"Охота на альбиносов" или "К чему приводит шифтинг"

      Попытка оставить Фенцио «дома» и смыться на пирушку в Ад, чтобы спионерить у Лёвчика кубок, накрылась колоссальной пиписькой. Первые минут десять после того, как я озвучила план, меня пытались убить взглядом. Потом ещё сорок минут стоял такой ор, что я искренне опасалась, как бы у альбиноса гланды не вылетели через ноздри. Молча выслушав всю отповедь, я всё же поняла, что на бал я попаду, но только в его компании. С трудом удалось удержать в себе изумление и ещё раз объяснить, что тусняк будет в Аду, в резиденции главного злобнейшества всея этого пернатого мира. На эту реплику последовал хмурый взгляд и уточнение, что у Фени с ушами проблем нет, как и с мозгами, потому в «гнездо разврата» мы пойдём вместе. Тем более, у меня всё ещё запрет на одиночные спуски в ад без контроля преподов.       Пришлось ретироваться…       Все попытки с Николь в компании придумать план похищения артефакта тоже накрывались пизденью. В первую очередь потому, что о местонахождении сокровищницы мы понятия не имели, а Фенцио молчал, как партизан в Гестапо. И как мы не дрочили ему с вопросами мозг, а альбинос, походу, планировал всё провернуть сам и без лишнего шума и нам тут отводилась роль отвлекающего манёвра. В итоге, мы как две обиженные мыши свинтили к Витьку на тюнинг, так и не получив в свой адрес ничего внятного.       Встречали нас в кабинете стилиста уже во всеоружии. Мастера суетились, Витёк выпрыгивал из штанов, старательно уделяя внимание Николь, чтобы порадовать «главную бабайку». Я, слава богу, смогла посидеть в уголке с графином глифта в ожидании своей очереди. Одного взгляда на манекены хватило, чтобы понять, где чей подгон. Правда, сразу было понятно, что адская туса отличается от школы резко. Больше смахивало не на платья, а на какие-то едва прикрытые гипюром кусочки тел. Впрочем, приглядевшись внимательнее, я поняла, что снизу была подкладка телесного цвета. Стало полегче — сверкать телом при каждом повороте не придётся.       Местный Зверев поджал губы, перебирая мои волосы:       — Кажись, надо подстричь.       — Валяй… — я махнула рукой, — Всё равно сделаешь шикарно.       — А если на лысо? — хмыкнул Витёк, выхватывая из подставки машинку для стрижки с насадкой «под нолик».       — Офонарел? Голова мёрзнуть будет. И я буду похожа на колобка с туловищем!       Стилист сложил руки на груди:       — Меня немного стремает последовательность твоего негодования. — Машинка вернулась в подставку, — красота в последнюю очередь. Меня это не устраивает. Себя надо любить. Лю-бить! Поняла?       — Угу… — я покорно закивала, — Короче, твори чё пожелаешь, и чтоб капец как красиво.       Прищурившись, Витя всё же принялся за дело. Махи расчёской становились всё более и более, и более отчаянными. Башка потихоньку превращалась в каску из-за обилия лака и средств для укладки, однако, когда вся рыжая копна была уложена и слегка взлохмачена его пальцами, оформился какой-то не слишком ядерный начёс с украшениями из бусин зелёного и голубого оттенков.       Кашлянув, я снова покосилась на платье, вспомнив Фенькину энергию. Моё платье было насыщенного зелёного цвета с пайетками. Витёк оценил озарение, довольно оскалившись улыбкой. Вздохнув, я ушла за ширму переодеваться. Платье пришлось разделить. Сначала подкладку и только потом «рыболовную сеть» с блестюшками и вышивкой. В общем-то смотрелось вполне выигрышно. Изменить волосы на более красный оттенок, цвет глаз на зелёный скинуть ещё пару десятков кило и сошла бы за Ядовитый Плющ из фильмов про Бетмена.       Когда мне передали туфли, Витёк уже закончил шаманить с Николь. Землячка пыхтела, пытаясь почесать голову, но высоченный густой хвост, стянутый на макушке явно не способствовал. Её отправили переодеваться следующей. С манекена исчезло похожее платье с красно-оранжевой вышивкой. Послышался мат и обещания расправы с помощью доски, когда Николь поняла, что «прикрытие» сливается с тоном кожи, оставляя нас почти голыми.       — А можно мне что-то более… скромное?! — она высунулась из-за ширмы; — Тут же, блять, по ощущениям всё наружу! Один неверный шаг и титьки выпадут!       — Это Ад, милая, — усмехнулся стилист, — для чертей это норма, когда что-то вываливается. И тем более, стоит гордиться, если есть чему вываливаться!       — Я пока ещё не из ваших и предпочитаю что-то поскромнее! — буркнула Николь, — Мужики-то небось, все в костюмах будут, а не эти «трусики-бусики и красавчик»!       Витя почесал голову, в глазах загорелся азартный огонёк, и он рванул к столу, начиная делать наброски новых костюмов. Мы переглянулись, поняв, что сегодня будет режим блюда «жричодали», без перебора харчами. Николь покосилась на набор украшений из предложенного, отказавшись, на моё удивление, от всего.       Нас отпустили с миром, сообщив что стоит подождать в коридоре, если «мужики еще не готовы». Я вскинула брови, но трындеть не стала. Как помнила, Феня собирался снова обрядиться в престольный прикид. Очевидно, что-то было в головах Витька и Лёвы. «И я сильно сомневаюсь, что Фенцеславу это будет по душе» — нервно поёжившись, подумала я, толкнув дверь, ведущую из студии в коридор.       В общем-то, я не прогадала. В коридоре, однако, мужиков было трое. Феня отчаянно тряс за грудки… Диноферия.       — Кто тебя пригласил?!..       — Бать, ну Ости позвала. — оправдывался младший, отчаянно краснея то ли от смущения, то ли из-за нехватки кислорода. — Ей идти не с кем было…       — Тебе остатки мозгов на крылоборстве выбили?! — рычал альбинос.       Я вскинула бровь:       — Чё тут происходит?       Лёва, ржущий в сторонке над белокрылыми пожал плечами:       — Отец против того, чтобы сын оттянулся с демонами. — он перевёл взгляд на нас. В глазах загорелся огонёк, непрозрачно намекающий на то, что оргия о которой он так мечтал, сегодня, вполне вероятно, состоится. Впрочем, под суровым взглядом Николь чертяка сдулся. — Семейные разборки, короче.       Вздохнув, я пошла к трясущему сына Фенцеславу, положив руку на напряжённое плечо.       — Выдохни.       Феня дёрнулся, отпустив сына и почти в прыжке оборачиваясь ко мне. Удалось указать Динычу глазами на лифт, чтобы успел смыться с радаров до того, как им будут удобрять грядки в местном саду. Альбинос, между тем, побагровел ещё сильнее, окинув ещё более хмурым взглядом мой «голый» прикид. Понимая, что сейчас нам грозит второй акт марлезонского балета с выбиванием теперь уже моих мозгов, я сложила руки под грудью, ожидая вспышки гнева и воплей недовольных капуцинов.       Сам Феня был в классическом зелёном костюме, что ощутимо перекликалось с моим платьем. Задумка была понятна изначально, но всё же, увидев его в более ярких цветах, отличных от белого и его оттенков, я осознала, что стрессы у него начались чуть ли не с порога главного замка Ада. Сначала его увели от меня, потом заставили переодеться, сын прискакал крайне не вовремя на ту же тусовку, да ещё и приглашённый моей соседкой по комнате. Вишенкой на торте стал внешний вид «пары» на предстоящий вечер.       Однако, он умудрился меня удивить, не начав орать.       — Может, переоденешься? — тоскливо вздохнул мой седой фаворит, — Как-то прям совсем пиздец…       — Нет уж! — встрял Лёва, томно лобызнув ручку Николь и уложив её на сгиб своего локтя, — Мы уже опаздываем.       — Да она ж голая почти! — простонал Феня.       — Это она ещё очень одетая. Поверь на слово. — фыркнул «бабайка», поворачиваясь к своей партнёрше на вечер. Озадаченно вскинутые брови: — Не понял. А украшения где?!       Землячка наигранно изобразила капризную мину и пошаркала ножкой:       — А мне не понравилось то, что предложили. Хочу чё-нить крутое.       Лёва воодушевился, потащив девицу к лифту, после чего опомнился, махнув нам рукой:       — Так, ну, раз такая пьянка, тем более, мы проебали восьмое марта, то надо сделать дамам подарки! — провозгласил он.       — Рогатый, ты же понимаешь, что преподавательской зарплаты мне не хватит, даже если я продам обе свои почки, чтобы побаловать их хотя бы кольцом в нос?.. — сглотнул альбинос, с грустной миной потянув меня следом за остальными за руку, чем снова удивил, не став настаивать на переодевании, — Я как бы и не жалуюсь, вроде…       Лёва закатил глаза:       — Забей. Если не лень, моему распиздяю десяток частных уроков по крылоборству дашь, раз не любишь долги, и мы в расчёте.       