"Охота на альбиносов" или "К чему приводит шифтинг"

      Я сидела в кустах, заняв одну из выжидательных позиций неподалёку от старой пристройки с теплицами школы. Темень, верёвки, огроменный строгий ошейник. БДСМ — скажете вы? Хрена с два — отвечу я. Ловля адской собаки. Весь набор венчал нехилый кусок парного мяса и моя тушка, укутанная в несколько свитеров и толстовок, выживающая в парилке, созданной одеждой, только за счёт бессмертной терморегуляции. Последнее было организовано исключительно потому, что я боялась, что зверюга меня не признает и попытается оттяпать что-то из конечностей. Впрочем, вспоминая три ряда зубов, спокойно способных валить лес без бензопилы, что-то подсказывало, что если Ребекка голодна, то её мои потуги не остановят.       Где-то внутри голос Николая Дроздова с влюблёнными в своё дело интонациями вещал о том, как охотятся большие голодные собаки, и что далеко не все они сбиваются в стаи. Словом — не успокаивало меня всё это нисколечко. Псину мы выслеживали и по очереди, и группой, как сегодня. Выловить требовалось как можно скорее. И что самое занятное — мы так и не одуплили, как она смогла свалить из-под защитного контура. Всё было в целости и сохранности. Словно кто-то специально снял защиту, позволив ей ускакать на волю, а потом вернул как было.       Место отлова тоже было выбрано не случайно — здесь её заметили во время «водопоя» из небольшого декоративного фонтана и в процессе пожирания молодой травы. Судя по всему, собаня решила нагулять диетой аппетит, чтобы под свежее мясцо оставалось место всегда. Собственно, я её прекрасно понимала — столько прямоходящего мяса, или «птицы», если учесть крылья, она едва ли когда-то встречала. Но, похоже, чувство самосохранения не атрофировалось, или отпечаталось в подкорке — жертвы могут сплотиться и назвездюлять. А тут ещё переполох с трупом Фифтисента и введённый комендантский час (к счастью, не для всех), ограничили возможность кого-то сожрать.       Руки нервно перебирали верёвку, скручивая и распуская ложные узелки, чтобы хоть чем-то себя развлечь. Глаза шарили по подлеску, пытаясь определить в сумерках крадущуюся к фонтану тушу. Словом — скука смертная. Альбинос патрулировал с воздуха, Николь мониторила подступы к школе, на случай, если собака всё же ломанётся за провиантом. Мне оставалось только молиться, чтобы сегодня поймали и наконец можно было наведаться к Мальбонте в комнату, ибо на это времени так и не нашлось, а забегать на пару минут, чтобы поскандалить с таймером в руке мне не хотелось.       Когда очередной узелок после натяжения верёвки развернулся, на плечо неожиданно легла ладонь. Взвизгнув, я едва не шуганулась в куст за которым пряталась. Впрочем, когда развернулась, захотелось взять мясо и уебать им по роже довольно ухмыляющегося Лёвы, подкравшегося сзади. Рогатого, как я знала, к поискам не привлекали. Видимо, Николь всё же призналась, что зверюшку мы упустили и решил помочь.       — Лёва, блять… — прошипела я.       — Не бляДь, а полюбила и дала! — ответил рогатый, посмеиваясь.       Я попыталась закатить глаза, но заметила, что он облачён в охотничью форму, а на плече ружьё. Довольную рожу венчала сигарета, а всю голову ушанка с дырками под рога. Если бы не последний элемент и наличествующие крылья, я бы сочла, что мужик вышел из леса, где охотился на тетерева. Причём явно не слишком успешно охотился.       — Ты понимаешь, что если Николь увидит ружьё, тебя будет проще похоронить без почестей где-то в овраге, а не переправлять труп в ад? — на всякий случай уточнила я.       — Там не патроны, а ударная доза транквилизаторов и снотворного. — он оттянул край куртки, демонстрируя портупею с десятком дротиков, после чего радостно оскалился: — Но хлопнет громко, да!       — Смотри как бы тебя не хлопнули потом. — проворчала я, отворачиваясь от собеседника и продолжая всматриваться в темноту, — Иди занимай позицию, раз уж пришёл, охотничек.       Лёва хмыкнул, разглядывая мой зад:       — Я уже занял. Вид — просто потрясающий! Так бы и смотрел до старости…       Кусты слева колыхнулись, заставив меня напряжённо отпрянуть. В поле зрения появился альбинос с крайне недовольным выражением морды лица. Смерив Левиафана подозрительным взглядом, он упёр руки в бока, садясь на корты. Я невольно подумала, что у нас планёрка в гоп-компании. Все «на понятиях», при оружии и… с куском мяса.       — Опять ты?! — ворчливо буркнул Феня.       — Не опять, а снова. — оскалился старый чёрт. — Не кипятись. Я тут с целью помочь в поимке беглянки. А то, что первым делом на Кейт напоролся, так может, это знак свыше!       Снова треск кустов. Николь на корты садиться не собиралась. Доска в руках непрозрачно напоминала Левиафану о приближающихся пиздюлях. Тот, впрочем, не растерялся, опустившись на коленки и подбираясь к зазнобе с заискивающей улыбкой. Доска вспорхнула, как раз в тот момент, когда рогатый сиганул вперёд, бросив мне на коленки ружьё. Сбив Николь с ног, он радостно улыбнулся, словно дорвавшийся до женского тела дембель.       Землячка пыталась вывернуться и снова замахнуться доской, но лёжа на спине это было проблематично. Остальное разглядеть я не успела — Феня закрыл мне рукой глаза.       — Вы тут ещё трахаться начните! — прошипел он.       — А это идея! — обрадовался Лёва. — Как раз время скоротаем за жаркой групповушкой!       — Я тебя щас убью, зараза рогатая! — рявкнула Николь.       — Заткнитесь! — «попросила» я, пытаясь прислушаться.       В кустах затихло шевеление. Мы с Феней, как два суслика, выглянули из укрытия, отмечая картину достойную кисти Архипа Куинджи. Ночь, фонтан, луна, путанные дорожки, на заднем плане стена леса, где пряталась хвостатая Ребекка. Последняя, впрочем, хлебала сейчас воду из фонтана с такими звуками, словно пыталась ещё отгрызть бортик с голодухи.       Николь сориентировалась первой, по нашим напряжённым рожам поняв, что цель обнаружила себя. Пинок по шарам заставил Лёву отвалиться в сторонку, придерживая отбитое «всмятку». Непризнанная, позабыв о доске, на карачках с низкого старта выскочила из укрытия, выставив перед собой пустые руки.       — Масенька моя! Иди к маме!..       — Уф? — собаня навострила уши, припадая к земле.       — Кажись, она тебя не узнала. — прошептала я.       Медленно, шаг за шагом, Николь приближалась к псине, которая раком пыталась отползти в лес, чтобы скрыться с радаров. Первым чухнулся Фенцио, взлетая, как был, на кортах, и уносясь наперерез. Псина, впрочем, обнаружив белокрылую добычу, сочла, что пора похавать, резко спружинила и попыталась грызануть его за ногу. Промазала, или Феня оказался проворнее — я так и не поняла. Только зубы клацнули. Ангел, впрочем, понял, что может остаться без конечности и забил на лесок, спланировав в сторону крытой теплицы.       Собаня решила, что жрачка играет с ней в догонялки и потрусила следом.       — Куда, блять?! — взвыла Николь, пытаясь догнать Ребекку.       Я стартанула следом, ломая ветки многострадального куста, бросив через плечо наконец сумевшему разогнуться Лёве:       — Пятачок, неси ружьё!       Тот только кивнул, опасаясь, видимо, выдать оперную арию. Влетая вперёд, я успела наколдовать свет, отметив Фенцио держащегося на люстре, поджав под себя ноги. Собака радостно, как голодный пудель, пыталась укусить его за что-нибудь. Не знаю, как попытка сожрать, но игра ей явно нравилась.       — Ты слева, я справа. Верёвку готовь и… — начала было Николь, но концепция резко изменилась. — Да ну нахер!       