"Охота на альбиносов" или "К чему приводит шифтинг"

      — Офигеваю с тебя… — призналась Ребекка, когда я закончила рассказывать всю эпопею, приключившуюся в Аду и своё расследование, — Пожалуй, мне бы такого детектива найти, когда погибла под колёсами. Жаль не фортануло. Попались какие-то дилетанты, в итоге так ничерта и не раскрыли.       Я пожала плечами:       — Всё стоит выяснять по горячим следам. Здесь с этим несколько проще.       Кроули оторвался от пергамента с заявлением Сатаны, что нападавший вычислен и заключён под стражу в ожидании казни:       — Порой смертные меня пугают своей находчивостью. Но в данном случае это действительно на руку. — он хмыкнул, потерев глаза пальцами, — Что ж, полагаю, копию этого послания стоит передать в цитадель, чтобы унять панику в совете.       «Да уж, а то этот петушиный выводок так сильно переполошился…» — язвительно протянул мой внутренний голос. Впрочем, мой скепсис на лице довольно быстро стёрла Ребекка.       — Зря улыбаешься. С теми, кто сюда попадает по обмену возни не в пример больше, чем с прочими. Это ответственность, за которую если что можно получить по башке, вплоть до войны. — она сморщилась, чуть тише добавив: — Можно подумать, у нас своего геморроя не хватает… А если ещё учесть, что о тебе информации изначально не поступало, то вообще — тушите свет.       Улыбка на моём лице поугасла. Но всё равно в голове довольно мельтешило, что сейчас не докопаются. Всё по правилам и местному закону. Отчитавшись о поимке Рондента и получив всё же выговор за самовольный спуск в Ад, хоть и плодотворный, я ретировалась к себе в комнату. Вдобавок, теперь я школу без присмотра преподавателей или лично Волкова покидать не имела права. Только с «конвоем», и так, чтобы моя жопа была под контролем, ибо приключения на неё находилось на ровном месте.       Так же удалось сутками ранее через Феню узнать, что убитая Непризнанная для ритуала зачлась невзирая на то, что я не сдохла… «Или всё же сдохла по итогу?..» — озадаченно вопрошал мозг. И тем не менее, память осталась при мне, как и чёткое осознание, что впереди грандиозная кровавая месть. От предвкушения потряхивало. Однако, требовалось всё же выяснить ряд обстоятельств, чтобы не опростоволоситься в дальнейшем.       Занятия на сегодня уже закончились, и я созвонилась с Лёвой, прежде чем выдвинуться в сторону дальнейших пунктов плана. Разрешение на собственноручную казнь было получено, хоть и со скрипом. Поначалу рогатый даже порывался присутствовать, но в итоге стух, просто подписав разрешение и предпочитая получить итоговое донесение о свершившемся кровопролитии. «Вынужденном…» — успокаивал внутренний голос, тем не менее не слишком-то уверенный в том, что мы сможем кого-то прибить. И даже прежние мысли насчёт «око за око» уже как-то не отрезвляли. Только мысль, что в противном случае сдохнет Винч или кто-то ещё из ключевых фигур. А этого допускать не стоило — слишком шатко выстраивался сюжет.       Прихватив из комнаты пергамент с разрешением, я натянула на себя тёмный жакет и побрела к Фенцеславу, чтобы узнать, куда был сныкан осколок, чтобы обряд свершился, как задумано. От последнего, к слову, пиздов прилетело больше, чем от прочих, когда узнал о спуске в Ад. Для справки, бесновался не столько из-за того, что вынудила Лёву выйти из запоя, то есть вовсе не из-за ревности. А только потому что опять была без присмотра. Орал долго и витиевато, ни единого раза не повторившись в длинных матерных конструкциях. Я даже невольно заслушалась. А потом ещё почти сутки дулся, как мышь на крупу, не разговаривал и вообще строил из себя оскорблённую невинность.       Преодолев знакомый маршрут лестниц и коридоров, я постучала в дверь апартаментов альбиноса. За ней стояла гробовая тишина. Постепенно начало доходить, что он мог застрять в учительской, проверяя работы, или вообще пойти размяться-полетать. «К Ребекке точно не пошёл, ибо я только от неё…» — усмехнулась внутренняя ревнивая зараза, всё ещё нет-нет, но ожидающая, что ветер переменится и свистун «усвистает» к блондинке.       