"Охота на альбиносов" или "К чему приводит шифтинг"

      Провести трое суток с сыном своего мужика, который по земным меркам на понты тебя младше — Ад похлеще того, которым руководил Лёва. Феня, как погоняемый ветром парусник, метался туда-сюда, стараясь успокоить обоих. Причём меня-то как раз меньше всего надо было успокаивать. Зато Диныч, откровенно говоря, орал все три дня, как кот в марте, хорошо, что только в пределах дома. Сначала орал от того, что мы под одной крышей живём, потом потому что ещё и в одной спальне, ну и наконец, вишенкой на торте оказалась попытка указать, что батёк стар… просто «суперстар»!..       На последней фальцетной ноте я даже не стала оттаскивать Феню для восстановления справедливости, оделась и умотала из дома пошароёбиться по городу, чтобы успокоить нервы (ну и заодно прикупить кирпич. Один, чтобы стукнуть наследника славного рода). Нервы успокоил Толик, утащив меня в свою обитель цитадели и проведя по всем закоулкам архива небесной истории от мала до велика. После чего, увёл в подсобку, где мы, как пара заправских синяков, пили из горла глифт, закусывали остатками дожившающей последние часы буженины, которую я готовила почти полторы недели тому, когда альбинос счёл, что пора меня забирать из дома архивариуса.       Собственно, от воспоминаний о последнем я разревелась, как обиженный ребёнок, хотя понимала прекрасно, что разорваться ему между сыном и пригожей сердцу бабой очень сложно. Анатолий терпеливо выслушал все три залпа моих трелей, после чего провёл с прогулкой по городу, чтобы жбан проветрить, и только потом повёл домой, дав на крыльце незамысловатый совет: поговорить с щенком прежде, чем они с волкодавом загрызут друг друга к хуям.       «Служба доставки овощей» сработала на ура. Меня передали с рук на руки, завели в дом, раздели и уложили под одеяло, оставив таблетку аспирина и минералку на тумбочке. Сон был крепким, вязким и не давал разлепить глаза даже когда за смеженными веками начиналась откровенная околесица. Где-то на заднем плане моталось, что альбинос, не слишком жалующий ароматы глифта, решил поспать на диване, дабы не задохнуться. Однако, я ошиблась. Феня всё же спать пришёл к себе, притиснув мою ароматную, вздрагивающую от кошмаров тушку, чтобы успокоить и позволить выспаться. Собственно, на этом ужастики ушли, и я наконец смогла отдохнуть.       На утро, кое-как выбравшись из пустой постели, я благодарно выхлестала всё, что по мою душу припасли и хмуро поплелась в душ. Вняв совету Толика уже без каких-то «но» и «если» решено было перетереть с младшим, который завтра собирался умотать к кому-то до конца каникул. Отмутузить его, конечно, хотелось больше, но пока стоило попытаться внятно донести «политику партии», ибо постановка вопроса насчёт «опять Непризнанная» и «тебе уже не по годам так развлекаться», вызывали у меня нервный тик.       В кухне уже шёл очередной срач на тему «бать, ты б прекращал, пока не поймали».       — Доброе утро. — буркнула я, показавшись в дверном проёме.       Повисла пауза. Диныч демонстративно отвернулся, умолкнув на середине реплики.       — Доброе, Кейт. — Феня выжал нервную улыбку, — Как спалось?       — Хреново, но ты это и так знаешь. — я вздохнула, подходя к плите и начиная делать кофе на всю тусовку. — Я могу тебя попросить купить специи для приготовления ужина?       Альбинос хмуро покосился на сына:       — Не думаю, что это…       — Обещаю, что мы друг друга не убьём. Если всё действительно будет скверно — вернусь в школу с Волковым. Ему ты точно доверяешь. — я помешала кофе и потянулась к холодной кладовой, чтобы вытащить молоко и творог себе на завтрак.       Альбинос вздохнул, смиренно вставая из-за стола. Я удивилась бы, но неторопливо подошёл ближе, тронув мой висок губами:       — Хорошо. Пары часов хватит?       Я покосилась на младшего, сидящего за столом:       — Часа хватит. Паприку, соль, уксус и соевый соус. Можно несколько видов перца и трав сушёных. И ещё… У тебя ботинок подтекает. Сходи в ремонт. — чуть улыбнувшись, я потянулась навстречу очередному поцелую. — Обещаю. Мы только побеседуем. Если что, ты знаешь, что я у Толика буду. Там меня точно никто не тронет.       