Я по привычке тащила в руке кусок мяса, которое псина почуяла, утратив к ангелу всякий интерес. Поняв, что котёнку пизда, я ломанулась в сторону, почему-то не выпуская свою ношу из рук. В спину слышалось хриплое дыхание скотинки, у которой текли слюни на каменный пол. Я молилась, не понимая, что делать. Хотя, казалось бы, всё было проще некуда: брось мясо и поймай, пока будет жрать. Но умные мысли сегодня бегали явно медленнее меня, наворачивающей пятый круг по помещению.       Николь попыталась поймать радостно несущуюся следом псину, но умудрилась только запрыгнуть на хребет, кажется, даже не заметившей этого «лошади». Всё стало ещё больше смахивать на корриду.       — Ёб твою мать!.. — простонал Лёва, стягивая с головы ушанку и глядя на наш кардебалет.       В какой-то момент я не успела свернуть и оказалась зажатой в углу. Николь продолжала уговаривать псину, сидя на её спине. Я жалась лопатками в стеклянную стену и молилась о том, чтобы отгрызенными руками всё ограничилось. В конце концов, у меня крылья есть. А Феня если что, с ложки покормит. Страшно почти не было, но в воздухе пахло «адреналином», который высыпался из меня, благо, пока не в штаны.       Феня осознал происходящее первым, увидев ружьё:       — Стреляй!       — Ага! — Лёва отшвырнул ушанку, принимая стойку и упирая приклад ружья в плечо, сняв с предохранителя.       — Только попробуй, блять! — завопила Николь.       Псина припала на передние лапы, вынудив мою землячку скатиться с собственного загривка. Дальше всё произошло молниеносно. Я только зажмурилась и ощутила, как по рукам ударили, выбивая мяско, дальше хлопок и всё затихло. Слышалось чавканье где-то на фоне. Следом второй хлопок. Чавканье продолжалось…       В какой-то момент я ощутила, как на меня всем весом навалились, вынуждая сползти на пол. Мозг уже судорожно прикидывал, что я от страха не чувствую, как собаня отжирает мою ногу или руку, придавив, чтобы не убегала больше. Всхлипнув, я всё же рискнула разлепить один глаз. Нихера не было видно. Только белые перья в морду лезли. Я попыталась выкопаться из них, но услышала… храп в ухо. Брови побежали на задницу. Чуть приподнявшись на локтях, я отметила, что меня закрыл собой Фенцио. Зато по линии его спины где-то на уровне задницы торчал дротик.       Сбоку беззвучно ржала Николь, в дверях теплицы Сатана орал в ушанку, задыхаясь от смеха. И только Ребекка с тремя дротиками в боку продолжала как ни в чём не бывало жрать мясо, урча и подвывая от восторга. Видимо, быть травоядной ей не слишком понравилось. И только храп альбиноса нарушал идиллию. Пожалуй, я бы тоже ржала, если бы могла дышать. И всё же пальцы бережно погладили «спасателя» по спине. Благодарно, поскольку в очередной раз рискнул своей жизнью ради меня.       Когда собака была обряжена в ошейник и поводок, примотанный к тяжеленной кадке, меня всё же освободили, вынув из ангельской жопки дротик. Феня продолжал посапывать, свернувшись на полу в калачик. Псина сыто зевнула, тоже укладываясь мордой на передние лапы и собираясь последовать его примеру.       — Спринтер, блять… — хохотнула Николь, отряхивая меня от земли и пыли, после того, как удалось встать, — Мясо бы бросила и дело с концом.       — Как-то не додумалась от страха. — буркнула я, покосившись на собаню; — Как-то медленно её проняло…       Продолжая ржать, к нам приблизился Лёва.       — Зато пернатого срубило от первой же дозы. Впрочем, там такой коктейль, что слона завалит. — Он потёр физиономию дрожащей рукой, победно взглянув на Николь: — Кто у нас хорошая «бабайка»?       — Да ты-ты… — с усмешкой ответила она, — Надо как-то ей место понадёжнее найти.       Сатана почесал репу между рогами:       — Ну, можем на факультете псарню организовать. Будешь спускаться, подкармливать и следить. Оттуда точно не сбежит. Да и всем удобнее будет.       Я утёрла пот со лба:       — А сразу нельзя было?       — Сразу барышня не согласилась. — хмыкнул он, — Хотела, чтобы собака была постоянно под боком.       