"Охота на альбиносов" или "К чему приводит шифтинг"

      Утро началось не с кофе, как обычно. Закончив с делами первичной гигиены, я пошуровала в конец коридора шестого этажа, чтобы утащить землячку в столовую. Нет, Николь ориентировалась уже сама, но я по привычке, как бдительная наседка, решила, что так будет проще наблюдать за происходящим. Словом, бдительная троица шныряла по школе, разделив каждый своё направление. Феня мониторил что творится у преподов, я в старшей группе Непризнанных, Николь в младшей. Последней приходилось сложнее — адаптироваться, параллельно учиться и выполнять задания и стараться никого не прибить.       И вот сейчас в неполной тишине коридора из-за двери раздавалось недовольное бормотание. Я вежливо постучала и, не дожидаясь ответа, толкнула дверь, входя в комнату. Лилу что-то недовольно ворчала в ванной, Николь красилась, будучи уже собранной и готовясь к выходу. Из ванной ангел показалась в чалме на мокрой голове и с таким недовольным таблом, от которого мне стало до истерики смешно.       — Я уже неделю тебе объясняю, что меня тоже следует спрашивать — можно ли войти. Неделю прошу переключать рычаг в душевой с лейки на кран! Неделю, Николь, ты не можешь запомнить, что после чая помытые кружки сначала стекают на подносе и только потом переставляются на полку для сервиза!!! Сколько можно?! — прошипела белокрылая.       Моя землячка перестала красить глаз, замерла, огляделась по сторонам, после чего, приподняв брови, поинтересовалась у меня:       — Слушай… Неделю какой-то звук мерзкий. То ли комар в комнате. То ли крыса… Ты слышишь? — недоумённый тон Николь едва не заставил меня сложиться пополам от хохота, — Не думала, что галюцики после смерти такими явными становятся…       — Пока не расслышала. — подло подхихикивая я пожала плечами, краем глаза следя за Лилу.       Последняя повернулась ко мне, ткнув пальцем с осуждением:       — Какой из тебя после этого ангел с такими дебильными шуточками?!       — Вот! Опять! — Николь снова огляделась, заглянула под кровать: — Надо в лазарет пойти, взять какие-то глюкогонные препараты.       — Бери с запасом на двоих. У меня тоже что-то похожее, каждый раз, как к тебе прихожу. — я поковырялась мизинцем в ухе.       Ангел топнула ногой и снова удрала в ванную. Мы дождались, пока за ней с грохотом захлопнется дверь и сложились в беззвучном хохоте. Из-за преграды снова доносилось бормотание, исполненное далеко не ангельской агрессии. Пожалуй, Лёва бы после таких перлов пригласил её составлять блатные разговорники. Николь отложила косметику на полку, и мы вышли из комнаты, направляясь в столовую.       Николь хмыкнула:       — Реально никак не желает успокоиться. У меня иногда ощущение, что она меня ночью подушкой придушит.       — Да не. Ангел всё-таки… Там сев жопой в муравейник, будет ещё год перед букашками извиняться с пирожными, чтобы грех замолить.       Собеседница закатила глаза:       — В каноне белые ничуть не чище, если ты забыла. И вообще, вспомни, что я рассказала про гранд-финал. Причём во всех развязках. — она вздохнула: — Нам как-то надо выбрать одну из них или несколько наиболее безопасных. Ну и, как я поняла, выбрать последнего пускового. Кстати, а когда ты меня просветишь тем, что тут изменилось с твоим появлением?       — Сегодня, скорее всего. За одно познакомишься с первой половинкой «киндер сюрприза».       Дёрнув плечами, Николь пробормотала:       — Лишь бы не так, как с седым…       Я не удержалась и заржала. Их знакомство стало местной легендой за одни сутки. Хмельная девица после нашей привальной попойки слегка заплутала в аудиториях, сцепилась с Моникой, после чего, драпая от огненного шара, брошенного вдогонку, ввалилась в аудиторию почти под ноги к навернувшемуся Фенцеславу. Оба осуществили полёт ракеты земля-воздух-земля. Альбинос хотел выдрать обеих, но передумал, отметив подпаленную мулаткой колонну, поднял Николь с пола, отряхнулся сам, после чего приволок менее удачливую и, как оказалось, куда более косую Непризнанную в кабинет, где проходило занятие, заставив побыть манекеном в наказание.       