Уже планировала идти искать его по школе, когда Фенцеслав вырулил со стороны лестницы, удивлённо приподняв брови, когда обнаружил меня у своей двери.       — Внезапно… — буркнул он.       — Я тоже соскучилась. — пробормотала я в ответ, шаркая ножкой.       — Ну-ну… — Феня всё же усмехнулся, отпирая дверь и пропуская меня внутрь: — Как прошло с Кроули и Уокер?       Я пожала плечами:       — Как и ожидалось. Поудивлялись, получили писульку от рогатого и отпустили с миром.       — Угу, а ещё запретили покидать школу без сопровождения. — насмешливо продолжил список альбинос, — Что дальше?       — Дальше ты говоришь, куда спрятал осколок, и я пойду творить возмездие на свой вкус.       — Щас-с-с… Спешу и падаю!..       Феня поджал губы, уходя в спальню и возвращаясь с чёрным плащиком, от вида которого я невольно вздрогнула — тот самый, который был на нём в каноне третьего сезона истории. «Это фиаско, братан!» — пискнул внутренний голос. С учётом, что для запуска обряда, если с Рондентом я всё-таки разделаюсь, останется только ангел, в голову полезли всякие страшные мыслишки. Плащик был накинут на плечи и застёгнут. Альбинос удивлённо вытаращился на меня, застывшую у двери, едва не съёжившуюся от воспоминаний.       Выдохнув, я чуть подалась вперёд, уткнувшись лбом в его плечо и чувствуя, как руки рефлекторно обняли в ответ:       — Всё в порядке. Просто… Не важно. — мотнув головой, я заглянула в его озадаченную физиономию: — Просто скажи, куда спрятал осколок.       — Я с тобой пойду. — отрезал Феня, нахмурив брови, — У тебя один хрен запрет на выход за пределы школы без «охраны».       Пожав губы, я попыталась отстраниться:       — Плохая затея. Туда даже мне уже спускаться больно, хоть крылья и не до конца белые. И я помню, как Мисселина при полёте на факультет дёргалась. В Аду, как я понимаю, больнее.       — Переживу. — Отойти не позволил, наоборот притянув ближе и подняв мою физиономию повыше за подбородок, — Но одну я тебя больше в этот рассадник содомии не отпущу. Заберём осколок, сделаем, что требуется и назад. Глифт я подготовил. Сегодня у меня останешься…       Я кривовато улыбнулась, но потянулась к его губам:       — Спасибо. Тогда… в путь?       Феня согласно кивнул, чмокнув мой подставленный свисток, и наконец разжал руки. Из комнат вышли как два партизана. Я молча брела рядом, сунув руки в карманы и чувствуя волнообразно накатывающую панику. Альбинос тоже варился в своих мыслях, однако недалеко от выхода из школы повёл меня немного вдоль стены, остановился, огляделся, задрал руку и снял с подоконника высоко расположенной бойницы осколок. Девственно чистый, но который моей крови хлебнул от души.       Я протянула было руку, чтобы забрать, но Фенцеслав отрицательно качнул головой, убирая осколок в карман своего плаща. Снова молчаливый путь к разлому. Пока были не на виду, пара попыток отговорить, набрать Виттора, который уж точно не откажет проводить. Альбинос упёрся рогом, упрямо чухая к порталу в Ад. Я же внутренне болталась на грани между жалостью и благодарностью. С ним действительно было спокойнее многократно, но и жаль, что придётся ради этого испытать боль. Как назло, ещё и Лоя не было. Оборотень после нашего приключения вообще старался в человеческой форме не бывать во избежание проблем на свой хвост.       