Феня насупился, но ревность придушил, оставив всё на мою совесть и волю эмоций, которые превалировали. Я отключила огонёк конфорки под джезвой и пошла провожать. Замотанный в шарфик и пальто, альбинос накинул капюшон, хмуро и с опаской глядя на меня. Понимала, что боится, но вопрос нужно было решить уже сегодня. Решить раз и навсегда. Я готова была снова взять на себя ответственность по разруливанию проблем. Дино не должен был стать сложностью. Особенно, если учесть, что в основе игры я с ним ветку вела до конца второго сезона, где он в третьем героине полизал сиськи и унял нервы.       Альбинос ещё раз хмуро наклонился, тронув мой лоб губами:       — Будь терпеливее, умоляю.       — Да не убью твоего сына. Шуруй уже.       Вздохнув напоследок, альбинос открыл дверь и шагнул в столичную метель. Я заперла дверь и прислонилась к ней спиной, несколько раз треснувшись затылком о кладку, чтобы мысли разошлись по местам. Разговор предстоял тягостный. Особенно если учесть, что я лично против младшего ничего не имела, старший его любил самозабвенно и отчаянно, а вот в прочих деталях… Мне же приходилось подстраиваться. Упорно, отчаянно и не всегда успешно.       «Впрочем, мы и не говорили ни единого раза, не считая самого начала перед крылоборством, если мне память не изменяет» — припомнила я, всё же оторвавшись от двери и возвращаясь в кухню. Дино продолжал потягивать чай за столом. Я с милой улыбкой забрала стоящую перед ним тарелку и занялась мытьём.       — Ну, выкладывай…       — В мысле?! — в очередной раз подавился чаем Диноферий.       — В коромысле. Что тебя в данный момент смущает? — спокойно поинтересовалась я, надраивая тарелки и кружки под проточной водой.       Короткая пауза, ознаменовавшаяся всего одной репликой:       — Меня смущает ВСЁ. Странно, что ты это не поняла. — буркнул Дино.       — Хорошо. Что я делаю не так? — отложив губку и снова включив газ под джезвой, чтобы сварить вторую порцию допинга, поинтересовалась я, — Только не от чувств, а объективно.       Диноферий умолк и насупился, исподлобья глядя на меня. Походу, он и сам не мог понять в связи с чем начал буровить. Я же молчала, глядя на него и пытаясь понять, что в этой блондинистой жбаньке может вращаться. Хорошо, я всё ещё Непризнанная. У них плохой опыт после Ребекки у обоих. Но я, вроде, в первую голову пекусь не о себе, а о том, чтобы альбиноса не задолбали тупизмами.       — Объективно? Ты моложе. Значительно!       — С каких пор это влияет на всё остальное?       — Не влияет! Но у него уже возраст…       Я закатила глаза:       — Слушай, его возраст позволяет настругать ещё десяток тебе подобных. Но давай мыслить трезво. Нам нельзя. Я всё еще Непризнанная, да. А дальше кто знает?.. Фенцио не старик. Смирись. В твоих глазах у него возраст, радикулит, простатит и прочие прелести. Так вот — огорчу. Почти идеален. — я вздохнула, перелив вскипевший кофе в кружку и гася огонь. — Я его люблю. Надеюсь, взаимно. Я не имею цели выехать за счёт его связей куда-то. Я просто хочу сохранить его, его жизнь и желание дальше коптить это небо. Это плохо?       — Нет. — Диныч вздохнул: — Пойми меня, прошу! Всю мою жизнь вокруг него было дохера женщин! На одних внимания не обращал, с другими любезничал. Ты и Ребекка — отдельная каста. Он ради вас в лепёшку расшибётся, но сделает, что надо! И вот вопрос — она кинула. А ты?!       Пожав плечами, я капнула мёд на творог в пиалу и залила всё молоком:       — А я просто буду любить, ничего не прося взамен. Отдавая не меньше, чем получила. — я со вздохом перебралась за стол и сделала глоток кофе: — Почему все должны что-то от него получать? Твой отец — живой. Он потрясающий мужчина, которого не видят под ворохом более молодых, более смазливых. Годы идут, я понимаю. Но начинка в отличие от упаковки не меняется.       — Да ты, как и все…       — Что? — я чуть ехидно улыбнулась; — Ищу возвышения и обходные пути? Нет. Я хочу сохранить его жизнь, как уже сказала, и дать ещё один шанс. А что делаешь в это время ты? Рушишь то, что я создаю на руинах. Возраст? А с каких пор это стало критерием? До Кроули ему ещё далеко. До тебя или меня тоже не дотянуться… — вздохнув, я улыбнулась, глядя в пиалу с завтраком: — Любой возраст прекрасен. Если он сопряжён с любовью, а не с отвращением — прекрасно. Но не смей на него давить.       Младший хмыкнул:       — Иначе что? Что ты мне сделаешь???       — Ничего. — я пожала плечами, — Тебе ничего. Ты мне неинтересен. Ты любишь отца. По-своему, но любишь. Мне важно его благополучие. Важно сделать его ошибки незначительными и показать, что мир не рухнул после…       — После Ребекки? — Дино скривился: — Эта шалава его поломала до нуля! И чем ты от неё отличаешься — я до сих пор не вкуриваю!       Я закатила глаза, глядя на молодого полудурка. Реально не вкуривает, или просто мозги из опилок? Судя по морде лица… Не осознавал.       — Меня не интересуют блага. Как ты верно подметил при знакомстве: я — русская. Большинство из нас привыкло добиваться целей сообща, а не за чей-то счёт. Мне не двадцать лет, а на десяток больше. Я готова к ответственности за твоего отца не меньшей, чем та к которой он готов в отношении меня или тебя. — Очередной глоток горячего кофе, и я потянулась, сидя за столом: — Давай будем объективными… Тебе подсунули Лилу, и ты послушно тусовался с ней пока не появилась Вики Уокер. Зная, кто её мать, почему ты не остановился, а до последнего за ней увивался?.. Потому что девчонка лучше рафинированной Лилу. Она живая и ещё не растеряла те чувства, что отличают смертных от бессмертных.       Диноферий побагровел:       — Это не твоего ума дело. Да и вообще, к чему это было???       — К тому, что она чисто теоретически может пойти по стопам Ребекки. Хотя не пойдёт. Не в её характере. И заметь, тебя не смутило, что она тоже Непризнанная. Более того, тебе открытым текстом сказали, что у девчонки уже кто-то есть, но ты упирался, как я знаю, до последнего. — я чуть улыбнулась: — При этом продолжаешь пилить отца за то же самое. Вопрос — нафига?       Блондинчик потёр лицо руками, откинувшись на спинку стула. Аргументов не было. Точнее, я так думала.       — Ты понимаешь, что если вас поймают — ему каюк. И тебе каюк. Но твоя судьба меня мало волнует, уж прости…       Я усмехнулась:       — Ничуть не сомневаюсь. Только вот не думаю, что поймают. Большинству по барабану кто с кем и почему. Не публично — и ладно. К тому же, как мы оба видим, по завершении обучения, которое я осиливаю без особого напряжения, крылья станут белыми. В этом случае запрет, если он вообще важен сам по себе, перестанет быть ограничением. — я пожала плечами, отправив в рот ложку творога, — Ещё какие-то вопросы есть?       — Нет вопросов. — вздохнул Диныч, — Но тревоги мне это не убавляет.       — А ты не тревожься. Налаживай свою жизнь, развивайся, учись, как раньше. Ничего не изменилось почти, если ты вдумаешься. Он всё тот же. Только спокойнее и не кидается на тебя чуть что, как и на всех остальных. А я продолжу делать то, что делала прошедшие полгода…       Ангелок со вздохом поднялся из-за стола, уходя в свою комнату под моим чуть насмешливым взглядом. Очень хотелось верить, что диалог возымел эффект и сейчас он сможет запустить работу извилин в нужную сторону. Вообще это было забавным в какой-то мере. Не так давно подобные душеспасительные беседы пришлось вести для самого Фенцеслава. Теперь под раздачу попал его отпрыск. И мозгами-то я понимала, что волнения младшего имеют почву, но спускать всё на тормозах было как минимум глупо, когда столько уже наворотить успели.       Через два десятка минут вернулся Феня, притараканив всё, что я просила. После чего мужики заперлись на разговор «не для моих ушей», а я осталась думать, что и как можно сварганить на предстоящие пару дней. Близилось возвращение в школу, и мне почему-то отчаянно не хотелось «туда обратно». Оставалось только утешать себя тем, что это ненадолго. Если всё успешно сложится, даже с учётом обряда, то года полтора и можно «уёбен зе битте» куда-то к чёрту на рога. В том, что Феня упадёт на хвост сомнений не возникало.       Подготовив всё, что предстояло сварганить, я прошлась по первому этажу, выискивая в обширной ангельской библиотеке атлас или карту. То, что мне показывал в проекциях Толик, конечно, смотрелось ахово, но хотелось чего-то более обыденного и понятного. На одной из полок обнаружился толстенный атлас местного мирка. Я довольно утянула его на диван, полистывая карты и пытаясь понять обозначения. Парящих островов было дофига, функции самые разные: от жилья до каких-то ферм; от военных лагерей до мест добычи ресурсов. Словом, всё продумано и верный упор сделан на нужды обитателей.       