Впрочем, Феня решил, что и новенькой надо показать «кто в доме хозяин». Но и тут он обломался, когда я после урока нарисовалась на пороге, чтобы вместе пойти на тренировку по крылоборству. Пришлось знакомить и объяснять, что это «свои» и в общем-то ругать не стоит. Недовольная мина и стон свистуна, что двух отбитых баб он уже не переживёт вызвали недовольство уже Николь, сообщившей, что доску она приберегла и хранит под кроватью. Это тоже пришлось объяснять. Альбинос опасливо сдвинулся за столом чуть подальше от шатенки и на этом знакомство мы сочли состоявшимся.       В общем-то, он был единственным, кого мы посвятили в оригинал игры. Белый как простынка Феня потирал виски после того, как Николь огласила список жертв канона. Пришлось бежать в лазарет за успокоительным после упоминания Дино. Слава богу, без уточнения, как именно парниша двинул кони. По правде, даже мне поплохело, когда узнала подробности. У седого скакнуло давление, и решено было отправить его на отдых до следующего «собрания» нашего кружка революции имени Мальбонте. Уже вечером того же дня я пошла в его апартаменты с упакованным ужином, чтобы проверить всё ли в порядке. Надо ли говорить, что ночь прошла в бдении и успокаивании бедолаги, который чуть что хватался за сердце.       «И ведь хрен объяснишь уже, что мы за прошедшее время перевернули весь канон вверх дном…» — вздохнула я внутренне, подходя к зоне выдачи в столовой. Нагрузив подносы завтраком, мы убрались за стол, сверяя расписание, чтобы суметь собраться всем вместе в комнате со списанной мебелью, где мы с Феней спрятали Мальбонте. К тому же как-то надо было согласовать явку на грядущий банкет по поводу прошедшего нового года. С каникул, наконец, вернулись все до единого, даже вышедшие из запоев по случаю праздников. Так что, Кроули, желающий в очередной раз пустить пыль в глаза, решил закатить очередной бал. В общем-то никто не был против.       Из другого конца зала столовой мне подмигнула Мисселина. Вчера она взялась договориться с Витьком о нашем шаманстве перед банкетом, чтобы я не выглядела слишком уж наглой. На сей раз колдовать ему предстояло над тремя барышнями. К слову, Мисс с Николь сошлись довольно быстро, когда во время урока учительницы девица огрела линейкой по голове распоясавшегося Энди, мешающего остальным записывать лекцию своими подкатами к Уокер, которая от него никак отделаться не могла. Непризнанный попытался бунтовать, но после того, как увидел кто позади, едва не сиганул в окно с перепугу. Своенравная девица с линейкой стала специально садиться позади него, вызывая благодарные улыбки Вики и Мисселины.       Николь потянулась за столом, с отвращением глядя на поднос:       — Теперь я понимаю реплику Карлсона, насчёт «есть всякую гадость».       — Ну, к слову, повара здесь заинтересованы в том, чтобы меню поменять под наши нужды. — я хихикая поведала историю про борщец для Волкова, — Так что — если не лень, только заикнись при нём о том, что хочешь что-то забабахать, он тебе любой ингредиент отроет и договорится о доступе к кухне.       — Лень мне… Ну, по крайней мере, пока что лень… — землячка с любопытством покосилась на угол, откуда выносили хавчик в зал выдачи, — А там так же круто, как на картинке?       — Угу. — я отпила кофе, — А ещё можно потом поржать со студенческого бунта, когда учащиеся начинают орать про голодовку и обещать отобрать более вкусное физической силой.       Хохотнув, шатенка собрала свой поднос с посудой, и мы разошлись на пороге столовой каждая в свою сторону на занятия. У меня предстояла тренировка по крылоборству, так что тихим сапом пришлось тащиться на лётное поле и дальше к раздевалкам. В голове всё ещё качельками маячил утренний разговор про развязки. После полугода в школе я как-то прикипела почти ко всем. Жертвовать не хотелось ни одной пернатой задницей, включая Кроули и даже Ребекку. Последняя с недавнего времени вообще как-то встала на путь исправления, стараясь больше времени уделять дочери, по возможности мотаясь в столицу и притаскивая девице разные ништяки от художественных приблуд до моднявых тряпок.       