"Охота на альбиносов" или "К чему приводит шифтинг"

      Ости ещё дрыхла после вечерних возлияний, когда я бесшумно выскочила из комнаты, собираясь на пробежку. Не для того, чтобы сало растрясти, а чисто мозги проветрить. Прошлый день оставил много не озвученных вопросов, но порывистость альбиноса за остаток дня немного сменила мой гнев на милость. До «дела» не дошло, но поваляться в обнимку удалось. Странно, что никто не спалил. Впрочем, что-то мне подсказывало, что Ости уже всё просчитала, когда уходила из комнаты, и едва ли ждала меня на крыльце через заявленный час. Появилась под утро, увалившись в постель, пьяно хихикая, и спрашивая, куда я спрятала альбиноса и в каком он состоянии: живой или труп, раздетый или одетый?.. Пришлось заботливо притащить свой любимый тазик, стянуть шмотки и голую загнать под одеяло, не имея сил возиться с переодеванием соседки в пижаму.       Феня тем вечером скандал пресёк самым подлым образом. Запал отвалился, когда нависшее тело придавило к койке, нашёптывая с придыханием извинения, обещания и грандиозные планы на ближайшую пятилетку, которые реализуем с его слов вместе, как только из дерьма выберемся. Сдалась, старательно пытаясь заткнуть голосящего во всю силу червячка сомнений. Спустя час с лишним возни, когда окончательно стемнело за окном, и чей-то локоть дёрнувшись вырубил ночник на прикроватной тумбе, Феня, кажется, выпал из реальности, скрутив меня в бараний рог, обняв и блаженно засопев. Недосып начал получать последствия. Я нервно прислушивалась к шагам в коридоре, честно не шевелилась час, уткнувшись носом в мужскую грудь, чтобы смог отдохнуть, но, когда шея и руки затекли, пришлось всё же растолкать и отправить в собственные пенаты.       Альбинос просыпаться не торопился, предлагая дать Ости ключ от его комнат и отправить спать туда. А он, дескать, у меня тут до утра останется. Увещевания, что, если всплывёт, как он утром вышел из нашей комнаты, улетели в трубу. Снова сгрёб в охапку, ворча, что если выспится, то готов даже на казнь. Я уже паниковала, когда всё же соизволил подняться, потирая недовольное, заспанное лицо руками. Условившись насчёт выходных всё же свалил. Я смотрела на свой основательно помятый и встрёпанный вид в зеркале и тупо хихикала, когда шаги в коридоре стихли. Платье сбилось, почти оголив задницу, бретельки спущены, как и декольте сползло на уровень, почти перешагивающий рамки приличия. На плече и шее наливалась пара смачных засосов. Невольно вспомнился «Секс», и я вздрогнула. Пришлось помотать головой.       Впрочем, эйфория отпустила, когда я уползла в душ. Уже стоя под упругими струями второй раз за вечер, подумала о том, что Ребекке может хватить любопытства попедалить к Фене на ночное рандеву. Возникло стойкое желание переодеться, высушиться и сломя голову нестись к преподавательским спальням, чтобы бдительно следить за его дверью. Пришлось осадить тревогу, хоть и с трудом.       «В конце концов, обещал, что больше на неё не поведётся. За одно и проверим — не пиздобол ли он часом…» — успокаивая саму себя, гоняла в голове мыслишку.       А дальше… Ости, амбре алкогольных испарений, икота, хриплые просьбы дать попить и пистолет с одним патроном, перемежающиеся с клятвами «шоб я ещё раз столько вылакала…». Беспокойная ночь, то и дело возвращающая меня мыслями в комнаты альбиноса, на широкую постель, к руке на сиське и блаженному сопению в ухо. Вот только рука сейчас может обнимать Ребекку. «Пизда ему в таком случае…» — агрессивно и ревниво рыкнул внутренний голос.       Подтянув носок, я заправила шнурки кроссовок под «язычки» и неспешно припустила вдоль стены школьного замка. Солнце уже встало, было свежо, даже прохладно. Следовало пошевеливаться, чтобы не замёрзнуть… Бессмертное тело почти не уставало, дыхалку я экономила, сигареты, к слову, всё равно держала в прикроватной тумбочке «на чёрный день». Стоило при Сатане заикнуться, мне бы ящик притащили, но пока я старалась не увлекаться, оставляя сиги только для моментов возлияний. Трусцой навернув круг вокруг школы, я припустила к парку, стараясь надышаться действительно чистым воздухом.       Невольно вспомнилось, что когда осталась без работы и упоролась в фанфики, любила засиживаться до рассвета. Когда весной солнце вставало до общепринятого подъёма и район спал, воздух пах почти так же — свежо, сладко, насыщенно и чисто. И всё же не так, но куда приятнее, чем, когда все садились за руль и ехали на работу. Иллюзия «мёртвого мира» с живыми обитателями рассеивалась, превращая столицу в муравейник. Очередная волна мыслей о том, что было бы любопытно узнать, как там все без меня. Не желание посмотреть на их слёзы и услышать, что не таким уж говном я была… Просто посмотреть на паззл из которого выпала не самая важная деталь, но которая нарушила целостность. Может, даже целостность чего-то важного.       