Нахмурившись, я подошла к Ребекке, распластавшейся на пузе около кадки, и храпящей не тише невинно подстреленного ангела. Что-то, помимо трёх дротиков, меня несколько насторожило. «Чем-то», собственно, оказался неглубокий порез на спине. Тройной. Я нервно сглотнула, проводя ладонью по лоснящемуся боку, вздымающемуся от дыхания сытого животного. Подняв руками тяжеленную морду, я отметила, что порез, по сути, не один. Она вся была ими усыпана.       Уложив собакена обратно, я вышла из теплицы, рассматривая лужайку у фонтана. По темноте нихера не было видно, но я сорвала несколько трав и цветков, возвращаясь, чтобы убедиться во внезапно возникшей загадке.       Николь уже хлопотала вокруг раненной псинки, когда я вернулась с «добычей».       — Это то, о чём я думаю? — поинтересовалась она.       — Очень на то похоже. — я отряхнула ладони от соцветий ромашки и календулы, — Судя по всему, твоя собаня пыталась сожрать кладку, спугнула субантру и та ломанулась подальше, внепланово пришлёпнув Фифтисента.       Лёва подошёл ближе, глядя на цветы.       — Выходит, чёрный был случайной незапланированной жертвой? А кого тогда планировали пришлёпнуть?       — Не «чёрный», а афроамериканец! Хороший вопрос, но точно кого-то из ангелов. — ответила я, — У собак память прочесть можно?       Он сморщился:       — Хоть афроантарктидец! Слушай, ну они конечно умные, но не до такой степени, чтобы запоминать всё детально и уметь анализировать. Нет. — он присел на корточки около собаки, потрепав её между ушей: — Вообще, странно, что она выжила. Но сообразила, какую траву жрать надо, чтобы, зализывая раны, больший эффект получить.       Чмокнув псину в нос, Николь поднялась, с тоской глядя на любимицу, после чего отступила в сторонку.       — Неси на факультет. Я завтра загляну, проведаю. — вздохнула она.       — А меня?! — деланно изумился рогатый, — Собаку мы, значит, целуем. А на спасителя — хуй.       Землячка закатила глаза, но всё же приблизилась, собираясь сухо клюнуть Лёву в щёку. Я отвела глаза, стараясь не ржать от того, как Сатана, не мудрствуя, сгрёб матерящуюся девицу в охапку, едва не облизывая в порыве большой и чистой… как минимум похоти, если ещё не влюблённости. Минут через пять возни, псина второй раз в своей жизни оказалась на руках летающего мужика, который сиял, как надраенный медный таз. «Поощрение» мотивировало на новые подвиги, и я уже предвкушала, что Ребекке будут выделены пятиэтажные вип-апартаменты.       Отойдя к альбиносу, я села на пятки, перетянув его голову на свои колени и чуть поглаживая. Мозгов, чтобы спросить о том, как скоро перестанет действовать снотворное, мне как всегда не хватило. Феня был хмур, но, почувствовав ласку, причмокнул губами и устроился поудобнее.       «Судя по всему, мы тут заночуем в таком положении…» — вздохнула я внутренне.       — Есть идея. Жди тут! — провозгласила Николь и удрала в темноту.       — Можно подумать, у меня есть выбор… — вздохнула я, продолжая поглаживать альбиноса.       Последний в отрубе смотрелся вообще довольно мило. Забавно хлюбенил губы, пытался обнять себя руками за неимением одеяла и тыкался носом в складку на моём пузе, словно щенок в поисках титьки. Наконец, подобрал положение и шевеление прекратилось совсем. Даже храп утих. Только мужская рука доверчиво сжала мою коленку. Оставалось только усмехнуться — злобный Полкан канона смахивал на обиженного ребёнка, который пригрелся и наконец-то успокоился.       Впрочем, долго ждать не пришлось. Появилась Николь с большим одеялом. Я поинтересовалась, будем ли мы спать как два тузика на одеяле в теплице, или идея в другом. В общем-то, идея действительно отличалась. Пока землячка караулила дрыхнущего альбиноса, я смоталась в башню преподавателей, чтобы проверить не оставил ли мой седой фаворит какое-нибудь окошко незапертым. Надежды не оправдались. Впрочем, был ещё один вариант, который в общем-то меня устраивал, и который, надеюсь, меня «поймёт и простит».       