Покрутив головой, я взяла со столика карандаш и какую-то чистую бумажку, выписав несколько названий, которые, как мне казалось, принадлежали местным «городам». Потом надо будет прижать альбиноса и стребовать географический ликбез. Работу, как выяснилось, найти здесь не так уж геморройно. Жильё тоже не самое недостижимое. Так что можно было прикинуть что и как провернуть для дальнейшей свободной жизни.       Когда мужики вышли из комнаты, я невольно вздрогнула, совершенно забыв, что не у себя дома, и вообще не одна тут.       Феня сиял, как надраенный медный таз, рванувшись ко мне и уже без каких-то заминок обнимая. Диныч смиренно вздохнул. Я только сейчас заметила, что он с рюкзаком своих вещей.       — Короче. Я умолкаю. Делайте, что считаете нужным. Только умоляю, постарайтесь не попасться. — проговорил он, — В конце концов, надеюсь, что вы оба взрослые и сознательные люди.       «Аллилуйя…» — пробормотала я внутренне.       — Я думала, ты хотя бы до утра останешься. Или на ужин… — я покосилась на багаж.       — Не думаю, что стоит. Мы и так несколько дней потратили на препирательства. Вам скоро возвращаться. Так что, полагаю, мне умнее оставить вас наедине и позволить оттянуться. — младший неожиданно усмехнулся, — Надеюсь, ближайшие месяцы мне не доведётся обзавестись братом или сестрой с вашей подачи.       Едва не заржав от очередной волны воспоминаний, связанных со своим творчеством, я отрицательно помотала головой. Запас резинок у нас мог бы снабдить большую часть бессмертных, не желающих плодиться, так что… Отпрыски нам не грозили в любом случае. И всё же взгляд сместился после этой реплики на посмурневшего альбиноса. Поджал челюсть, обнял сына, произнеся пару напутственных слов, и пошёл провожать. Что-то мне это выражение морды лица не слишком понравилось, если признаться. Походу, седой решил, что когда-то всё-таки будет плодить не только проблемы.       «А я бы хотела?..» — почему-то не слишком уверенно поинтересовался внутренний голос. Кажется, в своём прошлом я настолько основательно переболела идеей беременности, памятуя все неудачи, что тут уже даже морочиться этим не имела ни малейшего желания. Убедив себя в том, что всё впереди и проблемы буду решать по мере поступления, я помотала головой и вернулась на диванчик, пытаясь снова переключить мыслительный процесс на местную географию.       Фенцеслав устроился рядом, любопытно покосившись на книгу:       — Это зачем?       — Это за шкафом. — попробовала отшутиться я. — Ну, слушай… Столица, конечно, крута, но меня такая говняная погода ещё в прошлой жизни окружала. Хочу на будущее что-то потеплее и подальше от этого гадюшника… Если ты не против, конечно.       Альбинос удивлённо приподнял брови:       — Сколько себя помню, все всегда рвались в столицу, а не куда подальше. Престиж, обилие работы и прочие прелести в виде лавок и магазинов на любой вкус. А тебя несёт куда-то не туда. Мне бы уже перестать удивляться женской логике, но как-то не выходит. — он хмыкнул: — К тому же, тут уже всё готово. Вот тебе и кров, и быт. Только отладить и…       Я закатила глаза:       — Фень, тут холодно. А я люблю, когда попа в тепле не только из-за того, что в трое штанов упакована. Да и Дино по завершении обучения где-то надо будет осесть. — вздохнув, я испытующе заглянула в его глаза; — Мне кажется, умнее начать всё с чистого листа, раз уж взялись.       Задумчиво кивнув, альбинос подобрался ближе, и почти весь день мы провели за оживлённым обсуждением тех мест, где можно было бы осесть, когда закончится то, что ещё даже не началось. В конечном итоге он уже плескал идеями и задумками, как реактор. Мне оставалось только посмеиваться и радоваться тому, что тема мелких альбиносов осталась за кадром. «И ведь хрен его знает, доживём ли мы до этого вообще…» — тянул внутренний голос с интонациями Кашперовского. Хотелось верить, что отделаться удастся малой кровью, но шансов на это было мало.       Примерно на середине оживлённого диспута седой неожиданно вспомнил, что у нас снова пустой дом и возможность скрипеть кроватью беспалевно, а не слушая вяканья Дино. Меня потащили в направлении спальни, не желая слушать возражения и попытки вразумить, что надо готовить обед или ужин, и вообще было бы неплохо заняться чем-то более насущным. Альбинос посмеивался, сообщив, что благословение мы получили и теперь мне лучше «расслабиться и получать удовольствие».       