Выруливая из-за живой изгороди, чтобы обогнуть фонтан и уже бежать обратно для принятия душа и подготовки к занятиям, я почти влетела в…       — Осторожнее… — Ребекка поморщилась, за плечи придержав меня, и отстраняя подальше. Брезгливость сменилась удивлением, после чего насмешкой: — Какое невероятное везение…       Я выдохнула сквозь сжатые зубы:       — И вам доброе утро. — попытка обогнуть её, чтобы продолжить маршрут, прервана одним шагом, перекрывающим дорожку, — У вас есть какие-то вопросы? Я открыта для диалога в промежутке между занятиями, но не сейчас.       — Полагаю, у тебя нет выбора. И я не отниму много времени. Всего лишь хотелось своими глазами взглянуть на хамоватую русскую, неведомо каким образом оказавшуюся на Небесах, ещё и лидирующую среди Непризнанных…       «Да ты, блять, прямо нарываешься на комплименты…» — внутренний оскал заставил бы убиться от зависти собаку Баскервилей. Всё же остановилась, уперев руки в бока и без перехода начиная растяжку под недоумённым взглядом серафима.       — Ну, раз уж вы так любите делать выводы до полноценного знакомства, могу озвучить пару наблюдений. И, знаете, озвучу, даже невзирая на ваше желание. — я приторно улыбнулась: — Во-первых, уровень хамства вы самостоятельно установили, панибратски обратившись ко мне, словно к старой подружке, хотя мы даже кофе не пили, не говоря о чём-то покрепче и на брудершафт. Во-вторых, я не ваша подчинённая, которая по первому требованию обязана осадить коней, бросить дела и уделить время. Ну и, наконец, в-третьих, у меня нет никакого желания тратить на вас это самое время.       Опешившая Ребекка стояла на месте открывая и закрывая рот, не находясь, что возразить. «Вот и славненько…» — хмыкнула я, всё же обогнув её и потрусив дальше. В спину ничего не долетало, хотя могла поспорить, что между крыльев сверлит огорошенный взгляд, который наполняется гневом. Ещё бы — какая-то сопля без году неделя отрастившая серые махалки пытается высказать своё «фи». Мне было плевать: ёбнуть в меня силой не попытается — школа на уши встанет. Догонять выше её достоинства… Подгадить, правда, может, но хотелось верить, что тоже не станет распыляться. Да и каким образом? Я даже пью реже с недавних пор…       Поворот, ещё один, огромная чаша фонтана, двадцать приседаний, пятнадцать отжиманий от бортика, минута планки. Внутренний ржач о том, что планировала только пробежаться, чтобы мозги проветрить, а вышло вон оно как. Невольно проскочило, что Ребекка почти на полголовы ниже меня, субтильная, слишком «острая»… Очередной всплеск ревности: Феня по молодости западал на кукол, а теперь зацепил внимание за меня — более округлую, более мягкую физически и далёкую от кукольной эталонной красоты. Разборчивость, или подкралось понимание, что более пухлые дамы налево не ходят?.. Внутренне хмыкнув, от воспоминаний о Сатане, почему-то представила мамашу ЛюциХера примерно такого же формата, как Ребекка.       Закончив внеплановую разминку, наврернула ещё один круг и побежала обратно.       «Да ёб твою мать… Чё ты всё никак не отвалишь?..» — тоскливо вздохнул внутренний голос, когда увидела Ребекку в той же позе и на том же месте. Заметив меня, серафим подобралась, уперев руки в бока, чуть расправив крылья, чтобы перекрыть выход. «Да я как бы и перелететь могу, если захочу…» — усмешка, но всё же мне было любопытно, чего она так упоролась в желание со мной лясы поточить.       — Мы не закончили?.. — подбежав и копируя позу, поинтересовалась я.       — Не закончили. — настороженный кивок, — Я не позволю с собой так говорить какой-то сявке, и…       — Простите, Миссис Уокер, а вам вечнозастывших тут лет сколько?       — Т-тридцать пять, но какое это имеет…       — А мне тридцать один. Сявка уже выросла. Так что…       Ребекка нахмурилась:       — Как тебя вообще в этом случае сюда занесло?..       «Самой интересно…» — внутренний вздох, но очередная улыбка:       — Не имеет значения. Я здесь, и обратно меня уже явно не отправят.       Она помотала головой:       — Так, стоп… куда-то не туда разговор покатился. Нам нужно побеседовать с глазу на глаз.       — Беседуйте. Кто ж вам, серафиму, запретит? Только не сейчас.       — Немедленно! — рявкнула Ребекка.       Кажется, остальные от такого должны были ссаться под себя. Со мной не сработало. Только бровь приподняла, скептически оглядывая багровеющую от моего похуизма белобрысую.       — Не надо так психовать. Нервные клетки не восстанавливаются. — я улыбнулась, раскрыв крылья и перелетая забор.       — Кейт… — рыкнули за спиной. — Десять минут, и можешь быть свободна.       Я со вздохом развернулась, едва ноги коснулись дорожки:       — Чёрт с вами. Выкладывайте. Мы на разборки больше времени потратили.       