Две крылатые тени взмыли над общежитием, таща в одеяле дрыхнущего Фенцеслава. Николь материлась, что Лёву так точно тащить тяжелее будет, а значит, убивать надо сразу рядом с тем местом, где предстоит хоронить. Я пыхтела, но тащила, вспоминая, как впервые оказалась в комнатах альбиноса, не имея возможности спать у себя. Сейчас мы, конечно, могли отправить меня с миссией открывания окна через его спальню, но студентка, в ночи вскрывающая шпилькой преподавательские апартаменты неизбежно вызовет вопросы у остальных преподов, если им причихается выглянуть в коридор.       Потому, добравшись до шестого этажа, я постучалась в окно.       После непродолжительной возни, Ости распахнула створки, глядя на то, как мы с трудом влезаем в комнату со своим ценным грузом.       — Вашу Машу… — протянула она, глядя, как из одеяла показалось тело «любимого преподавателя»; — Я не буду спрашивать «какого хуя произошло», но вы хоть ответьте — он живой вообще?!       Феня всхрапнул, переворачиваясь на бок и подтягивая к груди коленки.       — Как видишь… Ну, и как слышишь. — ответила я, включая лампу над своей кроватью, — Одну ночь придётся потерпеть. К нему отнести не получилось. Окна заперты. А тащить в одеяле на преподавательский этаж — вызовет много вопросов, поскольку…       Ости замахала руками:       — Так. Я ничего не хочу знать. У меня в комнате спит препод. И я даже не имею ничего против, но давайте вы свои секреты при себе сохраните, чтобы моя фантазия оттянулась на полную катушку! — ответила демоница, покосившись на Николь: — Ты, я полагаю, со мной спать будешь?       — Нет. Спасибо, но я к себе. У меня ещё не выполнен норматив по доёбыванию Лилу. — землячка махнула руками и устало поплелась к двери, — Кстати… Будет не лишним завтра у Дино вещи для батька попросить. Чисто, чтобы к себе в апартаменты добрался. А то у него вид, как будто по кустам и шарился и…       — Так он и шарился… — начала было я.       Ости топнула ногой:       — СЛЫШАТЬ НЕ ХОЧУ! — она забралась в свою постель, завернувшись в одеяло; — Всем спать!       Я пожала плечами и проводила Николь. Заперев дверь в комнату на ключ, я потянулась, скинула с себя всю сбрую, которая не пригодилась, и поплелась в душ, понимая, что употела, как не знаю кто после вечерней охоты на адскую собаку. Впрочем, Альбиносу тоже бы не помешало, но я его точно не дотащу в одну каску, а Ости дёргать уже опасно. Рисковала довести так, что оба будем спать под дверью.       Обрядившись в пижаму, выбралась обратно в комнату. Альбинос опять скукожился, начиная подмерзать. Подумав, я стянула с него обувь с носками и перетащила с одеяла в постель, укрывая и ложась рядом. Не знаю, как там действовали транквилизаторы, но спустя полчаса меня уже привычно сгребли в кучку, прижали к спокойно вздымающейся груди и блаженно уткнулись носом в ухо. В комнате стало тихо, как в склепе, и я наконец получила возможность подумать о том, что случилось.       Возможность появилась, а вот силы — нет. В итоге я просто пригрелась и привычно вырубилась. В общем-то, это уже смахивало на рефлекс. С альбиносом под боком можно было спать долго, крепко, но не всегда успешно, ибо, дорвавшись до половых подвигов, он готов был пожертвовать всем, только бы «доебать недоёбанное». Чего обо мне не скажешь. Сегодня был один шанс из десяти, когда всё заканчивалось возможностью увидеть сны.       