Нас завели в лифт, который рванулся куда-то вниз. Судя по мелькающим на табло этажам, десяток-другой. Я словила взгляд Николь, понимая, что сейчас надо будет глазами нащупать кубок, если нам покажут сокровищницу. В общем-то, оказалось, что мы сразу спустились на уровень банкетного зала. Стоило дверям открыться, по ушам бахнул шум демонической тусни. Однако, Лёва туда нас не повёл, только торопливо потянул Николь куда-то в сторонку по длинному коридору.       У меня искренне возникало ощущение, что замок смахивал на муравейник или термитник — ходы-выходы, переходы, галереи, лифты. Ещё сложнее, чем школа. Тут, блять, заблудишься и сдохнешь от старости, написав собственными кровавыми соплями завещание на стене. И дай бог, чтобы твой труп нашли хотя бы по запаху. Лёва, впрочем, как хозяин, ориентировался в этом хитросплетении, как хомячок в клетке четверть на четверть метра: быстро, безошибочно и с предвкушением.       Впереди показалась дверь. Обычная, хоть и довольно огромная… Даже без стражи. «С другой стороны — если я Мальбошку из казематов вынесла в чехле для телефона без приключений, то и тут вряд ли будет охранный батальон» — пронеслось в голове. Начальник всех чертей выудил из кармана брюк ключик. Одинокий с брелоком в виде члена… только на «головке» почему-то были искривлённые рога. Едва не заржав от такого прикола, я уткнулась лбом в плечо подрагивающего от такой же реакции альбиноса.       — Да ёб твою мать… — провозгласил Лёва, ковыряясь в замочной скважине своей находкой, — Заржавел что ли?       — Дверь коленкой прижми, чтобы «собачка» дальше протолкнулась. — хихикая посоветовала я.       — А ты откуда знаешь? — приподнял бровь чертила, но совету последовал. Замок щёлкнул, открываясь. Он обернулся, глядя на меня, словно на мамонта посреди африканской прерии, — Слушай, не будь ты с этим винтажным газогенератором, я бы…       Феня нахмурился:       — Сам ты старый пердун…       — Ещё и с суицидальными наклонностями, ага. — хмуро поддакнула Николь.       Поняв, что только что почти смертельно проебался, Лёва сглотнул, но заискивающе улыбнулся, распахивая дверь и демонстрируя приглашающий жест:       — Велкам!       Нас пропустили вперёд. Мужики, толкаясь плечами, заторопились следом, пытаясь войти в довольно широкий дверной проём.       По всем стенам тянулись стеллажи, заставленные шкатулками, сейфами, стеклянными витринами. Чего тут только не было: обилие побрякушек, слитки из золота и платины, артефакты. Кубок, кажется, мы увидели одновременно. Руки зачесались, но… Во-первых — не было табуретки, чтобы оглушить Лёву и добраться до полки без приключений; а во-вторых — прятать сей агрегат было не куда — карманов у меня на платье не было, в клатч это добро не влезет, да и вообще…       Подмигнув землячке и кивнув, я прошла дальше между стеллажами, охнула и «невольно» прилипла к очередному экспонату из коллекции Сатаны.       — Это что, копьё Лонгина?!       — Ага. — рогатый гордо подошёл, встав рядом, — Легенды, конечно, брешут, но артефакт весьма значимый. По крайней мере для смертных.       — Почему брешут? — удивилась я, встав между копьём и Лёвой, имитируя неслабую заинтересованность, — Разве не было мессии?       Демон вздохнул, посмотрев на меня как на болезную. Впрочем, отмахнулся, проводя небольшой ликбез для «отсталых», что для смертных в разные времена то ангелами, то демонами засылались представители, чтобы укрепить в людях веру. В остальном, Чарльз Дарвин был бы прав, если бы вместо милых обезьянок предками смертных не оказались «обезьянки с крыльями», первым из которых был Шепфа.       Я внутренне фыркнула, памятуя историю канона.       Следующий бокс:       — А плащаница?..       — Тоже настоящая. Всю эту приблуду копировали и отдавали смертным как реликвии преклонения. Разумеется, дорабатывали, чтобы было более достоверно. — Хмыкнул Сатана, вкладывая руки в карманы.       — Но почему это всё в аду, если всё это, вроде как, райские регалии? — я обернулась, стараясь не ржать над тем, как за спиной Левиафана Феня пытался бесшумно подсадить Николь, чтобы спереть кубок с полки, — Почему всё это у тебя?       — А нахрена им это копить? У них там свои ништяки в архиве. Куда более ценные и важные.       