К ночи пришло понимание, что ноги у меня скоро забудут, что когда-то были прямыми…              Возвращение в школу в компании Волкова прошло спокойно. Я искренне огорчилась от того, что время подошло к концу и всё снова возвращается в колею. Не будет больше под боком терпеливого Толика; Николая, готового подмахнуть почти любой документ в рамках разумного; Искандера, выписавшего мне какие-то настойки для обработки шрамов, которые, к слову, стали гораздо мягче после начала использования; не будет ржача Казимераса, который упрямо пытался втюхать мне топоры без изменений. Словом, я возвращалась в обыденность.       Перед этим правда сумела выцепить Вики и ещё раз посетить магазинчик с бельём, прихватив себе и ей по комплекту и прихватив пару в подарок для Ости и… Мисселины. Понимала, что подарок для преподавательницы слишком личный и в воздухе пахло откровенной панибраткой, но раз уж она начала выбираться из своей скорлупки, то почему бы и нет? Иногда даже знать, что на тебе красивые труселя и лифчик приятнее, чем перед кем-то в этом рассекать. Вики же, краснея и мямля выбрала чёрный набор, надеясь, что мать не спалит на костре за такое самоуправство.       Короче говоря, с заматеревшего на свежей рыбе Фыра я слезла в школьном дворе во всеоружии. Волков ушёл к себе разбирать баулы с притащенными от смертных разносолами, Фенцеслав в школу должен был вернуться только к ночи, Ости тоже, так что мне нужно было как-то скоротать время и не сдохнуть со скуки. Из всех вариантов самым любопытным, пожалуй, был визит к Мисс. Так что я оттараканила в комнату свой багаж, прихватила красивый пакетик со своим презентом и летящей походкой пошуршала на преподавательский этаж.       Комнату уже знала, так что проблем не было. Правда, по привычке, попыталась пойти не к той двери, а к альбиносу. Пришлось фыркнуть и изменить маршрут.       Поскребясь в дверь, я выжидательно застыла. Наконец, тишина прервалась звуком шагов. Розовый махровый халатик меня повеселил ещё в прошлый раз, сегодня же вызвал дозу умиления и желание погладить золотоволосую.       — Кейт? Здравствуй! Что-то случилось? — учительница зевнула, поплотнее стянув на груди воротник халата.       — Всё отлично. — я широко улыбнулась, — Просто хотела кое-что подарить в честь наступившего Нового года и Рождества.       — Ох… Что это я. Проходи! Только у меня не прибрано… — Мисс оживилась, шагнув в сторону и пропуская меня в свои апартаменты.       — Спасибо!       «Если это «не прибрано», то у нас с Ости вообще свалка вместо комнаты!» — подумала я, попав в бледно-золотистую опрятную спальню, сочетающую в себе ещё и рабочий кабинет. У альбиноса было две небольших отдельных комнатушки, а здесь одна, но большая, смахивающая на просторный будуар. Светлое дерево, светлые шторы и покрывала, пушистый коврик у кровати, придвинутой одним краем к стене. Приоткрытая дверь, видимо, вела в ванную. Судя по книге в кресле, я отвлекла учительницу от чтива.       Брови чуть приподнялись, когда я отметила на обложке «Эммануэль». Уловив замешательство, Мисс торопливо швырнула на книгу одну из подушек, начиная багроветь от смущения.       — Чаю? — попытка быть вежливой и гостеприимной.       — Пока нет. Для начала подарок, а потом, если меня за него не убьют, можно и про чай подумать. — я протянула пакет, улыбаясь ещё шире, — С праздниками!       Учительница со вздохом заглянула внутрь. Голубые глаза расширились, и по комнате суфлёрским шёпотом пролетело:       — Еба-а-ать… — она торопливо зажала губы ладошкой, перекрестилась и подняла на меня взгляд: — Это что?!       — Бельё. Красивое, модное и…       Мисс сглотнула, вытягивая из пакетика стринги:       — Мало похоже на трусы, если честно. Одни полосочки ткани!       «Угу, случись чего и обосраться некуда!» — ржал внутренний голос, я всё же не удержала довольный оскал, понимая, что нахер не пошлют.       — Ну, да… Раньше, чтобы увидеть попу, надо было сдвинуть трусы, теперь, чтобы найти трусы приходится раздвинуть…       — Без подробностей! — Мисс сглотнула, — Но ведь в этом не удобно же! Хотя… Мало ли, вдруг как раз наоборот?..       — На вкус и цвет, как говорится. — я устроилась в кресле после благосклонного кивка, — Мерить не заставляю. Но надеюсь, что понравится.       