В подкорке провалившихся к Морфею мозгов продолжалась охота. Николь, катающаяся на голове Сатаны с доской в одной руке и плёткой в другой. Вдвоём они гоняли серафима Кроули, который почему-то драпал от них на инвалидной коляске и плакал от того, что не мог заехать на ступеньки. Где-то под крыльцом школы гавкала Ребекка. Не чёрная, а та, которая с золотыми крыльями. Фифтисент пытался пощупать задницу хихикающей субантры. А рядом в таком же ахуе стоял Феня, указывая на эту вакханалию раскрытой рукой и бормоча что-то из серии: «Вот такие глюки бывают, если перепутать глифт с авто-незамерзайкой!».       Привычно поняв, что с такими темпами процветающей наркомании я не высплюсь, разум рассеял картинку, позволив наконец отрубиться.       Впрочем, как мне показалось, не слишком-то надолго…       Альбинос шевельнулся, укрывая голову одеялом от света, бьющего в лицо первым. По цепочке, второй проснулась уже я. Рука на плечах сжалась сильнее, притягивая поближе. Кое-как высунув нос из подушки, я подползла выше.       — Как себя чувствуешь?       — Нихера не помню. И жопа болит. — признался альбинос.       — Ну ещё бы. Это Левиафан промахнулся. — одеяло сползло, показывая мне охуевшие глаза альбиноса, который, кажется, воспринял реплику не так, как я хотела её выдать. Пришлось уточнить: — Дротиком. А не тем, что ты там подумал.       Прозвучал истерический смешок:       — Я уже думал, что нас псина сожрала. Такая бредятина снилась!       — Ты не поверишь…       — Может, заткнётесь уже наконец и дадите поспать ещё полчаса?! — поинтересовалась Ости со своей половины комнаты.       Феня вздрогнул, подскакивая на месте и оглядываясь. Видимо, только сообразил, что не у себя в комнатах. Выматерился, едва не рухнув на пол. Осмотрел и ощупал себя любимого, отметив, что кроме заляпанной обуви ничего не сняли и с голой жопкой перед студентами бегать не придётся. Прозвучал выдох облегчения.       — Как я здесь оказался?       — Почти как Кейт у Сатаны. Только вместо ковра было одеяло. — Отозвалась чертовка, — осталось выяснить, что я получу за молчание.       — Автомат на зачёте? — уточнил Феня.       — Сойдёт.       — Договорились. — Альбинос спешно натянул носки и туфли, собравшись было выйти через дверь, но опомнился и полез в окно. — И никому ни единого слова! Обе!       Окно захлопнулось. Я лежала, пытаясь не ржать в голосину. Со своей постели похрюкивала от хохота Ости. Наконец, демоница поднялась, перебираясь ко мне и садясь в ногах кровати, поджав под себя колени. Пожалуй, после внезапной побудки прошлой ночью она ожила больше, чем после всех душеспасительных бесед, что мы провели после того, как она обнаружила труп ангела на дорожке около беседки. Подумав, чертовка перебралась ко мне, улёгшись на нагретое ангелом место и ничуть этим не смущаясь.       Неожиданно Ости хихикнула:       — Хорошо, что я не трепливая. Прикинь, какой фурор был бы, если бы по школе прошёл слушок о том, что в нашей комнате ночевал препод? Да ещё и ангел. Да ещё и Фенцио! — она снова захихикала; — Кстати, как охота прошла?       — Шеф у тебя косой, — хмыкнула я, — из помпового ружья вместо собаки подстрелил Фенцио. Пришлось тащить сюда, ибо оставлять спать в кустах слишком жестоко, с учётом, что он меня вроде как «спас».       Чертовка заёрзала, подоткнув голову локтем:       — Я жажду подробностей!       Пришлось пересказывать события прошлой ночи. К концу повествования мы уже ржали как две психованные белки, не имея возможности остановиться. После упоминания, что первый выстрел угодил в альбиноса, я уловила нотку зависти в её глазах, но она быстро испарилась, уступая место дальнейшему смеху.       Наконец, грянул будильник, который мы так и не отключили. Пришлось всё же со скрипом поднимать задницы. У меня ныли все кости и суставы после вчерашней беготни. И, если честно, отваливались руки. Стало искренне стыдно за то, что припахали когда-то Феню тащить псину в заброшенную часть школы. В четыре руки мы еле как допёрли его самого на шестой этаж в одеяле. Как он не надорвался — до сих пор было для меня загадкой.       