Уже подойдя к разлому, я нервно поёжилась, но раскрыла крылья, слушая второй шелест, который всё же успокаивал. Пришлось брать себя в руки, чтобы не дёргаться от искр. Фенцио был куда терпеливее, чем я. Летел ровно, спокойно, не показывая, что испытывает какой-то дискомфорт, боль. Вдохновлял, пожалуй, больше прочего… больше прочих…       Не считая покалывания, впрочем, в Ад я уже летела, как домой. Изученный маршрут, громада факультета демонов, вторые пламенные врата от которых я всё же вскрикнула — спину словно обожгло кипятком. Ангел обеспокоено обернулся, чтобы убедиться всё ли в порядке. Я нервно дёрнула подбородком, упрямо следуя к цели. Замок, показавшийся впереди теперь внушал не только восторг, но и вполне трезвые опасения. Уже не угадаешь — чем тут день закончится. И не только из-за самодурства Лёвы…       Приземлились на площадку, спокойно подходя к раздвижным дверям. Знакомый лысый охранник преспокойно и не выёживаясь, отступил в сторонку. От этого торопливого жеста офонарел даже Фенцеслав. Я же только усмехнулась, подмигнув сглотнувшему от паники охраннику. Над знакомой конторкой ресепшена показалась голова секретарши.       Я снова улыбнулась, подходя ближе:       — Добрый день. По распоряжению Сатаны. Вот допуск в темницы…       Девица ознакомилась с подписями, отдала распоряжение по коммутатору и провела нас к лифту. Пискнуло считывающее устройство, мы вошли. Демоница только нажала нужную кнопку и слиняла на свой наблюдательный пост. Двери лифта закрылись, и внутренности привычно попытались вытеснить мозги из черепной коробки. Феня заметно побледнел, но на ногах стоял уверенно. Правда вцепился в поручень, ну а я уже в самого Феню… Так что в общем и целом все остались довольны спуском. Кроме, возможно, Лёвы, который по камерам посмотрит на то, как мы схватились друг за друга, откровенно пересрав.       «О! Знакомые всё клетки!» — подумала я, оказавшись на этаже темниц. Здесь Викуха познакомилась с Зигзой. Нам к нему не надо, и мимо камеры я прошла спокойно. Зато дальше — длинный освещённый факелами коридор. Страж, дежурящий в темницах коротко ознакомился с пергаментом, вручил мне связку ключей, показал нужную дверь и свинтил в неизвестном направлении, словно оправдавшись тем, что «шеф велел». Мне это было только на руку. Феня дошёл до двери со мной с совершенно каменным лицом, и только перед камерой застопорился, осторожно придержал за руку.       Я удивлённо приподняла брови.       — Может, мне с тобой пойти? — поинтересовался альбинос.       — А может быть иначе? — выжав нервную улыбку, я провернула ключ в замке и распахнула дверь, — Спасибо тебе…       Ангел только вздохнул, пропуская меня вперёд.       Рондент сидел на сколоченных нарах, прикованный за ногу к стене, словно собака. Мне даже невольно стало его жаль. В рубашке, штанах, встрёпанный, чумазый, похудевший, кажется. Посвистывал выученный мотив «Короля и шута». При нашем появлении скривился, но предпочёл делать вид, что всё ещё один в камере. Феня вошёл следом за мной и закрыл дверь, чтобы никто не видел происходящего и не слышал. Из кармана показался осколок, перекочевавший в мою руку.       Советник дрогнул. Брови полезли на лоб:       — Непризнанная, ты хоть знаешь, что это за хрень?!       — Знаю. В конце концов ты меня ею прирезал не так давно. Вопрос только один, собственно — нахера, если у тебя, как я понимаю, заданием было выкрасть определённый амулет, а к Сатане я не подкатывала?       Рондент скривился, сплюнув прямо на пол, едва не угодив на мою туфлю:       — Два десятка лет после рождения наследника, Левиафан женщинами почти не интересовался. Ушёл по уши в девайсы свои. Я раскатал губу, думал, что появился шанс. И тут ты, сука, как снег на голову… У него шифер и сорвало! — в мой адрес полетела кривая усмешка, — Я напрягся-то сразу, как узнал, что русская. Шеф все уши по пьяной лавке мог прожужжать своими рассказами о «мировой прабабке». И ведь принесло… Вот и рискнул, заодно «выбрать жертву» для полукровки. Два зайца одним махом… Кто ж знал, что ты такая доёбистая…       Закатив глаза, я проговорила:       — Мозгов нет — считай калека. Я не собиралась с ним сходиться, и ты это видел. Так нахуя?       — Перестраховка… — советник безразлично пожал плечами, мазнув взглядом по осколку в моей руке, — Мстить, небось пришла, шалава?       Феня скривился, закатывая рукава плащика, чтобы дать по морде за дальнейшие реплики:       — Варежку закрой и язык придержи. А то зубы будешь в пригоршне носить… Последние минуты жизни.       — Боюсь-боюсь… — притворно ужаснулся Рондент, тем не менее опасливо отполз по нарам подальше от ангела. — ну, бей, что ли…       Я вздохнула, всё же рискнув подойти ближе и выстроив в своей голове достаточно адекватный монолог, чтобы выяснить необходимое. На крайняк, был талант, но в данный момент мне почему-то отчаянно хотелось, чтобы он осознал собственный косяк. «Ангельское, сука, начало проснулось! Не иначе…» — неожиданно заржал внутренний голос. Пришлось помотать головой, чтобы не отвлекал.       — А теперь слушай внимательно… Мальбонте, конечно, умный… Но могу тебе с уверенностью сказать, что запущенный твоими руками обряд теперь заберёт жизнь Левиафана. Этого ты предусмотреть не мог, не так ли, «влюблённый и безумно одинокий Казанова», мать твою? — я заметила, как глаза советника округлились от ужаса, но я продолжила, начиная блефовать: — Я оттягивала обряд как могла. Меня ведь не просто так сюда запихнули без разговоров и сопроводительных документов. А теперь придётся его завершить. Непризнанную в моём лице зачли… Угадаешь, кто следующий?..       Рондент сглотнул:       — Д… демон…       — Верно. А потом ангел… И поверь, уж лучше так, чем запачкать совесть твоего обожаемого начальника приказом о казни. — я поджала губы, — Однако, позволь спросить, что было твоей частью сделки?..       По камере пролетел вздох:       — Любовь шефа.       Меня разобрал нервный смех.       — Как Мальбонте может заставить его полюбить мужчину, если он определился в любви к женщинам? Под угрозой смерти? Бред… Зато Левиафан погибнет в одной из стычек. Я это знаю. Теперь знаешь ты. Мне не хочется давить, но готов ли ты лишить его жизни такой ценой? — советник обречённо помотал головой: — Хорошо. Тогда несколько вопросов. Первый: где скрывающий энергию амулет?       — В ладони статуи равновесия. В парке у школы. — механически ответил он.       Я кивнула:       — Хорошо…       — Когда и как ты успел у меня осколок спереть? — хмуро встрял Фенцио.       Демон вздрогнул, судя по всему, забыв о том, что мы в камере не одни. Взгляд болезненно скользнул по альбиносу, сложившему руки на груди.       — Ты окно не закрыл в спальне. А я как раз Люциферу от Виттора рубашку приволок для банкета в честь экзаменов. Заметил, и на обратном пути пролез в комнату. — Рондент неожиданно усмехнулся: — В ящике с носками его найти было весьма забавно. Кстати, а чё за разноцветные мягкие квадратики «Contex» в тумбочке были?..       Феня побагровел от возмущения и смущения одновременно. Я заржала от напряжения и идиотизма ситуации. Мужики вздрогнули от неожиданности, покосившись на меня, как на неадекватную, и я потёрла лицо рукой, извинившись:       — Простите… От детей это…       Рондент вскинул бровь:       — От действующих или от будущих?       — От будущих, но и действующим размножаться не дают до срока, — я невольно с усмешкой покосилась на ещё более покрасневшего Феню, — Если пользоваться как надо, а не привлекая фантазию…       Альбинос закатил глаза, не оценив подъёб:       — С этим понятно. Пора заканчивать эту милую посиделку и делать то, за чем пришли…       По моей спине побежали мурашки, и платье под жакетом прилипло к коже едва ли не намертво. Пришлось крепче сжать осколок в дрогнувшей руке. Уже осознавший провал, Рондент спокойно поднялся с нар, распрямившись в свой небольшой рост и подняв голову, открывая шею для удара. Мне отчаянно перестало хватать воздуха. Осколок скользил во вспотевшей ладони и грозил вот-вот порезать кожу. И тут уже незапланированный суицид отправит хрен пойми куда первым же рейсом.       