Снова потеряв преимущество, Ребекка нервно дёрнула себя за манжеты платья, поправляя идеально сидящий наряд. Мгновение, и распрямилась спина, взгляд стал презрительно колючим. Своего добилась, можно продолжать выёбываться. Подойдя ближе, мадам пристально всмотрелась в мои зрачки, пытаясь вычитать мысли и события. «Да ты храбрая…» — внутренне хмыкнула я, всматриваясь в ответ и подбрасывая в её подсознание мысль, что под юбкой платья «поехали» колготки. Ребекка охнула, судорожно задирая платье до колен и осматривая тонкий капрон на предмет «стрелок».       Вторая попытка. Я вежливо наблюдала, всеми силами гася ржач. Снова пристальный взгляд. В её разум улетел образ запутавшегося в волосах паучка. Над парком пролетел оглушительный визг. Несокрушимый серафим трясла пальцами волосы, взлохмачивая идеальную укладку в поисках несуществующего насекомого. Скрыв хохот за кашлем, я прикрыла улыбку рукой и вздохнула:       — Нервы ни к чёрту. Вы бы в лазарет сходили. У них сто процентов есть успокоительное.       Ребекка замерла на месте тяжело дыша. В глаза больше не смотрела, вообще стала багровее, чем Феня в первое совместное утро и после знакомства моей задницы с его стояком через пижамные брюки. Торопливая попытка привести себя в должный вид. Взгляд в сторону, поджатые в нитку губы.       — Отступись.       — Ч-чего? — я хлопнула глазами.       «На Феню реально что ли глаз положила, сучка белобрысая?! Или о чём она вообще?..»       — Того… — серафим нахмурилась, снова превращаясь в глыбу льда, — Мы обе понимаем, что тебе здесь не место. Не твой мир. Я выясню, как ты здесь оказалась, и мы организуем переправку «по месту жительства». Но когда это случится я не берусь даже предположить. Потому прошу тебя отступиться сейчас.       — Конкретнее. — показалось, что у меня лицо окаменело.       Закатив глаза, Ребекка раздражённо пробормотала:       — Что ж ты бестолковая-то такая?.. Вики должна быть лучшей. Пойти по моим стопам, переплюнуть, так сказать. А в итоге задавленная авторитетом где-то в хвосте едва плетётся. Потому я хочу предложить тебе сделку…       Мои брови почти сбежали на спину:       — Так. Стоп… С какого перепуга?       Не обратив внимание, серафим продолжила:       — Сделка будет заключаться в следующем: я не буду рыть информацию о том, как тебя сюда занесло, не буду разговаривать насчёт переправки. Более того, по завершении обучения, у тебя будет невесть какая, но должность в цитадели. Курьером или что-то в этом роде. — кривая усмешка, прошедшийся по моему телу взгляд: — Может, похудеешь от беготни.       Клапан сорвало. Я честно пыталась быть вежливой лапочкой, выбешивая исключительно культурно. Но стебать своё сало в праве только я и никто кроме. Несколько плавных шагов навстречу застывшей мадам позволили встать почти вплотную, сверху вниз глядя в льдистые глаза, которые, кажется, только сейчас начали бегать в предвкушении пиздюлей. Мне-то было похуй на её регалии.       Вежливо и мило улыбаясь, я проговорила:       — А теперь слушай сюда обеими ушами очень внимательно. Я добрая до поры. Очень терпеливая, это тебе подтвердит любой преподаватель. Но если меня доводят и начинают унижать, я могу очень сильно разозлиться. И, поверь, мне терять нечего. Небытие? Высылка к своим? Хоть сейчас. Но если я ещё раз услышу, как твой паршивый язык песочит мою фигуру, мои мозги и мои поступки, я из твоих волос свяжу себе носки. — улыбка стала шире и плотояднее: — Усекла?..       Хриплый шепоток:       — Что ты себе позволяешь?! Я — СЕРАФИМ!       — Хоть внебрачная дочь папы римского. Мне до звезды…       — Один удар и от тебя не останется мокрого места! — прошипела Ребекка.       Я хмыкнула, отступая, и разворачиваясь к школе:       — Валяй. Только помни, что после этого тебя выпрут из совета, из цитадели и все твои достижения покатятся коту под хвост. А, и ещё… Вместо того, чтобы меня травить, чтобы, как ты выразилась, «отступила», лучше бы дочери внимание уделяла. — я скривилась, вспомнив собственную мать, — Забитый чайник, которого родители недолюбили это ещё хуже, чем… А, впрочем, куда тебе с твоим гонором…       Вяло отмахнув рукой, я неспешно втопила в сторону школы. В ушах свистел ветерок, в душе подвывала дыра. В голове выстраивалась хитровыебанная схема, чтобы убить двух зайцев одним махом. Уже в дверях обернулась, рассматривая опустевший вход в парк. Едва ли златокрылая пошла переваривать услышанное, да и вообще были сомнения, что уловила хоть что-то из озвученного. Но по крайней мере в спину не долбанула. Какое-то понятие чести есть в бестолковке, как мне невероятно хотелось верить. И всё же, было обидно…       «Ещё один такой высер, и кому-то не поздоровится, невзирая на статусы и чины. И похер, что сама потом полечу в Небытие первым рейсом…» — с предвкушением думала я, пробегая четыре пролёта по лестнице, и сворачивая в длинный коридор женского крыла общежития. Ещё несколько шагов, провёрнутая дверная ручка, и я вкатилась в комнату. Настроение болталось на грани «ебись оно всё конём» и «похуй, прорвёмся!». Хотелось жрать и в душ. Порядок был произвольный.       