Уже на тренировке вспомнился почему-то Лёва, который первым после возвращения Маля должен скопытиться. Этого так и вообще было жальче, чем прочих почему-то. В какой-то мере я испытывала вину, что взаимности к нему не питала. Да и едва ли вообще когда-то бы смогла — слишком инициативный, не склонный к компромиссу и желанию дать хоть какой-то выбор. С другой стороны — таким и должен быть правитель, которого давят со всех сторон все, кому не лень.       Схлопотав очередную затрещину крылом от одногруппников, я поджала губы и занялась непосредственным заданием урока — вынести как можно больше крылатых. Утратив солидную часть сальных запасов на своей тушке, я откровенно начала ощущать, что сносить народ стало больновато. Раньше жир спасал кости во время столкновений. Сейчас же музыкальный треск рёбер сообщал, что ещё немного и мой режим «печенька» может привести на койку лазарета. Пришлось сменить тактику, снося больше воздухом с небольшим применением крыльев, а не непосредственным сносом целей. Стало сложнее, и к концу тренировки я уже чувствовала себя взмыленной кобылой.       После крылоборства шло занятие Геральда. Очередные споры по мифологии и настороженное наблюдение за мной с его стороны в ожидании, что ляпну не то, или выкину какую-то дичь. В общем-то, он ждал, что решение всё же изменится и крылья начнут темнеть, как того желал его непосредственный начальник. Мне оставалось только ехидно посмеиваться и изображать из себя святую. Демон вздыхал, Катя смиренно выполняла задания и выслушивала недовольное ворчание. Словом, все при деле.       Кроули с теоретическим занятием, которое я мысленно называла «менеджмент управления персоналом». В общем-то интересно, но исключительно для тех, кто ломится в верхушку власти. Не совсем понятно было, правда, нахрена этот курс лекции читают Непризнанным, которые, не считая Ребекки, по объективным причинам выше клерка среднего звена не забирались. И всё же, серафим, внезапно решивший бдительно следить за школой из-за появления второго «головняка по обмену», взялся немного добавить проблем студентам, чтоб жизнь мёдом не казалась.       Старикан, как и Геральд, в большей мере наблюдал за «одарёнными», в группу которых я входила. Правда, не по причине одарённости, а все потому же, что опасался очередного балагана с подачи Левиафана или той же Ребекки. Меня же не оставляла в воспоминаниях её битва с Малем на болоте. То есть, в Долине Мёртвых. Навыки в каноне были внушительные. Хитрожопость подсказывала, что можно маленько попытаться подмазаться и напроситься на частные занятия. «Шансов, конечно, мало, но вдруг фартанёт… Хотя, Феня же уже спалился с тем, что меня учит. Может и к нему послать. Вот только я что-то не припоминала, чтобы альбинос чем-то кроме амулетов активно сражался. Короче, шарим по всем фронтам. Где-то да выстрелит…» — думала я, уползая из аудитории на обед.       Николь подтянулась ещё через десяток минут, явно разочарованная тем, что рядом обитающие старались не отсвечивать в её присутствии лишний раз. Снова подносы, мирный диалог. Быстро смолотив всё, что успели нахватать, мы наконец поплелись в нужную комнату на рандеву к «тёмному пластилину». Этаж пустовал, кто-то уже смотался домой за тряпками, загодя готовясь к тому, чтобы произвести впечатление на публику во время бала.       Я толкнула дверь и затянула землячку в комнату.       — Ну и срань… — Николь чихнула от обилия пыли.       — Зато сто пудово никто не припрётся. — я подошла к зеркалу, постучав по стеклу, — Вылазь, Алиса. Шляпник и Кролик уже на месте. Ждём Соню и можно начинать брифинг.       