Учительница поджала губы, ещё раз заглянув в пакет, и буркнула что-то из серии: «жди тут!», после чего пошуровала в ванную и заперлась внутри. Через пару минут послышался отчаянный мат и крайне недовольные реплики о том, что стринги явно в аду изобрели. Спорить я с ней не решилась бы и при желании. Сама не очень их жаловала, но, как говорится, для «особых моментов» можно. Особенно если уверен, что этот «момент» приведёт к тому, что эти чёртовы труханы с тебя резво снимут.       Через четверть часа Мисс выбралась из-за двери, отчаянно краснея и сдувая растрепавшиеся волосы с лица. Снова в халате и придерживая руками пояс.       — Сатанинское изобретение, честное слово!.. — преподавательница стянула с себя халат, встав перед зеркалом, — Ты ничего не видишь, я ничего не слышу, и да: спасибо! Я половину жизни мечтала купить что-то красивое, но всегда стеснялась.       — Понимаю… — я улыбнулась, глядя на её фигуру, — Но зря…       — П-почему? — Мисс сглотнула.       — Потому что своё тело надо любить, и даже такое как у меня. Твоё так и подавно… А ты, помнится, только недавно от косынки начала отказываться хотя бы по выходным. Так что вот эти кружавчики сейчас выглядят как ленточка на самом красивом подарке. — я вздохнула, — Теперь осталось… В чём дело?..       Я обратила внимание, что Мисс расфокусировано смотрит куда-то выше зеркала, застыв на месте. Что-то происходило, а что именно я не одупляла. Послышалось бормотание на ангельском диалекте и следом вполне обычный и знакомый слуху мат. Мисс выпала из внутреннего диалога и драпанула к шкафу, выдёргивая из его недр своё привычное облачение и туфли.       — Так, у разлома Непризнанная. Геральд сказал, что ты там нужна, так что всё сложилось, как никогда удачно.       — Стоп! Ну… Хорошо, Непризнанная. Я тут причём? Я ж не проводник!..       — Я знаю не больше твоего. Там что-то происходит, поскольку образ сообщения был уж очень нечёткий. — Она торопливо застегнула молнию на своём платье и сунула ноги в туфли, — Но задача привести тебя была отдана достаточно внятно.       Становилось всё более любопытно. Особенно с учётом того, что Мисс даже от платка отмахнулась, суетливо ухватив меня за руку и утягивая из комнаты. Решив сэкономить время, побежала не в сторону выхода, а к башне. Ещё через десяток минут мы взмыли над школой, направляясь к обрыву. «Надеюсь, Геральд меня не прибьёт… Хотя, за что? Я ведь только из столицы вернулась! Да и что там за Непризнанная, с которой он в одиночку не может справиться?..» — металось в подкорке.       Собственно, уже на подлёте открылось потрясное зрелище. Драпающий по скале кругами Энди, за которым гонялась серокрылая шатенка… с доской в руках. Геральд пытался то деваху тормознуть, то прикрыть собой Энди. Впрочем, доска выглядела внушительно не только из-за массы, но и из-за пары гвоздей, торчащих из «ударной» части. Судя по всему, Геральд хоть и был бессмертным, но лишними дырками в голове обзаводиться желанием не горел.       Подлетев ближе, я услышала милый слуху матерок. Явно не американский…       — А ну сюда иди, блядина бородатая!!! — завопила девица, уходя на очередной круг.       — Успокойся! — вторил ей Геральд.       Энди молчал, судя по всему, опасаясь тратить дыхалку, дико носясь по площадке и торопливо уворачиваясь от готовой опуститься на темечко доски.       Мисселина озадаченно зависла в воздухе, глядя на эту комедию и не понимая, что тут можно сделать и кого по итогу спасать. Я же уже сообразила, что ещё немного и «страна лишится своего героя». Пришлось торопливо снизиться, встав перед девахой и вытянув пустые руки.       — Тихо! Свои! Не бить!..       — Ты кто?! — гневно рыкнула шатенка.       — Как там в «Книге джунглей» было? Мы с тобой одной крови — ты и я. Выдыхай… — я сделала несколько шагов к девице, подозрительно прищурившейся после первого же шага.       Наконец к нам подошел Геральд, за спиной которого пытался отдышаться Энди. Мисс тоже наконец приземлилась, поняв, что буря миновала. Вся тусовка смотрела на новенькую, пытаясь заставить себя действовать по намеченному маршруту.       Наконец, Непризнанный хрипло выдал:       — А я говорил, что этих русских уже слишком много! Они нас тут поубивают к собакам! Психованные же!..       