Очевидно, спереть кубок без приключений не вышло. Потому, что поставленная на ноги землячка упёрла руки в бока, подходя к нам ближе. Феня старательно пытался понять не потянул ли спину, хмурясь, как Иван Васильевич из популярного советского фильма.       — Я не поняла… Мы сюда на экскурсию пришли, или что?       — А… Ой! — Спохватился Лёва, суетливо подбегая к полкам с украшениями и придирчиво оценивая содержимое шкатулок: — Во! Вот тут выбирай!..       Николь довольно закопалась в побрякушки, тяжко и наигранно вздыхая. Не знаю, правда, из-за чего больше — что кубок не спёрли, или что реально ничего из запасов демона не нравилось. Впрочем, спустя четверть часа, она подобрала себе чокер с бриллиантами, который рогатый благоговейно застегнул на её шее, пару колец и клипсы. Выбор состоялся, и нас повели к выходу. Фенцеслав, молчавший всю дорогу, многозначительно покосился на нас, дескать: «Чё делать будем, бабоньки?».       Я лично понятия не имела, если честно. Николь, невзирая на царский подгон, тоже варилась в мыслях, но всё же находила в себе силы «восхищённо» поглядывать на бабайку с рогами. Снова разбились на пары. Феня пытался скрыть нервозность за бормотанием, что в зелёном с проблеском костюме выглядит, как попугай, Лёва подхихикивал, поправляя пиджак — ему, как раз, всё нравилось. И то, что нас удалось из школы вытащить, и то, что белокрылый повёлся на провокацию и позволил себя переодеть.       Вернувшись в основной зал, мы наконец разглядели разномастную толпу чертей… В глазах рябило от обилия блеска первые секунд тридцать. Когда отпустило, мне искренне, со всей своей ревностью, пригорело увести Фенцио подальше из этого «гнезда разврата». Левиафан не соврал, что мы с Николь были вполне одеты. Остальные дамочки и некоторые мужики были почти в чём мать родила. Только обилие украшений, немного ткани, не всегда прикрывающей то, что надо… А то и вовсе на голове.       Альбинос застыл, как вкопанный и пробормотал, словно прочитав мои мысли:       — Я чёт домой хочу… Это пиздец какой-то!       — У нас есть задача. — напомнила я, но хрипло поддержала: — Но как только сделаем всё — валим.       Лёва удрал вздрючивать официантов за то, что нам ещё не принесли бухлишко, и Николь встревоженно прибилась в нашу тусовку:       — Не получилось спереть.       — И хорошо, что не получилось. — ответила я, заработав в свой адрес недоумённый взгляд. Пришлось пояснять: — Прятать ты её куда собиралась? Чаша не маленькая, вынести просто так — хер выйдет. В карманы не влезет, а у нас их и нет!       Феня поскрёб в затылке:       — Ну, я могу пиджак снять и на локоть навесить. Под ним и спрячем.       — Палевно. — отрезала я. — Нужно немного подумать, чтобы…       Откуда-то сбоку подскочил уродливый метровый гоблин с подносом на квадратной голове. Что-то пролебезил, отвешивая поясной поклон. Я с удивлением обнаружила на подносе каравай и три рюмки глифта, над которыми на шпажках покачивались корнишоны. Издав истерический смешок, от того, до какой степени Лёвушка пытался заделаться русским, я первой взяла рюмку, салютуя. Остальные из команды повторили. Мы чокнулись стеклянными боками рюмок, хлопнули марево и закусили огурчиками. Феня сморщился, но всё же выступать не стал. Пришлось угоститься ещё и караваем, чтобы несчастный «официант» не получил вторую порцию пиздов в свой багажник.       Сатана подлетел слева, отметив, что мы от выпивки не отказались. Николь от нас увели. Ещё спустя минут пять, они нарезали круги в танцульках под живую музыку. Мы с Фенцио отошли в сторонку, пока, не решаясь не то, что особо шевелиться, но даже дышать — ангел в темнокрылой тусовке вызывал недоумение и презрительные взгляды, что укорачивало фитиль в его внутреннем динамите. Да и мне почему-то было неуютно. На празднике у Мамона было поменьше народу, да и тряпки, хоть и были откровенными, но не до такой степени.       Взгляд выхватил появившихся на банкете Витька и его сына. Саферий в тёмном костюме-тройке, благоухающий одеколоном лениво огляделся, с напряжённой спиной проходя к столу с закусью. Всё было нормально на первый взгляд, но вот напряжение, весьма ощутимое в каждом движении. Я присмотрелась внимательнее. Демон припадал почти незаметно на правую ногу.       — Только не рой копытом землю. Всё под контролем. — я дёрнулась было к плоду любви Витька.       — Куда?! — альбинос нервно дёрнул меня обратно за локоть.       — Есть мысль. И мне нужно, чтобы ты…       — Если тебя опять грохнут, — он многозначительно умолк, — Я свихнусь. Усекла?       Неожиданно покраснев от такого «плана», я мягко улыбнулась, высвободила локоть и побрела через толпу к Саферию. Демон, кажется, не отвлекался от тарелки, размеренно работая с челюстями. Когда я незаметно подошла ближе, спионерив с того же стола бокал марева, лишь с лёгкой ленцой покосился на меня. За несколько долей секунды взгляд стал пристальным. Проскочило узнавание — вспомнил, как мы столкнулись у двери в кабинет его отца.       Решив ковать железо, пока горячо, я чуть наклонилась к его плечу:       — Привет. Потанцуем?       — С Непризнанной?.. — он фыркнул, — Нет. Спасибо.       Я мило улыбнулась:       — А мне вот рассказывали, что адские гончие на демонов не бросаются. Врут, выходит?       Архидемон сглотнул. Не подавая вида, оставил тарелку и протянул мне освободившуюся руку.       — Только не быстро. Больновато. — он со вздохом принял стойку и повёл в танце, утягивая меня за собой во вполне невинных объятиях. Над головой раздался нервный голос: — Какая-то ты дохрена догадливая…       — Да как бы выбора нет. Нахрена ты собаку выпустил, и почему она на тебя кинулась? — Я внутренне благословляла свою интуицию и радовалась, что блеф выстрелил.       Саферий нахмурился, вальсируя, хоть и медленно, как старый крейсер, чуть дальше от остальной тусы танцующих. Когда мы прилично отдалились, он чуть притормозил, вполглаза осматриваясь.       — Задание такое было… — минуя вопрос ответил он.       — Уж не Мальб… — начала было я, но зашипела, когда он ущипнул меня за талию, — Синяк оставишь — пальцы отломаю.       — Тогда не пизди много. — сквозь зубы отозвался архидемон, — Ты понимаешь, что мне сейчас выгоднее тебя убить, чем узнавать о причинах такой осведомлённости?       Закатив глаза, я склонила голову к плечу, поинтересовавшись:       — Ты всегда тупишь, или сегодня особый случай, поскольку нога болит? Мы все в одной связке. — Я чуть улыбнулась: — Ну, разве что, кроме твоего официального начальника.       Он чуть хмуро покосился на Лёву и поджал губы.       — Тоже в сопротивлении?       — Вроде того. — я пожала плечами, продолжая вальсировать, — Но сейчас нужна будет помощь, чтобы достать последний компонент ритуала. Когда я одна выйду из зала, пойдёшь следом. Договорились?       — Но… — музыка вовремя оборвалась, и он мрачно кивнул, прихрамывая уже сильнее, чем было до танца. — Спасибо за вальс.       Я хмыкнула, отвесив реверанс и направляясь к своей тусовке, Где Николь уже обмахивалась ладошкой, а Лёва что-то втирал психующему альбиносу. Обнаружив меня поблизости, все притихли. Я вежливо улыбнулась, протянув руку Фенцеславу, принимая заранее припасённый бокал глифта. Пришлось встать ближе, чтобы снизить накал страстей. Очередные танцы, после утоления жажды. Ангел старался по сторонам не смотреть, бормоча что-то о бесстыдстве и отсутствии чувства такта.       В голове выстраивался пусть и шаткий, но хоть какой-то план. Оставалось только спереть у Лёвушки ключ и придумать, куда всё-таки сунуть долбанную чашу. «Если её вообще удастся спереть» — я сглотнула, чувствуя, что туфли начинают натирать, да и вообще ноги устали. Присесть было некуда. Редкие диванчики были забиты парочками, которые разве что не сношались на публике. Приглядевшись к залу, я обратила внимание, что там и сям уже все увлечены не только танцами и выпивкой. Чёрт возьми, им вообще было не до этого. Стало «чуточку» противно — я, конечно, была любителем писать порево, но не публичное, уж точно.       Музыка завершилась, и я огляделась. Лёва пытался уподобиться своим подданным и активно подкатывал к Николь, которая явно жаждала спасения, как утопающий.       — Мне надо носик припудрить… — виновато кашлянув, пробормотала я, подходя ближе.       Лёва переключился быстро и с альбиносом они рявкнули почти хором:       — В сортир одна больше не ходишь!       — Вот и славненько! — землячка вывернулась из лап рогатого, подхватывая меня под локоть и уводя из зала. Когда оказались в прохладном коридоре, она пережала пальцами переносицу: — С-с-сука, вот за это я Ад и ненавижу. То бухают, то ебутся… Нет бы клубнику там высаживать, картоху какую-то полоть. Никакого, сука, стремления к полной автономии даже в такой мелочи, как продовольствие! Хотя, на что я надеялась-то с таким «председателем колхоза». — она поджала губы, глядя на то, как я стараюсь не ржать и потянула меня подальше от бального зала: — И только пиздани, что я «доярка» в этом самом колхозе. Есть мысли?       Я кивнула, позволяя отвести себя в уборную. Здесь, слава Богу, всё было вполне привычно. Только унитазы золотые. Ну да, как говорится — любой каприз при наличии бабла, а у Сатаны его было более чем достаточно для всех понтов. Сполоснув для порядка руки, я смочила салфетку, прикладывая её к горячей вспотевшей шее.       — Ну, во-первых, у нас внезапное подкрепление — Саферий. Он будет помогать. Твоя задача сейчас в том, чтобы спереть у Левиафана ключ от сокровищницы и… — я недоумённо вытаращилась на то, как землячка шагнула в сторону, укрываясь в кабинке и снимая кружевные трусы, — Не, я всё понимаю… В таком гнезде разврата сдержаться сложно, но…       — Я не до такой степени ёбнулась. — отозвалась Николь. — Короче. Мысль есть. Только тебе надо к Лёве ближе стоять. Ключ, как мы помним, цепляющийся и брелоком, и стержнем, а с нашей «рыболовной сетью», поймать его не так уж сложно. Главное — передай мне глифт, когда вернёмся…       Недоумение поднялось ещё немного:       — Тебя ж унесёт сегодня после такой дозы бухла.       — Мне сегодня отвлекать Сатану. Трезвой я всё равно не останусь. — ответила шатенка, смяв в кулаке своё бельё, чтобы не палиться. — Всё. Погнали.       Кивнув, я поплелась следом, выбросив салфетку. Снова гул банкетного зала. Признаться, я искренне опасалась, что тут уже откровенная оргия, но обошлось. Кажется, все успели закончить (ну, или кончить, судя по лицу бледного Фенцио), пока мы были в отлучке. Мужики стояли в сторонке, нервно ожидая нас. Кажется, снова синхронно выдохнули, когда обе вернулись целыми и невредимыми.       Игриво стрельнув в рогатого глазами, Николь увела его на танцпол, оставляя нас с ангелом наедине. Тот, словно успокоился, ещё раз внимательно осмотрев меня от макушки до пяток. По руке почти невесомо скользнули тёплые чуть жёсткие мужские пальцы. Успокаивающий знакомый жест, от которого внутреннее напряжение немного спало. Я пригубила глифт из очередного бокала.       — Думаю, ещё около часа. Может, даже меньше. Потерпи, прошу.       — Терплю. — Сквозь зубы ответил альбинос, — Не то веселье, которое я предпочитаю, явно. Может, потанцуем?       — Нет. Нужно дождаться. Сейчас, так сказать, финальная стадия.       Он хмуро кивнул, прислонившись спиной к стене. Невроз нарастал, мозг метался между тем, как Феня плескал энергией из-за дискомфорта, хоть и сдерживался изо всех сил, и наблюдением за тем, как Николь спровадила свои труселя в карман брюк рогатого на очередном повороте. Оставалось только помолиться об успехе нашей гоп-операции. Подманив к себе очередного горбатого заморыша с подносом, нагруженным бокалами Глифта, я взяла пару из них, натянуто улыбаясь.       Они успели сделать ещё несколько кругов по залу в числе прочих пар, и музыка замерла. Взгляд спешно улавливал, что Саферий уже трётся около выхода из зала. Уловив мой короткий кивок, решил не дожидаться и выскользнул наружу. Внутренне скрестив все пальцы на удачу, я с широченной улыбкой протянула подошедшим Николь и Лёве бокалы. Рогатый ополовинил свой одним глотком, благодарно отсалютовав.       — Отлично смотритесь вместе. — подначила я.       Николь чуть закатила глаза, но чуть подтянула рогатого ко мне ближе, потеревшись щекой о его плечо, мурлыкнув в ухо:       — О да… А ещё, у моей милой бабайки сюрприз в кармашке.       Лёва вдохновлённо полез в карманы, ощупывая каждый. Мы затаили дыхание, когда из нужного кармана появились труселя. Я сглотнула, отметив, как ключ зацепился «яйцом» брелока за кружево. Пара ударов сердца, пропущенных на волне паники. Шаг ближе, словно для того, чтобы заслонить «сюрприз» от публики, Лёгкий толчок под локоть. «Яйцо» отцепилось и ключ благополучно зацепился за гипюр моего платья.       