Отражение подёрнулось рябью, и спустя десяток секунд на меня из-за стекла смотрел наш деспот и ЗЕК со стажем, хмуря недовольную пачку:       — Меня зовут Мальбонте, а не Алиса.       — Знаю я, что не Даздраперма. — я отмахнулась, указав раскрытой ладонью на землячку, устроившуюся на шаткой тумбочке, подобрав к себе одно колено: — Знакомься, это Николь. Она тоже… своего рода «из будущего».       Парень перевёл взгляд на новенькую. В глазах загорелся азартный огонёк с желанием завербовать её привычным способом. Обо мне уже забыли, кажется. Фигура в отражении преобразилась в огненный силуэт, и по комнате знакомо громыхнула энергия, следом голос, заставивший дрогнуть стёкла в оконных рамах.       — Склонись перед моим величием, смертная! — пророкотал Мальбонте.       — А шнурки вам не погладить? — приподняв бровь, поинтересовалась явно не впечатлённая фокусом Николь.       Я закатила глаза:       — Слушай, ну хорош уже. Продолжишь так выёживаться — кто-нибудь спалит контору и вернёшься в свой обезьянник адской тюрьмы. — Погрозив пальцем недовольному Малю, я огляделась, находя глазами облезлую табуретку и усаживаясь, — Вертайся в свой нормальный вид. Нам твои сделки нахрен не нужны. Добровольно поможем.       Мальбоша надулся, но вернулся в человекообразную форму. Огляделся, плюнул где-то там в своём измерении и уселся на пол в отражении. Я набрала в лёгкие побольше воздуха, начав рассказывать всё, что произошло, начиная с момента моего появления у обрыва. Не вдаваясь в детали, но описывая важные, как мне казалось, события. Примерно на середине повествования в комнату ввалился Фенцеслав. Прислушался к происходящему в коридоре, расставил по углам заклинания, запер на ключ и устроился у меня за спиной, положив руки на плечи. Всё почти молча, не считая своих колдунских махинаций. Только с чернявым чуть расшаркался.       Когда мои приключения закончились, Феня дополнил рассказ тем, что происходило уже непосредственно с ним. Николь слушала внимательно, Маль порывался встрять с недовольными репликами и обещанием меня прибить, как только выберется из зеркала, за то, что весь план пустила по пизде. Мы втроём отмахивались от его недовольств, продолжая обсуждать и делиться информацией.       Наконец, шатенка хмыкнула:       — Что ж, поздравляю — можете расходиться по норам. Вы проебали свой гениальный план примерно на середине.       — В смысле?! — подавился слюнями «Алиса».       — В коромысле. Тебе же нужен был «сын демона, никогда не спускавшегося к смертным». Левиафан за Кейт спускался, чтобы пива с панками попить. — Николь развела руками: — Теперь ищи-свищи нового.       — Я тебя точно прибью, как только выберусь… — мрачно проговорил Маль, глядя на меня.       Поджав губы, я буркнула:       — Тебе напомнить, что меня и так по твоему приказу Рондент один раз уже грохнул?       — Такого приказа я не отдавал. — вытаращился на меня полукровка, — У него задача была только амулет выкрасть. Нахрен ты мне вообще сдалась?!       — И тем не менее. — я насупилась, — Короче, нам надо найти светлого, кого можно пустить в расход и нового демона. И ритуал можно будет запускать. Вот только вопрос — стоит ли всю эту хуету с мордобоем и кровопролитием устраивать? Или можно провернуть тихо и спокойно. Бескровно.       Мальбошка насупился:       — Хочу войну!       — Слушай, когда тебя освободим, мы тебе солдатиков подарим и игрушечный автомат. Поиграешь ещё в войнушку, раз такая мания. — Николь хмыкнула, взглянув на всё ещё молчащего Фенцио: — А ты что думаешь?..       Альбиноса передёрнуло от такого внезапного перехода на панибратку, но бухтеть не стал. И вообще был мрачен, как туча. Причиной, как мне казалось, всё ещё было волнение за Диныча. Однако он только вздохнул, чуть сжав руками мои плечи.       — Демона под замену подобрать будет сложно. Левиафан славился брезгливым отношением к смертным до недавних пор. Остальные постоянно по поручениям мотаются. Хрен вычислишь. С ангелом для завершения первого этапа ещё сложнее… Кейт, конечно, уже предложила Астра… Но он пока никакого говна не совершил, чтобы настолько. — поджав губы, он посмотрел в окно, — Да и Бонта ещё вытащить надо. Тоже геморрой не самый лёгкий будет, к слову.       Вся компания заметно приуныла. У меня в черепушке тихонько металось, что план реально уже накрылся и все могут быть свободны. Да и смысла, лично для меня, уже не было. Крылья светлые, Фенька рядом, можно сворачивать тусовку и заниматься своими делами. И всё-таки… всё-таки взгляд сместился на Мальбонтия. Тот молча сверлил глазами собственные руки, сцепленные в замок, ожидая вердикта. Каким бы долбоносом он по итогу не оказался, а ребёнок оторванный от семьи, которого во всех плоскостях уродовали и лишали даже элементарных «конституционных» прав, должен был получить хотя бы один шанс на то, чтобы изменить свою судьбу.       «А ещё Геральд с Мисс, Ребекка с Винчем… Да мало ли таких лузеров, вынужденных любить запретное и нарушать правила только в собственных снах?..» — мелькнуло в голове. Вторым этапом пришло понимание, что если всё оставить как есть, Мальбошка просто найдёт других исполнителей и нас тихонько пристукнут с концами, чтобы элементарно под ногами не путались. С него станется. «Не. Не вариант… В конце концов, я переписывала уже историю, где никто не сдох почти. Так почему бы не продолжить уже наличествующую тенденцию…» — потерев лицо руками подумала я.       Пальцы на плечах сжались крепче, убеждая в правильности своих решений, и я потёрла руки:       — Короче, на достигнутом не останавливаемся. Пока присматриваемся. Вопросы с войнушкой будем решать по мере приближения к оной. Люцик уже из обоймы выскочил, и туда ему и дорога. Может поймаем более адекватного. — я хмыкнула, вспомнив попойки в вагончике: — Нахрен нам правитель ада, который после бутылки глифта уже своими щами в салате валяется. Цели те же — выбрать ангела, подобрать демона, чей папаша безвылазно в аду тусовался. Как-то обработать Вики, чтобы не драпала, когда нужно будет кровушку для ритуала откачать. Вытащить Бонта… Но тут, полагаю, я управлюсь. Только надо будет ещё немного с талантом поработать, чтобы держать две-три цели под контролем и открыть выход на вершине башни, чтобы можно было через верх драпануть…       — Тише едешь — дальше будешь. — кивнула Николь, — Чтобы никому обидно не было, я к демонам примкнуть планирую. А то хрен ли только Райские будут страдать…       Хохотнув, я поднялась с табуретки, глядя на всё ещё хмурого Феню:       — Найдёшь для меня время, чтобы ещё развить талант?       — Куда я денусь… — криво усмехнулся альбинос, покосившись на воодушевившегося Мальбошку, — Лишь бы только не помер никто по итогу, из тех, кто нужен и важен.       «Ты-то точно не должен. Да и вообще все мы…» — вздохнула я мысленно.       — Мне нужен список всех твоих «прикормленных». — Обратилась я к Малю.       — Зачем? — настороженно поинтересовался он.       — За пивом. Чтобы знать кому можно доверять и кого можно припахать в случае чего. — я потёрла ладонями лицо, тоскливо вздохнув: — И чуть меньше кровожадности. Ты этого не знаешь, но когда-то я тебе это кое-где говорила — тирана и убийцу никто терпеть не будет. Зато принесшего справедливость, что разумно, сами захотят возвысить. Иначе твоё возвращение закончится только тем, что в конечном итоге прибьют, как бы ты силён не оказался.       Маль скривился:       — Правильно… Когда Шепфа меня разделил, он стал героем, а не кровожадным гандоном, который покалечил первого в своём роде ребёнка и грохнул его семью. А его братец так и вообще… Святые существа…       — В том и смысл — показать разницу, снять ограничения, дать возможность не прятаться, а радоваться новому миру. Общему, а не там, где все стенка на стенку месятся чуть что, — напомнила Николь, будучи в курсе того, что я задумала, — Они сейчас-то в говне и несправедливости живут. Добавь им ещё кровищи, и тут вообще вакханалия случится, по результатам которой на смену долбоёбам с верхушки придёшь ты — ничуть не лучше. Зато стоит им перед носом морковками помахать и обещать справедливость, которая будет реализована, как за тобой косяком попрутся добровольно, а не под угрозой смерти.       