Я поджала губы, повернувшись к шатенке:       — Дай-ка доску… — снаряд беспрекословно перекочевал в мои руки, и я угрожающе повернулась к Энди, — Ещё одна подобная реплика, и я вобью тебе эту доску в лоб. Будешь новым представителем местной фауны — единорог тупоголовый. Усёк?..       Парень снова сглотнул, сделав очередной робкий шажок за спину преподавателя.       — Вот! — он изобличительно ткнул в меня пальцем, — Как у себя дома!..       — Помолчи. Еще не хватало мне тут разборок по национальному признаку! — поджав губы оборвала его Мисселина, — Мне кажется, тебе стоит вернуться в школу. Мы тут сами разберёмся.       Энди фыркнул и с места взлетел вверх, торопливо уносясь к школе. Я покрутила в руках доску, пытаясь вкурить — куда сей агрегат девать теперь. Шатенка, кажется, словно дитя в любимую игрушку, вцепилась в неё, отбирая у меня. Выражение лица было настороженным. Светлокожая, голубоглазая, в куртке, джинсах и тёплых ботинках, явно не по местной погоде, опасливо, но, как и я когда-то, с узнаванием рассматривающая преподов. Мне внимание досталось более пристальное. «Судя по всему, в канон я не вписалась…» — хмыкнул внутренний голос.       Наконец ступор потихоньку пошёл на спад. Мисселина терпеливо и доходчиво разжевала кто есть кто, что всё начинается заново и девице теперь придётся уживаться в новом для себя мире. При этом, я по её выражению лица могла точно сказать, что мир для неё не новый хотя бы из-за приложухи, в которую мы обе резались. Вот только она наверняка знает, чем всё закончилось. Я внутренне помолилась, чтобы так и оказалось в итоге, слушая местный эквивалент «планёрки».       Когда с формальностями было покончено, Геральд поинтересовался:       — Как тебя зовут хоть?       — Николь. — девица насупилась.       — А для своих? — я игриво ткнула её в бок локтем, предвкушая ответ.       Вздох:       — Л… Люба.       В мозгу что-то щёлкнуло, но виду я не подала, покосившись на новенькую более внимательно. Кажется, мы обе забыли, что не одни на площадке. Зачатки узнавания проскочили и уже укоренились. Оставалось слинять от лишних ушей и побеседовать с глазу на глаз, чтобы уточнить детали.       — Я Мисселина, а это Геральд и…       — Кейт, — опередила учительницу новенькая, — Я в курсе… Встречались.       «Шо ж ты так палишься-то?!» — я широко улыбнулась, утвердившись в мыслях. Водичка становилась горячее. Преподы переглянулись, понимая, что теперь на уши школу будут ставить две баламутки. А ведь когда я пришла они опасались только Уокер. Как показала практика, Вики оказалась тише воды и ниже травы. А теперь, с появлением очередного головняка, дальнейшие события начнут развиваться ещё веселее.       Демон прочистил горло:       — Не уверен, что хочу знать подробности… Ладно. Шестой этаж, шестьсот тринадцатая комната, — Геральд повернулся ко мне: — Проводишь?       — Без проблем. — я на всякий случай уточнила: — А долетит?       Николь отбросила наконец доску, отряхнула руки и без каких-то проблем поднялась в воздух, зависнув в паре метров от площадки.       — А ты думаешь, я этого серого чмыря всю дорогу пешком гоняла? — поинтересовалась она.       Я примирительно подняла руки:       — Тогда вопрос снят. — Пара куда более натужных взмахов, и я взлетела следом, повернувшись к преподавателям: — Всё сделаю. Удачной смены.       Мисс торопливо закивала, и мы полетели к школе.       — Нам точно пизда… — красноречиво протянул Геральд, глядя в наши с шатенкой спины.       Обрыв отдалялся, и мне почему-то становилось спокойнее. Николь тихо посмеивалась, летя чуть правее. Учебный день уже завершился, так что никого не удивит, если мы куда-то забуримся на некоторое время. Тем более до появления в стенах школы альбиноса времени было ещё полным-полно. Стоило выяснить детали и подумать над тем, как быть дальше. Да и, собственно, узнать, не попала ли землячка сюда таким же шибанутым образом из-за запоя вышестоящих.       Коротко согласовав действия, мы направились к вагончику, минуя школу. Что может быть лучше расслабляющей пьянки и обсуждения насущных проблем за парой стакашек глифта. Судя по запустению, народ ещё не был готов к вечеру, и все перебирали барахло и приводили себя в порядок для «выхода в люди». Нам это давало возможность занять местечко поудобнее. Усадив девицу за столик, я смоталась к бару, прихватив пойло и какие-то фрукты на закусь. На сей раз местные, а значит будем ещё долбаться с тем, как это чистить и употреблять.       