Ости приподнялась на локте, с трудом держа взлохмаченную голову, и присвистнула:       — Я чё, вчера твоего седого засосала?..       — С чего ты взяла?.. — я удивлённо хлопнула глазами, глядя на соседку.       — У тебя табло перекошено так, словно убивать собираешься кого-то. Вот я и уточняю: завещание стоит писать, или я не при делах?.. — хрипло хохотнула демоница, откидываясь обратно на подушки.       Дёрнув плечами, я вытянула из шкафа полотенце и чистое бельё, и поплелась в душ:       — Тебе не нужно, но можешь подсказать распорядителя и адвоката Ребекке…       Послышался второй присвист:       — Ты уже успела с ней тесно познакомиться?!       — На свою и её беду. — я хмыкнула, — Аспирин на тумбочке, минералка в бутылке рядом с кроватью на полу. Будешь вставать, не наступи в тазик.       Ости застонала:       — Я что, блевала?!       Хихикнув, я посмотрела на набранную в таз воду, на случай, если это всё же произошло бы:       — Нет, но до сортира не доползла.       — Пизде-е-ец… Вот это позор!.. — Она свесилась с кровати, заглядывая в таз: — Слушай, ты свой юмор на мне хоть не тренируй. Это ж вода!..       Я улыбнулась:       — Первый этап протрезвения вступил в силу: мочу от воды ты отличаешь… — пришлось шустро запереться в ванной, уворачиваясь от брошенного в себя тапка. — Таблетку прими.       — Спасибо… — буркнули из комнаты.       Вода в душе смывала пот и лишние мысли. Точнее, большую их часть. Невзирая на внутреннюю браваду, обида пришпорила. Мозг определил цель, оставалось лишь распределить роли и начать действовать, но не так импульсивно, как у меня это происходит обычно. Поэтапно, плавно, чтобы не спугнуть. «Королева дворцовых интриг, мать твою…» — хмыкнула я внутренне, выполаскивая волосы.       Вытирание, бельё. В зеркало старалась не смотреть. Я себе и раньше не слишком нравилась, но после тычка носом в проблемы с внешним видом всё обострилось. Не всегда удаётся выезжать на обаянии и шуточках «за триста». Иногда против природы сложно переть, особенно когда доподлинно знаешь, что на этапе получения смазливой моськи уснула в очереди за сиськами. Последние, собственно, свободно перекатывались в лифчике, наводя на мысли, что надо было брать на размер меньше, но переодеваться было уже лень. Оставила как есть, подтянув бретели и подогнав буфера почти под горло.       Когда я выбралась из ванной, Ости уже стояла со стопкой полотенец под дверью, нетерпеливо притопывая ногой. Довольный стон от того, что комнатушка уже для неё прогрета, и дверь за тёмными крыльями захлопнулась, снова оставляя меня одну. Взгляд пробежался по содержимому открытого шкафа. «А чего бы, собственно, не выебнуться?..» — я хмыкнула, вытаскивая белое платье, чем-то смахивающее на наряд серафима, но скромнее. Немного возни, и всё встало на свои законные места. Смотрелось немного аляповато, но опять же, кто-то нарвался на «урок», и я его преподам.       Выбрав туфли на самом высоком каблуке, на случай нужды во втором раунде баталии, чтобы быть на голову выше, я с усмешкой разметила макияж в светлых тонах и начала свои шаманские пляски с тем, чтобы сделать черты выразительнее.       — Опять двадцать пять… — буркнула Ости, придерживая «чалму» из полотенца на голове, покидая ванную: — Выяснили ведь уже, что ты при всём желании ангелом не будешь. Да и шеф будет палки в колёса вставлять наверняка.       Я отмахнулась:       — Это антураж. — вспомнились слова «знакомого масочника»: — Образ артиста начинается с одежды. Сегодня я не на подтанцовке, а на главных ролях, так что…       — Что случилось-то, и какой план? — Демоница шагнула к своему шкафу, двигая вешалки; — Кстати, спасибо за заботу… Это было неожиданно.       Удивлённо покосившись на её румянец и торопливый нырок в шкаф, я удержала спокойную мимику, поинтересовавшись:       — А что, в дружбе можно забить хер на состояние того, кто тебе дорог?       Демоница выглянула из-за створки, роняя полотенце:       — У демонов дружбы не бывает. Мы — потребители и слишком себе на уме. Делаем, что хотим, не считаясь с мнениями и требованием окружающих. Никакая дружба, или даже приятельство не выдержит.       Пожав плечами, я продолжила размазывать кистью тональник:       — При этом ты, выходит, пошла вчера против собственной природы, когда помогла мне справиться с тем, что произошло при появлении Ребекки. Да и по Фенцио прошлась ядовито, явно не для того, чтобы эго потешить, а из беспокойства за меня. Поправь, если нет. Тогда больше эту тему не затронем, и я приму правила этой игры.       Ости села на край своей постели, опустив на колени вынутую одежду, продолжая таращиться в раскрытый шкаф. В её голове явно вращались шестерёнки, переваривая услышанное. Взгляд любопытно сместился на меня, оценивая «боевую подругу». Чертовка поджала губы, откинувшись спиной на постель и раскинув руки.       — Почему с тобой всегда всё через жопу? С первого дня… Я ведь уже говорила, что ни одна соседка со мной в комнате не уживалась. Всех до единой вытравливала. Ты подзадержалась, потом все эти приключения на попойках, хохот, спуск к смертным, разговоры… Шеф, опять же. Раньше он на меня внимания не обращал, после того, как отца отстранили от должности. Теперь мать обмолвилась, что с ней даже здороваться в замке стал, когда по работе пересекаются. — она вздохнула: — Может, ты и права. Дружба, которую я пока не совсем понимаю, но попробую.       Я хмыкнула:       — Хватит телом сверкать. До занятий полчаса, а надо ещё на завтрак успеть. Ещё и первое занятие с Фенцио. Опаздывать нельзя.       Ости поднялась, натягивая брюки и топ:       — Вообще, тебе пора требовать от него преференции за все шашни и старания. Кстати, как вчера прошло?       Я пересказала кратко без деталей, как закончился для меня вечер, оценив скептическое выражение лица демоницы после всех обещаний, выслушала короткое «ну-ну», после чего была отловлена и усажена на постель. Пять минут возни с укладкой в заботливых руках Ости, и образ получился вполне приятным глазу. Ребекку не переплюнуть, но внимание привлечь удастся. Чертовка с хохотом поиграла бровями и волоком потащила меня в столовую.       Перехватив завтрак, мы уже на последних секундах ввалились в аудиторию почти перед самым Феней. Заняв свободные места, раскрыли учебники и свитки под конспект. Послышались шаги за спиной, которые я сейчас уже могла узнать из сотни. Оборачиваться не стала. За меня это сделала Ости.       Прозвучало шёпотом сакраментальное:       — Что за нахуй?!       Иллюзия благополучия дрогнула, и я всё же подняла глаза, глядя на альбиноса в сбруе прежнего имиджа из балахона, плаща, с распущенными патлами. Без посоха, правда. Сглотнув, вперилась в ангела, как баран в новые ворота. Феня, в свою очередь, добрался до своего места, обернувшись к нам. Уровень ахуя достиг апогея и стал взаимным. Белокрылый изумлённо таращился на меня, как сутками ранее на Ребекку, даже не моргая. Дрогнули крылья, плотно прижавшись к спине.       Кто-то кашлянул, и оцепенение рухнуло. Фенцио одуплился первый, торопливо устроившись за столом, продолжая искоса поглядывать в мою сторону. Началась лекция. Записывала на автомате, даже не расширяя отсебятиной наблюдений. В голове металось что-то странное. Не удавалось вычленить. Это он после вчерашнего что ли обратно в скорлупку забился? Какого хера?! Внутри исподволь поднималась злость. Не просто поднималась, а уже готовилась выплеснуться потоком душевного дерьма на всех в округе. Утренняя перепалка с белобрысой добавляла остроты, Фенин образ, вернувшийся в нелюдимость ярости, собственное непонимание происходящего досыпало в этот коктейль отчаяние.       Занятие тянулось бесконечно долго. Я уже не представляла, что будет дальше, перебрав в голове все детали и возможные исходы. Что, если Ребекка выловила его после меня и тоже вынесла мозги? Если сам подумал, что раньше было проще, чем менять жизнь сейчас, решил всё начатое забросить и двигаться, как собирался? «Помрёт ведь, если всё оставить, как есть…» — тоскливо выл внутренний голос. Стало действительно страшно. И я даже не знала, готова ли сейчас попробовать переговорить о произошедшем, или всё-таки не стоит лезть под горячую руку…       Под конец занятия я упрямо сунула пергамент в парту, закрыла книгу, продолжая таращиться в стол.       — Свободны. — пауза, — Кейт, задержись…       Кивнула, оставаясь на своём месте, глядя, как пустеет аудитория. Ости торопливо ретировалась, сообщив, что будет ждать на следующем предмете с кофе. Кажется, если бы не направление её происхождения, перекрестила бы на удачу. Сочувствующий взгляд, вздох, и она ушла. За последним студентом закрылась дверь, и повисла тишина.       Снова инициатива альбиноса, застывшего за преподавательским столом:       — Неожиданное преображение.       — Взаимно. — ответила я, стараясь не смотреть в глаза.       Он усмехнулся:       — Испугалась, поди?       — А ты бы не испугался после вчерашнего вечера? — я поджала губы, всё же подняв взгляд, рассматривая усмешку: — Объяснишься?       Вздох:       — Сказал бы, что нет, но, кажется, я уже не в праве всё бросить, как есть. И после вчерашнего в том числе. — усмешка стала чуть шире, чуть мягче, взгляд потеплел: — Решил её не искушать. Уедет, опять верну балахон в шкаф и будет, как раньше: брюки, рубашки. Так что… подстрижка откладывается до окончания проверки школы…       Кажется, из меня воздух выпустили. Издав стон облегчения, я опустила голову на скрещенные на парте руки, чувствуя, как паника начинает потихоньку рассасываться. Почему-то дрожали пальцы и хотелось начать хныкать от схлынувшего адреналина. Сдержалась с трудом и исключительно потому что косметика потекла бы.       — Понятно… — хрипло ответила я, — Что за проверка-то хоть?..       — Понятия не имею. — хохотнул Феня, — Твоя очередь объяснить маскарад. Уже, кажется, определилась с тем, что демоном стать больше шансов. А тут такой образ…       Голову от рук подняла, криво усмехнувшись:       — Не нравится?       — Скорее наоборот. — он проследил за моей рукой на которой виднелся янтарный браслет, и вздохнул: — Встань хоть, покажись полностью…       Я послушно поднялась из-за парты, подходя ближе к его столу. Щелчки каблуков звучали как молоток судейского вердикта по каменному полу. Ангел окинул меня задумчиво-благожелательным взглядом, концентрируясь на деталях собирательного образа. Пожалуй, я впервые видела набор его эмоций, не смешанный с сарказмом и ядовитостью. Так смотрят мужчины, заинтересованные не в одномоментной связи. В своей жизни я видела их не так много, а обращённых на себя так и всего пару раз. И всё же, почему-то внутри стало теплее.       Альбинос поднялся со своего места, делая шаг вперёд. Рука дёрнулась, чтобы поднять моё лицо, как обычно, но каблуки сегодня нас в росте почти сравняли. Ну, может, на пол сантиметра ниже была.       Вздох:       — Плащ, белые крылья, и хоть сейчас в совет. — заправив за ухо выбившуюся прядь моих волос, тихо проговорил он, вздыхая: — Всё же жаль, что светлое начало в тебе гаснет. Невероятно жаль.       Я сглотнула:       — Так может, стоит дать полукровке то, что он ищет и освободить от условного запрета всех, включая себя?       Повисло молчание, прерываемое только шумом из коридора и нашим дыханием. Внимательный взгляд без чтения мыслей всматривался в мои глаза:       — Может, ты и права. — скользнувшие по щеке пальцы: — И всё же, я свою перемену объяснил. Твоя очередь…       Хохотнув, я чувствовала, как через слои макияжа пробивается нездоровый румянец стыда:       — Утром с Ребеккой поскандалили, если можно так сказать. Меня обидели, и я решила сыграть в пародию на серафима. — лукаво, хоть и с горечью усмехнувшись, я добавила чуть тише: — Понимаю, что глупо. Я не она. Не то тело, не тот характер, внешность…       Ангел закатил глаза:       — Ну и дура… — рывок за затылок.       Губы встретились, заставляя податься вперёд. Из мозгов вылетело, что опять дверь не заперта. За цугундер и на виселицу было не просто прогнозом, а самой явной перспективой. И всё же, раздухарившийся Феня притиснул меня к книжной полке, продолжая проваливаться в общее удовольствие с отчаянностью мазохиста.       Попытка отстраниться:       — Поймают.       — Зато помру счастливым… — улыбнулся альбинос, возвращаясь к прерванному занятию. — а теперь помолчи…       Время стёрлось, место стёрлось. И даже то, что в затылок больно упиралась книжная полка — тоже побоку. В голове мельтешили и рассыпались, с каждым движением мужских губ, страхи. Стала ловить себя на мысли, что я в какой-то мере как и он. Неуверенность в себе, внешняя нестандартность, выход за клише общепринятых визуальных норм. Опять отщепенцы, волей судьбы (и моего «ретроградного меркурия») нашедшие друг друга. Поцелуй не прекращался. Внутри разлетались салюты, и мне отчаянно казалось, что сейчас я нашла новую точку отсчёта. А что там решит выкинуть Ребекка — решим мимоходом, в процессе дальнейших разговоров.       Феня наконец отстранился, хохотнув от моего румянца на щеках.       Я смутилась:       — Ну, знаешь… Не каждый день меня преподы засасывают.       — Что за сленг, мисс… — притворно ужаснулся альбинос, оступая обратно к столу. — Шуруй, скоро урок начнётся.       «Миссис, вообще-то, ну да похуй… Тут оно уже не важно…» — я выдохнула, направляясь к выходу. Почему-то тряслись руки, а внутренние весы между «светом» и «тьмой» снова пришли в движение, почему-то выравнивая чаши на один уровень. Уже на пороге аудитории обернулась, ловя взгляд. Задумчивый, взвешивающий. Могла поспорить, думал примерно о том же. Свалившееся на седую голову рыжее «счастье», всё перевернувшее с ног на задницу, которое и бесит, и веселит в равной степени. Хотелось верить, что всё получится. И пофиг на затраченные силы и нервы, лишь бы вышло, как надо.       Пройдя холл насквозь, я шагнула в полупустую аудиторию. Ости сидела за последней партой, потягивая кофе из своего стаканчика и кивая на мой. Благодарно улыбнувшись, я снова осуществила краткий пересказ случившегося. Чем мне нравилась демоница — почти никогда не давала советов, если не просили, или чувствовала, что это лишнее. Просто уши, с которыми можно было при желании поделиться откровениями. Я вообще стала замечать, что вокруг меня собирается снова разнокалиберная тусовка. Колючая Ости, трепетная Лора, хихикающая Мими… Мисселину «подругой» не назвать, но учительница после приснопамятного экскурса в мир эротики и порнографии через мои воспоминания, сейчас не редко заводила какие-то пространные диалоги по пути в школу после занятий.       