Феня снова сморщился:       — Я бы попросил… Не в говне… — я скептически приподняла бровь, и он вздохнул: — Ну, ладно… не совсем в говне. Но основной смысл донесён верно. Кровопролитие уже нихрена не решит.       Николь взглянула на наручные часы:       — Так, мне ещё в библиотеку надо смотаться. Задали дофига…       Она послушно дождалась, пока альбинос снял блокировку с двери и проверил коридор на наличие посторонних, и слиняла. Мы остались втроём в комнате. Мой «котелок» продолжал варить в направлении перебора всех возможных вариантов развития событий. Маль настороженно наблюдал за тем, как Феня всё вернул как было. Стало до такой степени тихо, что я слышала собственное дыхание.       Понимая, что мозги уже перегружены, я помотала головой:       — Сегодня ничего не родится. Извините. Нужно больше информации.       — Я вот чего не понимаю… — Мальбонте вздохнул: — Ладно, желающие возмездия рвутся за мной. Вам-то обоим это всё уже нафиг не надо. И, чёрт бы с ним, я даже отпустил бы. Зачем вы лезете?       — Так надо. — отрезал Фенцеслав, — Цели могут не меняться в отличие от обстоятельств. Мои… Наши изменились.       «Алиса» приподнял бровь, ткнув в меня раскрытой ладонью:       — Чё у неё измениться могло? Вообще не понимаю какого хрена её сюда отправили.       Я прищурилась, сложив руки на груди, и поинтересовалась:       — Слушай, а что будет, если я сейчас зеркало разобью?       — Ничего хорошего. — Мальбонте опасливо переместился за раму зеркала, выглядывая из-за неё, — Ладно. Просто ответь. Мне любопытно.       — Любовь до гроба и прочие подобные дела, если тебе это о чём-то говорит… — хмыкнула я.       Маль поскрёб в затылке, переводя взгляд с меня на Фенцеслава:       — Староват, как по мне…       — Дай-ка туфлю… — Альбинос усадил меня обратно на табурет, стянул требуемое и шагнул к зеркалу, замахиваясь каблуком в стекло, — Ща кто-то допиздится…       — Тихо. — я проскакала на одной ноге следом, забрав снаряд и возвращая его на «родину», — Ещё успеете пособачиться. Сейчас пора заняться насущным. А мне ещё и подготовиться к этой дичи, которую именуют «Новогодним балом».       Альбинос хмуро вздохнул, ещё раз недобро зыркнул на притихшего после обещания расправы Мальбошку и потянул меня к двери. Снятые заклинания, снова проверка на тех, кто может околачиваться на этаже. Тихо, пусто и безопасно. Провернулся ключ в замке, и мы вышли в коридор. Альбинос сунул руки в карманы и, кивнув мне с приглашением следовать за собой, пошуровал вперёд. Понимала, что скорее всего получил очередной эмоциональный подсрачник от чернявого переростка. Понимала, что сейчас буду работать на полставки эмоциональным унитазом с функцией жилетки, скорее всего.       Феня прошёл лестницу, преодолел коридор, огляделся и хмуро поплёлся в сторону парка. Я продолжала семенить следом, подбирая какие-то общие успокаивающие слова, на случай если рванёт. И при этом понимала его беспокойство полностью. Опять же — я почти всегда под боком, проще проследить. А вот сынулька после наших разборок в столице старается держаться особняком и как можно меньше контактировать. То ли потому что не хочет беситься без особого повода, то ли просто не хочет постной мордой лица портить наши отношения с его папенькой.       Когда основная часть парка закончилась и приблизился лес, свистун вытянул из кармана одну руку, спокойно обхватив мою пальцами и потащил дальше к уже знакомому поваленному дереву. Лишний риск быть замеченными, но нервничал, судя по вспотевшей ладони, потому рыпаться я не стала. Привычно подхваченная за талию тушка была подсажена на шершавый широкий ствол. Я даже не успела выступить по поводу того, что могу заляпаться, когда альбинос приблизился, дёрнув мои коленки в стороны и встав вплотную, обнимая за пояс. Высота позволяла удобно устроить седую голову у меня на груди.       