Люба задумчиво покосилась на стакан марева, который я перед ней поставила:       — Не представляю, где ты меня искать после этого будешь…       — Да тут далеко не уйдёшь… — я хихикнула, — Как угораздило?       — Ты первая. Точнее, к нам-то слухи доходили, что ты не просто так «от дел отошла». Памятуя и болячки, и прочие геморрои мы просто смирились, полистывая фикбук на котором закрылось всё, что было с твоим аккаунтом, кроме текстов. И то не всех… И всё-таки, что случилось? — шатенка отхлебнула глифт и поморщилась: — Сука, как губку с «Фейри» лизнула…       Я заржала:       — Меня убил именно «Фейри». Пена в нос попала, чихнула, впилилась лбом в шкафчик и вот я тут…       Николь сложило пополам:       — В твоём стиле. После рассказа о том, как ты во сне умудрилась палец на ноге сломать, сунув его в розетку, меня уже сложно удивить. — девица неожиданно широко улыбнулась: — А меня той самой доской… после нового года… Того. Шла, никого не трогала. Ветрина дикий был, что шифер с крыш поднимало. И вот ночь, и мне доской по физиономии. Очнулась уже у наших с…       Замахав руками, я прервала её речь:       — Так тебя по-нормальному отправили?!       — Ну… да. Апостол Павел сказал, что ты тут в одиночку можешь не справиться. Расписал всё, что знал и отправил. Я типа огневой поддержки… — Николь снова хохотнула, — С доской… Сука… Когда ты говорила, что мы похожи, я сомневалась. Теперь понимаю, что два сапога пара.       — И не страшно? Ну, как бы… мы ж умерли, всё. Назад пути нет.       Меня ущипнули за пузо:       — Судя по тому, что ты тут цветёшь и пахнешь, не так всё херово… В конце концов, мы умеем подстраиваться в отличие от америкашек, да? — глаза девушки неожиданно загорелись любопытством: — А ты… Ну… Это… С Феней на «ветку» вышла? Или он всё такой же пернатый геморрой в белой фуфайке?       Неожиданно смутившись, я сделала глоток глифта и опустила глаза. Вот так представитель моего смертного прошлого и узнал, что попытка «перевоспитания» удалась. Вообще было странным. Реально, как два старых приятеля. Ни тебе слёз, ни объятий, ни поливаний горючими слезами местной земли. Нет. Всё спокойно и мирно. Обсудить насущное и сделать какие-то выводы из случившегося.       Наконец, я робко улыбнулась:       — Ветка не ветка, но да. Всё на мази.       — Ура! — собеседница вскинула кулак, — Хоть кому-то фортануло! Какой он?!       — Классный. — я покраснела ещё гуще, — Ещё успеете познакомиться. Главное — не бойся. «Не так страшен чёрт, как его малюют» — это про него.       — Единственное, чего я боюсь — пауков. Ну и теперь, доски с гвоздями. — нервно хохотнула Николь, отпивая глифт.       «Похоже, стоило сначала поужинать, а потом начинать бухать…» — нервно подумала я, понимая, что нас уже обеих начинает основательно развозить спустя полчаса после начала пьянки. Причём на Николь даже заклинание алкогольного сорбента не влияло. Зато глифт распробовала, мурлыкая что-то себе под нос. Разобравшись с мудрёной закуской, мы попытались перебить угар, что тоже не удалось.       Язык уже заплетался, но я всё же стоически поинтересовалась:       — Поведай-ка мне, ты знаешь, чем закончился «секрет»? — девица размашисто кивнула, пытаясь собрать глаза в кучу и нащупать ими стакан, — Отлично. Кто там ещё умер после Фени?       На десяток секунд Николь смогла подобраться и со скорбной миной выдала трагичным голосом:       — Катя, ты не поверишь! ТАМ ВСЕ УМЕРЛИ!..       На этом, видимо, заряд батареи закончился и девица сложила руки поверх столика, устроившись на них головой, сладко засопев.       — Так… Надо было с этого начинать. А то теперь ясно, что нихуя не ясно… — я обвела мутным взглядом наполовину заполненный вагончик, обратившись к бармену: — Гарсон, не поможете ли вы мне доставить сие тело до уютной постельки, чтобы мы не занимали место?..       Демон за барной стойкой только закатил глаза, отставив протираемый стакан на полку, и поплёлся помогать мне тащить Николь-Любу в шестьсот тринадцатую комнату общаги. «Кажется, кто-то будет громко негодовать матом по утру…» — хмыкнула я про себя, обнаружив, что соседкой моей землячки стала… Лилу.