Я зажмурилась и отвела руку назад, убеждая себя, что так «надо»…       «Наказывать за любовь — глупо… Но никакая любовь жизни не стоит…» — в голове образовались качельки, мотающиеся вперёд-назад, чтобы придать решимости. С одной стороны была жалость к «одиноко одинокому одиночке», который отчаянно стремился обрести своё счастье, с другой собственная боль, страх и осознание слабости и беспомощности в тот момент, когда я погибала в туалете, истекая кровью. «И ведь если бы ему удалось… Что стало бы с Фенцио? Что стало бы с Вики, Люциком, Лоркой и всеми остальными, кто может угодить под замес, когда вакханалия начнётся? А с Мальбошей?..» — очередная попытка подсознания напомнить, что это всё же уже законченная история, в которую я угодила чудом.       И только я эту историю, судя по всему, могла изменить…       «Или нет…»       — Не могу… — я опустила голову, — Не могу. Не получается. Почему не получается?..       Феня со вздохом подошёл ближе, забирая из моей руки осколок зеркала и поднимая лицо за подбородок. Только в этот момент начало доходить, что я в очередной раз начинаю заливаться слезами и соплями. Осторожно прикосновение тёплых чуть колючих губ ко лбу в успокаивающем жесте.       — Подожди меня в коридоре.       — Мне нужно… Я сама должна! Понимаешь?.. — отчаянный всхлип.       — Подожди. В коридоре. — твёрдо ответил он, развернув меня к двери и подтолкнув к выходу.       — Ты не должен… — последняя попытка протеста, но осколок он уже отодвинул от меня на безопасное расстояние, — Не надо… Пожалуйста.       Отрицательно качнул головой, за плечи выдворив из камеры. Дверь за моей спиной закрылась. Я опустила голову, обхватывая себя руками и прислонившись спиной к стене. «Ведь не хотела же, чтобы он руки кровью ещё больше, чем есть запачкал…» — выходя из панического штопора подумала я. Попытка дёрнуть дверь, чтобы открыть — провал. Ключи оставались у меня — запер заклинанием, судя по всему. Прижавшись лбом к двери, я всхлипнула, понимая, что только что из-за собственной сердобольности объебалась по всем фронтам.       В голове шумело от притока адреналина и паники. Хотелось сбежать, но я обещала ждать пока всё закончится… Я должна быть рядом. Ради него я здесь, и ради него должна перестать быть рохлей, пытающейся оправдать истинное зло. Вот только пока не получается. Мозг старательно пытался миновать подступающую истерику, но выходило, как и обычно, весьма скверно. Хотелось на ручки, чтобы погладили и пожалели. И плевать, что предстоит, вполне вероятно, поступить как раз совершенно наоборот.       За соседней дверью неожиданно раздалось кошачье мяуканье. Я вывалилась из своих мыслей. Слёзы жаления себя и окружающих вырубились, словно кто-то провернул краник. Я разогнулась, пытаясь вкурить, откуда среди темниц затесался кошак. Да ещё и в мире бессмертных, куда земная живность вообще доступа не имела. Тут вместо голубей субантры, которые из разряда «летающие коровы», вместо воробьёв ученики на крылоборстве, а из собак только Феня и Геральд, когда у первого кофе заканчивается, а второго школотроны доведут…       Истошный «мяв», словно коту наматывали на хвост колючую проволоку раздался ещё громче. Начинало доходить кто чудит… И тем более начинало доходить — для чего. Я криво усмехнулась, подошла к соседней двери и методом тыка, без особой надежды начала подбирать ключ со связки, подходящий к замку. К моему удивлению, один из них подошёл. Дверь распахнулась, явив мне полностью зеркальную камеру, отражавшую меня любимую со всех сторон. И «по ту сторону» одного из зеркал сидел чёрный до непроглядности кошак.       