Ости первой удрала в душ, оставив меня застилать постель. На простыне обнаружился сувенир в виде длинного белого махового пера. Я чуть закусила губу, пощекотав им подбородок и убрала в тумбочку, прикидывая, сколько подобных находок уже накопилось у самого альбиноса. «Когда-нибудь я точно сяду за ноут и напишу всю эту историю от и до, чтобы потомки стали действительно бессмертными… От смеха…» — хихикая, подумала я, залезая в шкаф. Одежда, на моё счастье, даже после расхищения, продолжала генерироваться для повседневности. Выбрав брюки и блузку с туфлями, я прихватила с полки полотенце и стала ждать своей очереди в ванную.       «Кстати, хорошо, что Феня решил уйти так же, как «пришёл». Объяснить Динычу, что нам нужны его «байк и одежда», как в фильме «Терминатор», было бы весьма сложно» — подумала я с улыбкой, нырнув в пропаренную комнату после демоницы. Утренний моцион по списку от туалета до мытья и чистки зубов. Такое чувство, что ночью я не поучаствовала в очередной веселухе. Всё как обычно, если не считать стойкое нежелание учиться сегодня. Промелькнула даже мыслишка о том, чтобы прикинуться больной. И ведь альбинос даже бухтеть не будет, если скажу, что руки болят, после того, как тащила его спящую тушку в общагу.       Согнав порыв лентяя, я всё же закончила сборы и получила пистон за криво накладываемый макияж. Ости, видимо, пребывая во вполне благодушном состоянии, решила поиграть в визажиста. Пришлось заткнуться и смиренно ждать, пока меня разукрасят, сделав из бухого азиата славянскую фифу. Что-что, а макияж чертовке давался на ура. Особенно, когда «холстом» было моё лицо со всеми проблемами в виде нависающего века, третьего подбородка и длинного шнопака.       — Готова. Хороша? — Ости упёрла руки в бока, демонстрируя мне отражение.       — Более чем. — я улыбнулась, — Спасибо. Как себя чувствуешь, кстати?       — Не знаю. Но легче почему-то. Может, убедила себя, что ничего необычного в этом нет… — она неуверенно пожала плечами, — Бессмертные тоже могут откинуться. И причин тому уйма.       Я поднялась с постели, взяв её за руку, чуть погладив запястье:       — Ты в любой момент можешь позвать меня, и я выслушаю. Если не сердечные проблемы, то как минимум то, что угнетает.       — Знаю. Идём… Занятия скоро…       Дверь распахнулась без стука, когда на пороге появилась Николь. Хмурая, не выспавшаяся, чуть дёрганная.       — Нас Левиафан ждёт. Перетереть хочет.       — На тему? Доброе утро.       — Я откуда знаю. Мне только сообщение пришло. Сказал, чтобы пожрали и шли в парк. — она зевнула, потягиваясь: — И нихрена оно не доброе.       Я пожала плечами, и пошла с ней на завтрак. Раз вызвали, то и переживать будем, когда встретимся с рогатым. Сейчас воду мутить не было никакого толка. И всё же, я немного нервничала. Хотя — нихера ни немного. Фенцио выкрал из Ада осколок. Я вытащила Мальбонте из его тюрьмы. Грохнули ангела, «грохнули» меня, грохнули демона. Всё выходило в решающую фазу. Оставалось только вызволить вторую часть киндерсюрприза из башни и сподвигнуть Саферия и Уокер поделиться кровушкой, чтобы Мальбоша вылез из своего зазеркалья и начал пиздить Шепфа.       В столовой было пустовато. Может, потому что мы поздно пришли, может, потому что опять повара наготовили какую-то хрень, от которой стояла нестерпимая вонища. Поняв, что мы не такие уж голодные. Прихватили по стакану кофе и почапали на рандеву с рогатым. Почему-то даже шутить не хотелось с учётом нарастающего невроза. Подставлять Лёву не хотелось. Мудачок, конечно, но…       — Милые дамы! — поприветствовал нас рогатый, будучи во вполне благодушном настроении. На траве был расстелен плед и расставлена хавка, — У вас там из шараги пахнет мерзко, и я угадал с завтраком, походу…       — Более чем, бабайка моя! — усмехнулась Николь, усаживаясь на плед.       