Застыв, я сделала реально огромные глаза, невзирая на свой азиатский разрез. Николь уловила заминку, шагнув к демону с другой стороны прижавшись ещё теснее, пытаясь показать, что оступилась. Глифт плеснул, окатив меня спереди. Неловко отступив, я успела ухватить край юбки, стиснув в пальцах ключ, чтобы не успел звякнуть.       Землячка сделала невинные глаза:       — Прости, красотка. Кажется, я действительно сегодня выпила сверх меры.       — Неловко… — виновато протянул Сатана, — Хочешь, позову Виттора — переоденем тебя?       — Всё в… в порядке. — я сглотнула, направляясь к выходу из зала, — Пару минут и вернусь. Надо хотя бы промокнуть подкладку, чтобы не так сильно пахло остаток вечера.       Николь дёрнулась было следом, но я отрицательно качнула головой, виновато взглянув на Фенцио, и побрела к выходу. От перенапряжения ключ так сильно был сжат в ладони, что царапал кожу. Каждый шаг давался, словно через кисель. Даже растёртые обувью пятки сейчас ушли на второй план. Торопливо пройдя зал, я пошла по коридору в сторону сокровищницы. Кажется, банкет близился к завершению, поскольку в коридорах свет почти не горел. Только до туалетов и не дальше.       Саферия, на своё удивление, я отметила стоящим у стены с сигаретой в зубах. Пепел он стряхивал в свою ладонь, после чего убирал его магией, делая очередную затяжку. Если бы не тлеющий уголёк, я бы и не заметила слившегося с сумраком демона. Торопливо подойдя ближе, я махнула ему рукой. Бычок, так же угодивший в ладонь заставил меня передёрнуть плечами, но, кажется, он исчез, ещё не дойдя до кожи, как монетка в руках уличного фокусника.       — Итак, каков план? — нервно спросил демон.       Я оглянулась на конец коридора из которого пришла, отметив, что Фенцио всё же не удержался, встав на выходе из зала и наблюдая за нами. «За одно на стрёме постоит» — подумалось мне. Странно, что не полез сразу разбираться с тем, кто там со мной шарится. Впрочем, про Саферия я ему уже рассказывала. Мог уловить энергию и не выступать. Сглотнув, я почти побежала к нужной высоченной двери.       Колено приткнуло тяжеленную дверь, ключ скользнул в скважину. Руки дрогнули, но я торопливо провернула его в замке, распахивая дверь и заскакивая внутрь. Тут уже свет не горел. Только лёгкая подстветка для некоторых артефактов. Взгляд метнулся на верхнюю полку, где всё так же стояла чёртова чаша. Пара попыток забраться по стеллажу наверх увенчалась тем, что я едва не рухнула. Демон со вздохом вошёл следом, оценил ситуацию, смерив меня и себя взглядом, после чего, кривясь из-за ноги, опустился на корточки, почти вплотную к стеллажу.       Поняв манёвр, я задрала юбку до бёдер, забираясь к нему на шею, внутренне молясь, чтобы мы во-первых — не рухнули, а во-вторых — чтобы Фенцио не приспичило посмотреть на всю эту вакханалию.       — Тебе пора меньше жрать… — прошипел демон с трудом распрямляясь со мной на своих плечах.       — Тебе пора меньше пиздеть и быстрее подниматься, домкрат крылатый. — Я вытянула руку, стараясь достать до чаши; — Выше!       — Сука… — прошипел он.       Ещё пара дюймов, и пальцы сомкнулись на прохладном металле.       — Есть!       Саферий дрогнул и… мы начали падать. Не знаю, как ему удалось извернуться, но рухнули мы всё же в проход. От удара затылком об мраморный пол, я кажется, ощутила, как раскололся череп. Однако, миновало… Положение стало пиздец каким неудобным. В полёте мой сообщник как-то неловко перевернулся, оказавшись лицом где-то на уровне моего лобка. Краснели, кажется, мы с одинаковой скоростью. Выматерившись сквозь зубы, он отпрянул, спешно дёрнув меня за запястье.       Приняв вертикальное положение, я потёрла затылок свободной рукой. Последней «звёздочкой» в сегодняшней задаче была возможность вынести чашу.       — И что дальше? — поджал губы архидемон.       — Отвернись. — потребовала я.       — Я только что почти побывал носом в твоих трусах. Думаешь, у тебя есть шанс меня ещё хоть как-то удивить? — он вскинул бровь.       Прищурившись, я прошипела, глядя на его наползающую ухмылку:       — Ну и скотина… — Я со вздохом сунула чашу между ног, сжав её ляхами и опустив юбку платья, — Блять! Неудобно!       — Что, «игрушка» не по размеру? — хохотнул Саферий.       — У тебя есть варианты лучше?! — окрысилась я. Он лишь развёл руками, — Вот и не пизди!       Семеня, словно самка пингвина, я направилась к выходу. Чаша норовила выскользнуть из своей «переноски», но я сжимала ноги как могла сильно. Где-то в подкорке с истерическим смехом пронеслись воспоминания о книжке с упражнениями Кегеля. Саферий выглянул в коридор, после чего подтолкнул меня первой наружу. Стараясь не дрожать, я почти бесшумно закрыла дверь и заперла всё, как было. На всякий случай подёргав ручку, я посеменила дальше, собираясь вернуться и не понимая, как двигаться дальше — танцы с «ценным грузом» реализовать было невозможно. Просто уйти — невежливо.       Архидемон за моим плечом вздохнул, под локоть доводя меня до уже знакомой двери дамской уборной.       — Думаю, вечеринку пора сворачивать, — Хмыкнул он, — готова вернуться в школу?       — А есть варианты, как сделать это побыстрее? — со смутной надеждой поинтересовалась я.       — Есть. Но тебе не понравится. — он чуть подумал и широко улыбнулся, наступив на полу моего платья. В спину донеслось: — Ори громче только.       Узкая юбка ляхи развести не позволила, но в передней части её запутался каблук, я повалилась вперёд, почти услышав, как щёлкнула лодыжка. Просить о том, чтобы я заорала, не пришлось. Вышло само собой. Впрочем, архидемон не растерялся, Подтянув меня за плечи к стене, чтобы смогла прислониться.       — С-с-сучара… — прошипела я, — Аукнутся тебе мои слёзы. Обещаю.       — Заткнись и начинай ныть, что нога болит и наступить не можешь. Ключ отдай ангелу. Надеюсь, он знает, что нужно делать. — шикнул он, после чего распрямился, крикнув уже и без того приближающемуся Фенцио, и, судя по громкости, не только ему: — Помогите! Тут Непризнанная ногу подвернула!       «Подвернула, ага» — буркнула я, молясь о том, чтобы результатом этого полёта земля-воздух-земля стал не перелом.       — Ты как? — Фенцио опустился на корточки, почти врезав мне в бок коленом.       — Ключ отдай Николь, — шепотом попросила я, передав ему уже использованное «спасение ритуала», позвякивающее яйцами, и чуть громче всхлипнула: — Идти не смогу скорее всего. Щиколотка болит дико.       Со стороны зала послышался топот. Кажется, высыпали все, кто был на банкете, или же только особо любопытные. Лёва недоумённо смотрел на меня, страдающую в матерных конструкциях. Николь опустилась на корточки около моей ноги, собираясь задрать юбку, чтобы осмотреть, но я заголосила, вынудив её отступить из опасений, что от боли разожму ляхи и чаша вывалится.       Феня незаметно вложил шатенке в руку ключик и со вздохом подобрался ко мне ближе, с пыхтением поднимая на руки. «А Сафуша-то слабачок» — невольно подумала я, обняв ангела за шею и всхлипывая в его плечо вполне натурально. Юбка на жопе топорщилась, скрывая спизженное, что всё же гарантировало шансы на победу.       — Кажется, мы на сегодня уже достаточно «повеселились». — Хмуро пробормотал альбинос, проходя мимо непривычно молчаливого Лёвы, — Доброго вечера.       — Ага… — рогатый, виновато кивнув, отступил в сторону.              Разлом оказался позади, и я наконец выдохнула. Феня не стал тащить меня через главный вход. Пораскинув мозгами, направился к ближайшей башне, расположенной неподалёку от лазарета. Кажется, летать с «ценным грузом» ему было как-то проще, чем таскать на руках. Сделав несколько витков вокруг башни в ночных сумерках, он опустился ногами на площадку, продолжая меня удерживать и встревоженно глядя в лицо.       По площадке пролетел печальный вздох:       — Не вышло?       — Поставь меня. — попросила я.       — Так тебе больно же! — попытался возмутиться альбинос, но сдался, осторожно поставив меня на ноги. — Ну, и?       Я сморщилась, глядя на него:       — Если ты сейчас заржёшь — голову оторву. — буркнула я, разжав бёдра.       Чаша выскользнула, прошелестев под юбкой и грохотнув об камень. Я приподняла подол, глядя в глаза альбиноса, наливающиеся слезами. От смеха, сука.       Сквозь вой и мой обиженный мат послышалось:       — А я говорил, что присоска хорошая!..