Я вздохнула:       — Ну, допустим, привет, Мальбонте…       Кошак запнулся посреди очередного «мява». Если бы не был чёрным, думаю, я бы различила, как у него брови приподнялись. Короткая вспышка, и в отражении появился канонный силуэт, сотканный из пламени. Страхоёбищный, в какой-то мере… Но всё равно не внушал паники, памятуя, что там в итоге недолюбленный двухметровый лось, который хочет навтыкать люлей всем, кто его запер в двух измерениях.       По камере прокатился рокот:       — Склонись передо мной, смертная!..       — Вторая попытка тоже хреновая. — я усмехнулась, сложив руки под грудью и прислонившись плечом к косяку, — Третью рекомендую делать с умом, ибо я сейчас закрою дверь как было и пойду по своим делам.       Огненное чучело вздохнуло, после короткой вспышки превратившись в чернявую версию Бонта. Парень устало стукнулся лбом о стекло со своей стороны пару раз, попытался нагнать понтов, но, уловив мой скептический взгляд, изобразил умоляющую моську.       — Выпусти, а?.. А я исполню одно твоё желание…       — Уже лучше. Хуёвая из тебя золотая рыбка, дорогой. Там хоть три желания было… а тут одно всего.       Он дёрнул плечами:       — Я вообще по сделкам, а не по «сбыче мечт». — прозвучало обиженно, — Ты кто вообще?       — Как тебе сказать… Спасение и наказание. Два в одном. — я потёрла лицо ладонями: — Как тебя вытаскивать-то?..       Мальбонтий удивлённо вытаращился на меня:       — Вот так просто?       — Прости, лезгинку я не танцую… — из меня вырвался нервный смешок, — Реще давай, пока мой спутник не закончил…       Парень потёр руки с предвкушающей улыбкой:       — Нужно что-то, что может поймать отражение. Я перемещусь в этот предмет, и ты просто меня вынесешь.       Я закусила губу, судорожно лазая по карманам в поисках хоть чего-нибудь. Из блестящего был только Фенин янтарный браслет, кулончик, подаренный Ости в честь того, что я не сдохла с концами, и… айфон в позолоченном чехле. Стянув «защиту», я поймала кривенькой зеркальной блестюшкой отражение Мальбонте, и зеркала опустели. Мгновенно… Я только хлопнула глазами, глядя на чехол, из поверхности которого немного криво на меня смотрел «враг всех времён и народов».       «Пора валить…» — заключил мозг после дополнительного «приключения». Я торопливо упихала чехол в карман жакета, выскочила из камеры, захлопнула дверь, провернула ключ в скважине и сжала связку в кулаке так, что ключи впились в ладонь едва ли не до крови. Почти одновременно с этим из соседней камеры показался бледный, как простыня, Феня. Лицо было напряжённое, решительное. Он убрал окровавленный осколок в карман и расправил рукава плаща и рубашки.       Я сглотнула, несмело подойдя ближе, пытаясь взять за руку, но он отступил:       — Мне нужно… в душ. Или хотя бы помыть руки.       — Понимаю… Пойдём домой? — ладонь всё же тронула прохладную и чуть влажную от испарины мужскую щёку.       — Да. Идём. — слова звучали обрывисто и ангел был максимально сосредоточен. Пошёл вперёд, опустив голову. — Домой…       У лифта страж забрал у меня связку ключей и сообщил «наверх», что казнь в исполнение приведена. Знакомо пиликнул сенсор, и створки кабины распахнулись. Мы вошли в лифт, даже не пытаясь как-то миновать «перегрузку» от стремительного подъёма. Кажется, с учётом напряжения, мы даже не заметили всех этих скачков. Стеклянные раздвижные двери, площадка. Стремительный взлёт. Не сговариваясь. Только короткие переглядки.       Кажется, обратный маршрут мы преодолели вдвое быстрее, стремясь оказаться как можно дальше от «места преступления». Никто не дёргался из-за жгущих спины и крылья искр. Просто вернуться в школу, успокоиться обоим, выпить, если необходимо. Поговорить, помолчать… Что угодно, чтобы поддержать…       Уже приземлившись на крыльце школы, я осторожно придержала хмурого ангела за локоть:       — Дверь на замок не закрывай. Я приду через полчаса, или даже быстрее. Хорошо?.. — Фенцио нервно кивнул и молча побрёл в школу.       