Необычные отношения.

      Предновогодняя суматоха особенно чувствуется за несколько дней до праздника: в центре города зажжены гирлянды, на площадях установлены нарядные ёлки. Уже вовсю работают рождественские ярмарки и базары, и даже самые скептично настроенные горожане могут почувствовать запах мандаринов и проникнуться духом праздника.       После произошедших событий Шота Айзава уволился с должности преподавателя, оставил геройский пост и предпочёл открыть маленький цветочный магазин. Нет, ну а что? Он в свои 37 лет чуть не остался инвалидом, так что хватит с него геройской ху…суеты.       А вот Бакуго даже произошедшее с ним не остановило от построения геройской карьеры. Хотя с его вечным шилом в заднице, это было вполне ожидаемо. Юноша даже умудрился открыть своё, хоть и небольшое, геройское агентство. На удивление, от желающих работать с ним в команде или проходить стажировку отбоя не было.       Это был их первый совместный Новый год. Подарки друг другу куплены, а вот дом совершенно не украшен, так что ради того, чтобы наполнить его новогодней атмосферой, Кацуки взял выходной, а Шота пораньше закрыл свой цветочный магазинчик. Не то что бы мужчина был фанатом всей этой шумихи, но хоть раз можно было встретить праздник «по-человечески». И, в этот раз, не в одиночестве.       — Ну что, готов, Капуста? — Айзава натянул плотнее шапку-ушанку и с лёгкой усмешкой взглянул на блондина.       Брови Бакуго привычно нахмурились.       — Прекрати уже называть меня «Капустой»! — он наклонился, зачерпнул рукой немного снега и, скатав его в шарик, запустил в стоящего рядом мужчину.       Айзава ловко увернулся от летящего в него снежного снаряда, и, пока тот не опомнился, слегка пнул Кацуки по ногам. Этого хватило, чтобы блондин потерял равновесие и упал в ближайший сугроб.       — Для меня ты навсегда останешься «Капустой». — мужчина усмехнулся, пряча улыбку в шарфе.       Негодующий Бакуго с кряхтением вынырнул из сугроба, весь, с ног до головы, покрытый пушистым снегом, что вызвало тихий смех у бывшего преподавателя.       — Ну Айзава! Ну, погоди! — и, с криком бешеной собаки, бросился вдогонку за, уже пустившимся бежать, любовником.       Айзаве быть утопленным в сугробе не хотелось, да и староват он уже для того, чтобы в снегу купаться, заболеет ведь. Кидаясь друг в друга снежками, бранясь и хохоча, двое голубков таки добрались до торгового центра, пестрящего яркими огнями. За стеклом витрин магазина стояли манекены в новогодних шапочках, обмотанные мишурой.       Шота стянул с себя шарф и расстегнул куртку, а затем открыл дверь.       — Вот на Новый год надену на тебя такую же шапку — будешь в роли Деда Мороза для меня выступать. — мужчина указал на одного из манекенов.       — Из нас двоих на деда только ты похож. — парировал Бакуго, уклоняясь от полетевшего в него подзатыльника.       Посреди главного холла торгового центра стояла огромная ёлка: её макушка с пятиконечной звездой упиралась в потолок, на пушистых ветках висели переливающиеся шары всех цветов и размеров, мишура и гирлянда с лампочками-шишками. У самого основания расположился декор в виде больших коробок с подарками. Аниматоры в костюмах Деда Мороза и Снегурочки приветствовали посетителей, охотно фотографируясь со всеми желающими. Из колонок играла ненавязчивая рождественская мелодия, пахло имбирным печеньем, мандаринами и приближающимся праздником. На витринах красовались сладости на любой вкус, и всюду стояли киоски с новогодними игрушками, хлопушками и фейерверками.       Внутри здания также проходила новогодняя ярмарка, где можно было купить необычные украшения для дома, подарки близким, домашнюю выпечку и многое другое. Именно туда Айзава с Бакуго и решили отправиться. Пробираясь через толпу людей, двое горе-любовников успели пожалеть, что не занялись покупкой всего этого новогоднего добра в начале месяца.       Обойти маленькие киоски и витрины оказалось той ещё задачей: приходилось отбиваться от чересчур назойливых продавцов и расталкивать зазевавшихся покупателей. Без споров, конечно, тоже не обошлось.       — Да не нужен нам это новогодний шар! Только пыль будет собирать! Ну и пусть у него снежинки внутри красиво кружатся, цена ведь бешеная! — громко бранился Бакуго, тряся в руке упомянутый шар, отчего снежинки за стеклом кружились в сумасшедшем танце.       — У меня в детстве такой был. Это ностальгия, ничего ты не понимаешь, сопляк. — не унимался Айзава, отбирая у Кацуки раритет, который откопал на ярмарке в единственном экземпляре.       