Прозвучал тяжкий вздох:       — Может, правда свалим, а?       — Куда ты валить собрался, родимый? — стягивая резинку с его «гульки» на затылке и запуская пальцы в волосы, поинтересовалась я, — Ты понимаешь, что если даже не мы этого чёрта из табакерки выпустим, снежный ком проблем прокатится даже по самым надёжным местам, где можно спрятаться?       — Понимаю. Но, блять, страшно. Только жизнь с грехом пополам наладилась, как всё может разъебаться в осколки. Можем даже твою подружку прихватить, чтобы не пропала. Обеих. Дино в охапку и куда подальше… — Феня тоскливо простонал: — Сука, ну почему я такой тупой был, а?.. Нахрена я в это ввязался?!       «Оч своевременный вопрос и посыпание башки пеплом» — едва не хмыкнула я, поглаживая его плечи и голову.       — Поздно рыпаться, Фень. Мы уже влезли в это по самые твои шары и мой пупок. Бегать бесполезно. Только постараться минимизировать потери. Собственно, ради этого я и здесь, не считая собственного желания спасти твою задницу. — Альбинос приподнял голову, печально глядя на меня, — И, нет. Не жалею.       Очередной вздох:       — Хоть на старости лет повезло… — он коротко чмокнул меня в губы: — Ты же понимаешь, что я себя чувствую ответственным за всё дебилом?..       — Понимаю. Прекрасно понимаю. — я спокойно кивнула, приподняв его голову за подбородок, заглядывая в грустные до одури зенки, — Как и понимаю, что в текущей ситуации ответственна не меньше твоего. По сути сейчас уже должна быть война с адом, если ещё не закончилась, согласно событиям той истории, что я знаю. Реки крови, горы трупов и полная невозможность всё исправить или как-то сгладить происходящее. — указав раскрытой ладонью на шпили школы, виднеющиеся в голубом мирном небе, я усмехнулась, — А мы, по сути, выиграли полгода безопасности для себя и своих близких. Кто-то успел набраться сил, кто-то раскрыл талант, а кто-то получил стимул, чтобы сражаться за правду, а не за то, что бессмертным в головы вкладывали веками. Разве это плохо?       — И кто стимул получил? Ну, кроме нас, разве что…       — Ребекка, например, — я отметила, как он скривился и продолжила, — В той истории ты подвёл к казни Винчесто. Она — сильный противник. Но, с учётом текущей истории может стать отличным союзником. Просто потому что будет сражаться, чтобы остаться со своим «конём» и иметь возможность не скрывать той любви, которая есть. Если, конечно, есть… А мне что-то подсказывает, что всему виной только сдерживающие факторы. — Феня ещё больше скривился, и я невольно рассмеялась, — Ангел, ещё немного и я начну думать, что ты её всё ещё ревнуешь, а со мной только из-за удобства и какой-то своей выгоды.       Лицо разгладилось, вытягиваясь в удивлении:       — Спятила? Просто вспоминаю весь тот пиздёж и как-то обидно быть на подтанцовке. Знаю, что сейчас уже должно быть похер глубоко, но всё-таки царапает чуть. А насчёт удобства… Знаешь, удобной тебя точно не назовёшь. Скорее наоборот. Но даже к твоим выступлениям можно привыкнуть и их полюбить. — Наметилась неуверенная улыбка, — И выгода — да, есть. — меня пощупали за задницу, снова положив головушку на грудь: — Где ещё такую грелку можно найти?..       Я хохотнула, начиная краснеть даже от такого нелепого комплимента. Впрочем, Феня как раз был из тех, кто генерирует самые бредовые из них. Первое время хотелось начать шипеть и поправлять, потом поняла, что он иначе тупо не умеет. Самым красноречивым было молчание и восхищённые зенки. Причём, как после «горизонтальных подвигов», так и после хорошо выполненных заданий по учёбе, или после подобранного шмотья, которое он рассматривал с таким любопытством, словно это я по школе обычно в балахоне шарахаюсь.       