Проследив за тем, как белые крылья скрылись на лестнице, я шустрым кабанчиком понеслась в сторону статуи, чтобы забрать амулет. Дальше было «веселее». Я понятия не имела, куда этого чернявого «монстра» поселить. Нужна была комнатушка или что-то похожее, где почти никто никогда не бывает. Вот теперь начал подкрадываться пиздец, которого я явно не ждала. С общей загруженностью и всеми геморроями, школу я досконально так и не изучила, чтобы выбрать достаточно укромное место, а оставлять абы где вообще не вариант.       Тащить всё в нашу с Ости комнату — подвести себя под монастырь. Школу вот-вот начнут обыскивать на предмет амулета. Тащить к Фенцио… Тоже такое себе. Чтобы полукровка ещё из чехла подглядывал за нами, чем бы мы по итогу не занимались — такое себе. Я была не готова показывать хоум порно для его полового развития и воспитания. Особенно памятуя, что он вообще девственник. Зачем ребёнку психику ломать?..       Мозг распухал пропорционально с попытками найти выход из положения. Где-то на задворках мои осчастливленные отсрочкой тараканы затянули «скоро рассвет, выхода нет» некогда горячо любимых мною «Сплинов». Пришлось их морально шугануть.       Я вытащила из кармана чехол, глядя в искажённую моську Мальбонте:       — Короче. Пока я тебя спрячу с амулетом тут же. Достаточно высоко, не найдут и не заметят. А завтра или послезавтра заберу и будем решать, куда ты переместишься на более долгосрочное проживание. — «монстр» довольно закивал, — Вот и славненько. Тогда отдыхай пока. Потом потрещим «за жизнь».       Кое-как допрыгнув до ладони статуи, я нащупала амулет, положила поверх него чехол айфона, побегала вокруг, оценивая обзор, и осталась вполне удовлетворена получившимся перфомансом. Впрочем, вечерело… Сейчас уже сложно заметить, а вот когда солнце встанет… Утром надо будет забрать и всё перепрятать уже при содействии Фенцио, если после сегодняшнего у него шторка не упадёт от того, что на сей раз именно пришлось убивать.       Мысли вернулись к тому, что предстоял тяжёлый разговор. Возможно, самый тяжёлый после того, как мы с альбиносом поругались, если можно так сказать, по результатам педсовета и моего похищения Лёвой. Я внутренне прикидывала, что могла сказать, и в голове был отчаянный сквозняк. Не могла изобрести ничего. «Спасибо, что убил вместо меня…» — хмыкнул тоже порядком нервничающий внутренний голос. Такое себе утешение и благодарность, если призадуматься.       Я помотала головой и рысью понеслась к школе, стараясь оказаться в пенатах Фенцио до того, как, возможно, он уже накидается глифтом. А ведь он предупреждал, что по мою душу запасы обновил… Сейчас был реальный шанс, что я приду, а у него там режим «алкогольный дзен» на нервной почве и с учётом, что он пить вообще не умел. Как та же Вики — нюхнул пробку и уже окосел. Ноги перебирали ступеньки лестниц одну за другой. Я искренне жалела, что по замку нельзя летать. Сейчас бы основательно смогло сэкономить время.       У двери я притормозила, нерешительно занеся ладонь над ручкой, почему-то испытывая страх и предвкушение в равной пропорции. Снова моральный пинок самой себе, и я ввалилась в гостиную, захлопывая дверь и закрывая замки и засов. В комнатах было тихо, как в морге. Мысли скакали из крайности в крайность. Особенно с учётом, что по канону Фенцио — личность склонная к самовыпилу, когда чувствует, что уже не вывозит происходящее, стало уж слишком страшно. Стянув с себя жакет, я сбросила его на спинку рабочего стула и торопливо побрела в сторону спальни.       Ангел обнаружился сидящим на краю постели, до побелевших костяшек вцепившийся в покрывало. Волосы, сырые после душа, скрывали лицо, крылья обессиленно опустились, голову склонил. Голый торс, спальные штаны, босые ноги. Оценила вид, почему-то подумав о скульптуре в первый момент, но снова суетливо согнала мысли. Подобрав подол юбки, опустилась сначала на корточки, а потом и на колени перед Фенцио, обхватывая ладонями прохладное лицо.       — Спасибо… — тихо проговорила я, — Спасибо за то, что взял на себя эту ношу. Я должна была сама, но… Не смогла. Слабая и…       Фенцио больным взглядом скользнул по моему лицу, с трудом отцепив пальцы от покрывала, накрыл своими мои ладони, поглаживающие свои щёки:       — Не слабая, а глупая… — он чуть улыбнулся. Мимика с каплей горечи, — Я знал на что шёл. Не из-за ритуала… Из-за тебя. Он посмел поднять на тебя руку… Попытался убить ту, кто для меня… стала важной. Не так… Важнее, чем кто-либо. Но о таком ещё рано.       — Но…       Ладони сместились, сплелись пальцы наших рук, притянул к своим губам, осторожно тронув поцелуем костяшки пальцев:       — Никаких «но». Так будет со всеми, кто попытается причинить тебе вред. Тебе или моему сыну. — твёрдо ответил он, — Убивать не легко, особенно, когда ты родился с белыми крыльями и обязан оберегать жизни. Я это знаю не понаслышке. Но даже у ангелов есть право на то, чтобы защищать то, что для них ценно. Для меня это в первую и единственную очередь семья и любовь. Потому… Не кори себя. Я сделал то, что должен был, и что собирался, когда узнал, кто на тебя напал…       Я прикрыла глаза, подавшись вперёд и обнимая. Притянул выше, усаживая на свои колени и обнимая в ответ за пояс. Седая голова устроилась на моей груди. Раньше это казалось забавным. Но сейчас — нет. Попытка успокоиться, понять, что всё позади. Всё свершилось, как хотелось ему, как он для себя решил. Тот самый редкий вид мужчин, которые умеют соблюдать ответственность в отношении тех, кто с ними связывается. Я со вздохом перебрала пальцами влажные мужские волосы, поглаживая и дополняя пробивающееся через его внутреннее непринятие поступка зарождающееся чувство гармонии.       В голове встревоженно металось, что только что прозвучало самое настоящее признание в любви. В привязанности, которую он едва ли мог бы так выказать кому-то другому. «И ведь когда-то мне придётся признаться во всём, что случилось. В том, что я исправляю несуществующую историю…» — сглотнув, подумала я, чувствуя прохладное дыхание сгибом локтя. «С другой стороны, апостолы ведь сказали, что это запросто может быть одной из реальностей» — резонно напомнило подсознание.       Ангел чуть отстранился:       — Спасибо.       — За что? — я удивлённо приподняла брови.       — За то, что даже после этого ты всё ещё рядом. — совершенно серьёзно ответил он, — Зная всю историю в мелочах…       Едва загасив смешок, я улыбнулась:       — И кто из нас ещё глупый?.. — пальцы поддели мужское лицо за подбородок, и я внимательно посмотрела в уставшие серо-голубые глаза своего «фаворита», — Сегодня ты в очередной раз доказал, что «плохо» не всегда тождественно «неправильно». И я действительно благодарна…       Закрепив «правильные слова» коротким поцелуем, Альбинос сложил крылья и откинулся на постель, утягивая меня следом. Острый угол преодолели, как мне хотелось верить. Настала пора обнимашек для того, чтобы успокоиться окончательно и пока отложить последствия и надвигающееся дерьмо в дальний ящик. В тишине по спине скользили тёплые пальцы, ощутимые даже через платье, поглаживая и обводя позвонки. Альбинос блаженно уткнулся в мою макушку носом и кажется задремал.       Ошиблась, как это случалось всё чаще.       — Осталось самое сложное: ангела выбрать, выпустить тёмную часть Мальбонте и Бонта из башни… А дальше мы либо спасёмся, либо потопим в бедах остатки бессмертного мира…       Я нервно хихикнула, подняв лицо:       — Ну, одну из озвученных задач я выполнила пока ты вершил справедливость. Мальбонте освобождён. Кстати, надо подобрать в школе помещение с зеркалом, где его можно спрятать вместе с амулетом… — я хлопнула глазами, глядя как Феня истерически ржёт: — Да в чём дело-то?!       — Тебя вообще одну оставлять можно, рыжая?!..       — Не рекомендовано… — насупилась я.