Бакуго только рукой махнул, мол «делай, что хочешь», и, сгорбившись, отправился дальше. Ну заиграло у Айзавы детство в жопе, что тут поделать. Дедам тоже иногда хочется чувствовать себя молодыми!       Через пару часов им всё же удалось накупить целые пакеты мишуры, ёлочных игрушек и гирлянд. Выбравшись из душного торгового центра на морозный воздух, они вздохнули с облегчением, и, чтобы не идти по шумной, наполненной людьми улице, было решено сократить путь через дворы.       Снег кружился в медленном вальсе, элегантно приземляясь на светлую макушку и одежду Бакуго. Его было почти не видно, но при свете фонаря снежинки мерцали, запутавшись в светлых волосах, и будто бы подмигивали. Айзава с плохо скрываемым восхищением наблюдал за этой красотой, пока они шли домой.       — Ты во мне дыру просверлишь, Айзава. — пробурчал Кацуки, чувствуя на себе внимательный взгляд возлюбленного.       Но Айзаву вдруг охватил такой неожиданный прилив нежности, что он даже не обратил внимания на строптивость своего избранника. Вместо этого он поймал Бакуго за руку и потянул на себя. Блондин чуть не оступился, но упал в крепкие объятия и тихо чертыхнулся.       Бакуго не успел ничего возразить, как колючая щетина пощекотала чувствительную от мороза кожу на лице. Айзава, словно довольный мартовский кот, ластился, покрывая щёку и уголки губ самого дорогого человека мелкими поцелуями. Это было так спонтанно и одуряюще нежно, что у Бакуго чуть не подкосились ноги, а по коже волной пробежались мурашки. Он повернул голову, ловя чужие губы своими. Они замерли на месте, даря друг другу чувственный поцелуй, растягивая это сладкое мгновение так, что само время вдруг остановилось.       По воле случая, идущий в свою скромную обитель Всемогущий тоже решил свернуть в переулок, чтобы сократить дорогу, но стоило туда зайти, как он тут же замер. Нет, он, конечно, уже смирился с тем, что Бакуго и Айзава встречаются, после выпуска об этом знали уже все. Эти двое в принципе и не скрывали свои отношения, но видеть, как они целуются, по-прежнему было чем-то из ряда вон выходящим.       Всемогущий же был просто «счастливчиком» на такие моменты — дал же Бог удачу постоянно застукивать этих двоих. Перекрестившись, мужчина сделал шаг назад, надеясь свалить до того, как его заметят, но снег под ногами предательски хрустнул.       Айзава быстро оторвался от возлюбленного и посмотрел туда, откуда шел звук. В начале переулка стоял, пойманный с поличным, Тошинори Яги. И вроде бы ничего страшного, все давно знают об их отношениях (а Всемогущий так вообще с самого их начала), но… Тело двинулось быстрее, чем Айзава успел подумать. Бросив пакеты на снег, мужчина сорвался с места и двинулся на Всемогущего. У Яги от страха аж кровь из носа пошла фонтаном, и, глупо пискнув, он пулей бросился от несущегося на него бывшего коллеги.       Бакуго успел только хлопнуть глазами, как Айзавы уже не было — он погнал прочь несчастного Всемогущего, который, как всегда, оказался не в то время и не в том месте.       — Стой! — громко крикнул Бакуго, едва сдерживая смех, а после подхватил пакеты со снега и бросился вдогонку.       В тот вечер люди наблюдали из своих окон весьма интересную картину: Всемогущий на всех парах улепётывал от Айзавы, а Бакуго, смеясь и матерясь, пытался их остановить.       После весёлой погони Айзава и Бакуго ввалились в дом, от души хохоча над комичностью ситуации. Оба раскрасневшиеся после беготни на морозе, с мокрыми от снега волосами, зато довольные и счастливые.       — Ух, давно я так не бегал. Будто на 20 лет помолодел. — хрипло смеялся Айзава, снимая куртку и шапку.       — Зачем ты вообще за ним погнался? — наконец-то успокаиваясь и утирая слезы от смеха, спросил Бакуго.       — Молодость вспомнить решил. Помнишь, как Тошинори нас в академии палил постоянно? — Шота поднял пакеты с их покупками и прошёл вперёд.       — Разве такое забудешь, а, Сенсей? — хохотнул Бакуго и засеменил следом.       Сегодняшний вечер был наполнен смехом и воспоминаниями о чудесном начале отношений, забавными случаями со Всемогущим и полной подготовкой к Новому году.       А вот в другом доме несчастный Тошинори Яги закрылся на все замки, будто боялся, что по его душу всё-таки придут. Толком не отдышавшись, мужчина сполз по стенке, держась за сердце.       — Господи, помилуй. В могилу меня сведут… — Яги обреченно выдохнул, отправляясь в постель.