К слову, о последнем, седой забыл про свою белую тужурку по возвращении в школу, пришёл на урок в рубашке и брюках, зачёсанный до того, что глаза стали как у азиата. И по какой-то неведомой «удаче» на этот же урок с проверкой пришуровала Ребекка. Бежать переодеваться было поздно, так что Фенцеслав смирился с наличием внеплановой «поклонницы», сидящей на последней парте и, походу, рисующей в блокноте сердечки. И я честно думала о том, что хочу начать говнить из ревности, но… не стала. Просто дала себе право принять любой исход.       Впрочем, после урока Феня даже не стал слушать нарекания, если такие у мамки-серафима созрели, а шустро скрылся с радаров. Я только смотрела в белокрылую спину, торопливо удаляющуюся по коридору в неизвестном направлении. Направление выяснилось позже, когда он с башни драпанул на крыльях в сторону общаги и чуть не довёл до инфаркта Ости, проспавшую занятия и только вывалившуюся из ванной, когда Альбинос тихонечко пробирался в окно нашей с ней комнаты. Звуковую волну её ора, кажется, слышали даже в Цитадели, приняв за сигнал атаки. А Фенцеслав с перепугу вывалился в окно и улетел прятаться в парке от греха подальше.       Словом, возвращение в альма-матер удалось у всех. Признаться, я пришла уже как к себе домой, что, собственно, было не так уж далеко от истины. Другого дома, как бы не шкворчал Феня, у меня не было. А школа… Ну-у-у… Смахивала на весёлую коммуналку, где есть своя соседка, стучащая по батарее, алкаши, орущие песни после визита в вагончик, энтузиасты-самогонщики и кучка партизан, любящих ставить на уши всех вышеперечисленных вместе с теми, кому в общем-то жилось при таком соседстве вполне спокойно. Страдали в большей мере в основном преподы, которым выпадали дежурства на день «обострений».       Наконец, Феня подуспокоил нервишки, оторвавшись от меня, внимательно окинул раскоряченную позу взглядом и осторожно хмыкнул:       — А занятия-то закончились на сегодня…       — И что? — я приподняла бровь.       — Ну… Как бы… — азартно пошевелив бровями, альбинос снова приблизился, выдав суфлёрским шёпотом: — «У меня родителей дома нет! Пошли фотки в альбомах посмотрим!».       Я откровенно заржала от того, как он ловко «обрусел» с моей подачи, используя отечественный юмор в разговорах почти на любые темы. Равновесие ускользало, но руки держали крепко, оставив сидеть на бревне, как и была. К щекам привычно приливал румянец и чувствовалось, что от меня ждут ответа.       Вздохнув, я нервно усмехнулась:       — Ты мне занятие по работе с контролем сознания обещал. Нужно развиваться, Фень. Иначе всё псу под хвост.       — Тоже верно… Что ж… — он огляделся, помогая мне слезть с дерева, — Только давай подальше от школы отлетим. К мыслительному дереву, например. Но вообще, стоит собрать всех, так сказать, причастных, чтобы уметь понять, скольких ты сейчас можешь контролировать. А то со мной уже срабатывает без проблем. Хрен знает, что будет с остальными. Стоит испробовать на тех, кто держит большую мощь в себе и не ограничен… статусом.       Я лукаво усмехнулась:       — Ребекка считается?       — Ещё бы! Она же серафим в конце-то концов! — Феня осёкся, продолжая удерживать меня под локти и глядя в одухотворённую физиономию, — Умоляю, скажи, что получилось воздействовать…       — Получилось. Хотя, конечно, есть шанс, что тут влияет эмоциональный фон и вообще уровень нервной обстановки вокруг «объекта воздействия». — я чуть нахмурилась, — Кажется, «урок» откладывается.       Фенцеслав вопросительно изогнул бровь:       — Почему?       — Потому, что завтра это будет проще. Бал, если ты забыл. Можно будет попробовать талант на всех от учащихся до преподавателей в разных ситуациях. В идеале, конечно, было бы хорошо, если б ты, например, на Ребекку глифт вывернул, чтобы засечь оба состояния. — он подвис, но губы растянулись в знакомой предвкушающей потеху улыбке, и я уточнила: — Один бокал, а не весь поднос…       — Это уже как получится. — заржал альбинос.