручает» очередную бабу. Сплошь малолетки сопливые… — Лёва томно вперился в мои зенки своими бухими: — То ли дело серьёзная барышня из страны, где история насчитывает событий больше, чем было в аду за тысячи лет существования. Хозяйственная, красивая, языкатая, с характером и амбициями на то, чтобы освоить наш захудалый мирок и привнести в него что-то новое из своего прошлого…       «Складно стелишь, но что-то не горю…» — снова мысленные диалоги.       — Лёва… — я уперлась верхними копытами в его грудь, — Может, я домой пойду, а?.. Занятия… всё такое…       — Не так быстро… — на распев протянул Сатана, впихивая меня в комнату.       На балконе я к комнате сидела спиной, и не видела, что тут была перетрубация. Зажгли свечи, играла тихая музыка откуда-то. Скорпионс, кажется, на низком столике около траходрома стоял поднос с очередной порцией глифта, фруктами и бокалами. Короче, черти подготовились, и очко сжалось до размеров булавочной головки. Я нервно сглотнула, когда за спиной щёлкнула балконная дверь и послышалось вращение ключа в скважине. «Шеф, всё пропало!» — пищала ссыкливая Катина ипостась внутри.       На жопу легли крепкие ладони, подпихивая к койке. Не успела упереться задними конечностями в пол, как меня почти силой поволокли к кровати. «Бля, чё делать?! Чё делать-то?!» — верещание внутри перешло в ультразвуковую тональность, но почему-то внутренний рационалист, прежде дремавший врубился: — «Чё делать-чё делать… Муравью хуй приделать…» — фыркнул он, начиная искать лазейки.       Разворот за плечо, подхват за талию, и этот ебучий орангутанг, швырнул меня на койку. Хорошо, что не промазал. Падений мне сегодня в ковре хватило. Отползая подальше, но и поглубже в недра траходрома, я нервно думала о том, что стоит делать, если все пути отрезаны. Если балкон он запер, вероятно, вход в комнату тоже закрыт. Драпать прокапывая тоннель ложкой из комнаты — не получится.       Лёва, между тем, похотливо осматривал меня, распуская галстук на шее.       «Ну, сука… Ща я тебе устрою…» — отметив с другой стороны табуретку с подушкой подумала я, елейным голоском проговорив:       — Ладно, уговорил. Раздевайся… Будет тебе режим «Рихтера».       Два раза просить не пришлось. Сальная улыбочка, торопливое избавление от одежды, когда я оставалась полностью одетой. Захотелось зажмуриться, аки девственнице от вида мужского причиндала, и всё же взгляд не отвела, откинувшись на локти и скрестив щиколотки, глядя, как рогатый одухотворённо ползёт ко мне, предвкушая связывание, горячий кекс и прочие шибари. Я сдвинулась ещё чуть назад, чтобы точно дотянуться до вожделенного снаряда. Лёва со счастливым стоном навалился сверху, довольно собираясь впечататься страстными лобызаниями в мои губы.       Кажется, схваченная за ножку табуретка свистанула в воздухе. Раздался грохот удара, треск и мужское тело обмякло, отвалившись в сторонку и рухнув с кровати. «Блять, шуму наделала…» — спешно пронеслось в голове, когда я торопливо поползла к вещам рогатого, чтобы найти ключ от балкона и поскорее унести ноги и прочие потроха подальше из Ада.       Внутренний мат от того, сколько у него барахла, и огромное количество карманов, в которых можно было заплутать. В брюках ничего, кроме айфона, не было, в жилетке кольцо в коробочке с огромным рубином, от размера которого я охуела, но быстро расхуела обратно, ибо время поджимало. Рука уже дёрнулась к рубашке, недоверчиво думая о том, что надо быть идиотом, чтобы в нагрудные карманы ключи убирать, когда снаружи в замке входной двери раздался щелчок открывающегося замка.       Я торопливо сиганула обратно на постель, взлохматив волосы, приняв томную позу оголив ляхи и приспустив бретели.       В комнату с подносом вошёл Рондент. Советник любопытно огляделся по сторонам, отметил начальника на полу, и удивлённо икнул. После чего, посмотрел на меня, с кошачьей улыбкой выбирающуюся из постели. На лице читалось, что у нас тут очень интересно, но нихуя не понятно.       — А-а-а… а чё шеф на полу лежит? — выйдя из ступора поинтересовался коротышка.       Я пожала плечами:       — Он тут хозяин. Где хочет, там и лежит. Поднос на трюмо поставь…       Взгляд выхватил второй снаряд похожего образца.       — А чё голый?! — советник послушно поплёлся к трюмо.       — В душ собирался. — нервно ответила я, незаметно подкрадываясь ко второй табуретке.       — Хм… Так, а табуретка зачем на рогах?..       — Ролевые игры! — буркнула я, совмещая траекторию опускающейся табуретки с его темечком. Рондент рухнул на пол рядом со своим шефом, — Дохуя вопросов задаёте, батенька…       Я поправила платье, и понеслась со всех конечностей обратно к барахлу Лёвы, вовремя вспомнив, что через коридор не уйду, поскольку лифт на отпечаток моей ладони не настроен, а искать лестницу банально времени нет. Ключ действительно вывалился из нагрудного кармана рубашки. Сверкая пятками, я понеслась к балкону.       Щелчок замка, и ветер свободы ударил в лицо. Выдохнув, я на всякий случай оглянулась, и взлетела, остервенело работая серыми крыльями. Запоздало доходило, что после такого рандеву, Лёву можно переместить из списка воздыхателей в список врагов. Впрочем, хуй знает… Может, его ебанутость на этом только утвердится в мысли, что такую бабу он всю жизнь ждал…       «Время покажет» — внутренний вздох, от того, что наконец увидела корпус адского факультета. Взгляд выше, и голубое небо у разлома возле школы. Оглянувшись, чтобы удостовериться в отсутствии погони, я пробкой вылетела на поверхность, приземляясь на край обрыва…       Прямо перед носами недовольных Геральда и Мисселины.       — К директору. Немедленно! — рыкнула Мисс.       «Лёва, тiкай з городу! Тобi пiзда!» — мрачно подумала я.