Покосившись на «бабайку» и его предмет влажных фантазий, я едва не улыбнулась, но тоже села, спионерив с одной из тарелок бутерброд. Некоторое время жевали молча. Лёва, пожалуй, только чай хлебал, подозрительно бликующий на стенки чашки голубоватым светом.       — Итак? — вкрадчиво напомнила я.       — А… да. Короче, отправил я следопытов, проследить, где и как тусовалась собака на воле. Отследили всё от установленного седым защитного контура до места поимки. Ты была права, — он чуть качнул головой в мою сторону, — Собаку выпустили сознательно. Только мне отчего-то кажется, что в качестве подстраховки. На случай, если субантру выловят раньше, чем она кого-то пришлёпнет.       Николь отрицательно качнула головой:       — Ребекка не стала бы в сытом состоянии кидаться на ангелов и… — она осеклась, глядя, как Сатана с диким ржачем завалился на спину, держась за бока и катаясь по траве, — Лёва, возьми себя в руки!       — Ребекка! А-ха-ха! Блять, надо будет ей ошейник сделать и имя выбить! — продолжал ржать Левиафан; — Сука, я щас сдохну!..       — Рано. — серьёзно ответила Николь, — Я доску в комнате оставила. Но могу принести, если тебя после неё быстрее отпустит.       Уловив угрозу, «бабайка» всё же сел ровно, но продолжая хрюкать от смеха.       — Короче, я не знаю, стала бы или нет, но с голодухи могла и напасть. Демоны эту породу не интересуют. Непризнанные тоже на вкус, полагаю, как морковку погрызть — невкусно. А вот с ангелочками она расправиться может на раз-два. Отсюда пара моментов: из защитного купола её выпустил демон — это раз; она несколько раз порывалась вернуться туда, где обитала, но не могла — это два. — Наконец внятно объявил Лёва, — а теперь думаем о том, кому надо грохнуть ангела с помощью собаки, которую я подарил Николь. И, что ещё важнее, кто пытается таким макаром стравить всех нас, если от этого никакого понта нет.       «Понт как раз есть» — нервно подумала я, незаметно двинув головой, чтобы землячка поняла, что надо потрещать без дополнительных ушей.       — Будем выяснять. — ответила я, — Кстати, как там псинка?       — Отжирается. Лекаря отправил, чтобы раны осмотрел и подлатал. — Хмыкнул Лёва. — Но это ладно. Пока отложим разговор. У нас тут в Аду шабаш намечается. У меня в резиденции. Приглашаю. — он с усмешкой глянул на меня: — Хахаля можешь прихватить, если согласится.       — Не думаю… — вздохнула я, — Но за приглашение спасибо.       Мы распрощались и разделились. Поляну убирали откуда-то нарисовавшиеся черти, Сатана почухал к Разлому. Мы же побрели к школе. Первую пару и так почти прогуляли. Потому, решено было забуриться в библиотеку и отмазаться тем, что занимались подготовкой к сессии, которой у меня не ожидалось в этом году после победы в конкурсе Искусителя.       Забились в самый угол со стопками книг, когда я хохотнула:       — «Бабайка»?       Николь чуть покраснела:       — Ну, «рогатый мудак» — звучит оскорбительнее, согласись.       — Более чем. — я улыбнулась, неожиданно уловив скакнувшее смущение: — Было?       Кажется, румянец прилил за одно мгновение. Девица обмахнулась ладошкой, отводя глаза и нервно улыбаясь.       — За кого ты меня принимаешь?!.. Конечно, да…       Едва не начав подкалывать, я всё же кивнула, признавая право на частную жизнь. В голове мелькало, что нужно обсудить финишную прямую и всё расставить по местам, чтобы набросать хотя бы примерный план дальнейших действий.       — Я вот думаю… — начала было я.       — А ты не думай. Пока всё безопасно. — отозвалась Николь; — а вот после адской вечеринки начнём колоть орехи пятой точкой.       — Почему?       — Потому что нам надо спиздить кубок крови. Иначе всё псу под хвост. И тырить его буду я… — усмехнулась моя землячка, — а теперь объясни мне эту хуйню с заклинаниями, а то у меня сессия будет по всем правилам, в отличие от некоторых!..