И мужики — двое из ларца. Временно пропавший Лёва, активировавшийся Феня… Про сынков я старалась не думать. Понятно, что ни один ни второй не в восторге. С другой стороны, Лёва был прав — взрослые мужики, сами несущие ответственность за свои решения, и сами готовые расхлёбывать последствия.       Аудитория заполнилась, урок длился уже минут пятнадцать, а препода всё не было. Старый демон, конечно, уже блистал маразмом, но на пары никогда не опаздывал. Сейчас что-то было не так. Ещё через десяток минут в аудиторию заглянул Геральд, сообщив, что препода отправили отчитываться по проверке и урока не будет. Оставался почти час свободного времени, которое нам предложили провести на своё усмотрение. Ости радостно рванула в санчасть за обезболивающим после похмелья, я же срулила в парк, чтобы окончательно подумать, как подловить серафима и довести до белого каления.       «Главное, всё же не психовать, а быть сдержанной. Порой, безразличие и похуизм накаляют куда больше, чем откровенная агрессия. Значит и действовать надо тоньше, не напрямую. В конце концов её терпение не безгранично, как бы не старалась… И вообще, крайне странно, что с её уровнем развития не уловила подброшенные мысли в сознании…» — вяло размышляла я, допивая кофе и спроваживая стаканчик в удачно подвернувшуюся на входе в парк урну. Может, конечно, не рассчитывала, что уже что-то из себя представляю… Хрен угадаешь, короче.       Давно облюбованная скамейка перед страхоёбищной статуей манила белизной и прожилками мрамора. Солнце припекало, и мне уже становилось жаль, что я не прихватила с собой учебник. В голове всё равно ничего путного не рождалось. Все идеи сводились к тому, чтобы просто устроить бабий замес, в котором я физически вытяну, но с применением силы провалюсь с вероятностью сто процентов. Устроившись на скамейке, я откинулась затылком на спинку, щурясь на голубое небо, и стараясь всё на время выкинуть из головы.       Что-то послышалось, заставив распрямиться, прислушиваясь внимательнее. «Глюки?..» — хмыкнул внутренний голос, — «Бухала Ости, а крыша подтекает у тебя…». Звук повторился. Смахивал на судорожный всхлип в попытке унять истерику. Я нервно думала о том, стоит ли в очередной раз влезать в чужие дела со своими попытками поддержки и помощи. И всё же, отмахнувшись от предрассудков, оторвала зад от скамейки и поплелась на повторившийся шум всхлипов.       Через пару поворотов показался фонтан, вокруг которого я после рассвета круги нарезала. На бортике сидела Уокер, размазывая по лицу сопли со слезами в равной пропорции. Острое желание свалить возросло ещё на пару градусов, но очередной раз наступив себе на горло, я нерешительно подошла ближе, тихо поинтересовавшись:       — Эй… У тебя, судя по всему не всё хорошо… Чем я могу помочь?..       Девица подняла зарёванную мордаху, недоверчиво глядя на меня:       — Ничем. Это мои проблемы. — очередная трель плача.       «Ладно, похуй…» — я вздохнула, сев рядом, и притягивая девчонку к себе. Порывисто притиснувшись, уткнулась в плечо, продолжая поливать мою одежду слезами. Порой, посыл нахер звучит громче любого крика с просьбой о помощи. Уокер, конечно, в каноне дура-дурой, но даже это поправимо. Здесь она как-то вообще выбилась из концепции. Даже если бы шла по минимальной «славе». Такого безвольного овоща я не встречала никогда, наверное. Слишком ведомая… В «Сексе» я дала ей частично свой характер, здесь, разумеется, этим и не пахло.       Шестерёнки в голове начали вращаться, сопоставляя детали. «Что ж, раз мы имеем перед собой податливую как пластилин девчонку, которая не в состоянии определиться, её прихуевшую по всем фронтам маман, отчаянного альбиноса и бабу-геморрой в собственном лице, то стоит немного перемешать фигуры…» — подумала я. Наметился примерный план, но для этого надо быть ближе и чтобы доверяли. Хуже я делать не собиралась, лучше, возможно, но не так, как того требовала белобрысая.       Вики продолжала всхлипывать, и я нерешительно погладила её по голове, перебирая мягкие густые волосы. Снова шевельнулась зависть — надо добыть хну, покрасить жбан… Действовать, Катерина… ДЕЙСТВОВАТЬ!       Девчонка отстранилась:       — С-спасибо…       — Не за что. — выдавив поощрительную улыбку, я вынула из кармана салфетку, которую давали в придачу к кофе в столовой: — А теперь рассказывай, если есть, чем поделиться, чтобы немного дать голове разгрузку и не спятить.       Вяло махнув рукой, она сморщилась, благодарно приняв бумажный платок и протирая лицо:       — Как-то всё через… жопу… — я мысленно присвистнула, памятуя, что она от нецензурной лексики едва ли не в обморок падала. Девица между тем продолжила: — Вот, вроде, мы одновременно здесь оказались, но у тебя всё гладко пошло в гору, словно уже не первый год здесь, а я в хвосте. Думала, мама поддержит, посоветует что-то: и тут облом. Обложила, гадостей наговорила, назвала позорищем. Я расплакалась, ещё и клеймо слабачки получила. Ещё и… — она смутилась и запнулась, — Ещё и на личном фронте как-то всё очень… грустно.       «Внезапная удача…» — я приподняла брови:       — Ну, с успеваемостью решаемо. С матерью тоже… Сердечные дела, конечно, посложнее. — снова погладив её плечо, я невзначай уточнила: — По кому ж сердечко чаще стучит?..       Вики вспыхнула, как маков цвет, опустив глазки к сжимающим край платья ладошкам, думая, стоит ли раскрывать перед незнакомкой душевные секреты. «Если щас скажет, что Феня… Можно утопить в фонтане…» — язвительно протянул внутренний голос.       — К… Кроули… — пролепетала девчонка.       «А-ХУ-ЕТЬ!..» — внутренний ступор проходить не торопился. Я сидела, хлопая глазами, старательно душа накатывающую волну истерического хохота. Да уж, моя любовь к «постарше» и рядом не валялась. Уокер побила рекорд по воздыханиям об «антиквариате».       Девица, между тем, ждала от меня реакции после своего откровения.       — Ну-у-у… Х… — «сука, не смей ржать!» — Хороший выбор… Чем мотивирован?       — Он такой… Такой милый, такой серьёзный… Такой…       «Старый он блять! До усёру старый!» — орала я внутренне, но старалась сдерживаться внешне.       — Бывает и такое… — максимально спокойно ответила я, на всякий случай уточнив: — А пом… Среди ровесников никто не приглянулся?       Уокер хихикнула:       — Они зелёные и глупенькие… — «а ты прям кладезь серого вещества», — Хотя Дино, в общем-то, ничего… Но я почему-то его не вижу рядом с собой.       «А Кроули видишь?..» — задыхаясь от смеха хрюкнул внутренний голос.       — Но серафим, вроде, женат? Или нет?.. Я просто не интересовалась… — улыбка всё же выскочила, но я напустила серьёзности.       Снова печальный вздох:       — Женат. Но, видать, такая судьба у меня — тянуться к недостижимому…       «Блять… Да он уже на кладбище поглядывает с азартом, и виагру горстями принимать должен, хотя бы для полшестого…» — кажется, внутреннее веселье перешло дозволительные рамки, и я просто прикусила язык. Пора было переводить тему, пока у меня не рвануло окончательно.       — Вот что… Не обещаю тебе серафима с подарочным бантом на заднице, но с учёбой точно можно поработать. А дальше и мать очухается… — «если не на радостях, то пообщаться захочет, хотя бы для попытки воспитать», — И поменьше слёз. Понимаю, что это просто солёная вода, но они не помогут. Тем более, не стоит их показывать перед кем-либо.       Вики хмыкнула, лукаво взглянув на меня:       — Но ты спокойно к слезам отнеслась…       — Меня они немного напрягают, но я готова подсказывать, если ты готова действовать, а не ждать, что всё разрешится само собой. — короткое пожатие плечами.       Девушка улыбнулась:       — С чего начнём?       «С Ости…» — фыркнул внутренний голос.       — С того, что ты сейчас пойдёшь в школу, умоешься, примешь успокоительное и больше не будешь ради истерики пропускать занятия. — удалось произнести это почти спокойно.       Уокер задумчиво кивнула, поднимаясь с бортика фонтана:       — Спасибо, Кейт. — она помолчала, чуть тише добавив: — Знаешь, я не ожидала от тебя защиты тогда, на уроке. И не ожидала поддержки сейчас… Это странно, ведь мы соперники, по сути… Но почему-то за этот разговор мне стало в сотню раз спокойнее. Я, кажется, поняла, что у меня всё получится. Только немного постараться.       Я кивнула, глядя в её удаляющуюся спину:       — Рада, если смогла помочь…       Серые крылья скрылись за поворотом, я зажала рот руками, начиная орать от смеха, как полоумная. В голове скакали мысли о том, с чего так взбеленилась Ребекка. Если доча поведала о подобных амурных переживаниях, то и у меня бы полыхнуло. Стал понятен ор в самом начале появления. Видать наивное дитё рвануло к матери, вывалив всё, что накопилось. Та в ахуе потерялась и в своём характере начала мешать с говном. В итоге…       Застыв, я икнула. Начало доходить, что этой дружбой я подписалась на холодную войну с мамкой серафимом… От этого стало ещё веселее. Снова согнувшись пополам, я поднялась с бортика, так же направляясь в школу. В планах было найти Ости и объяснить наметившуюся подготовку к "побоищу".       Продолжая посмеиваться, я сделала один незаконченный шаг в сторону зелёной арки, когда… На голову опустился холщовый мешок, тело без труда обхватили за пояс, прижав руки к бокам. От степени охренения я даже орать не сразу начала. Дальше тушка плюхнулась на что-то сравнительно мягкое, и мир начал кружиться…       Нет, меня ничем не накачали… просто во что-то заворачивали. Молча и старательно, как шаурму из узбекской палатки… Судя по запаху, в новый ковёр из «Леруа Мерлена». Матерясь, как сапожник, я попыталась брыкаться, орала, что воздуха недостаточно, но едва ли кто-то слушал…       «Узнаю, кто этот Товарищ Саахов — бошку оторву…» — мрачно подумала я, когда ковёр с моим дёргающимся телом подняли в воздух и куда-то потащили…