Необычные отношения.

      Электронные часы, стоящие на тумбочке, показывали 01:30, когда Бакуго проснулся. А разбудил его довольной громкий шум с кухни. Что-то очень громко шуршало, стучало и шипело, а также раздавались приглашённые ругательства.       Кацуки повернул голову в сторону двери, где виднелся небольшой коридор, освещённый полоской света идущего с кухни и стал вслушиваться в звуки, дабы понять, что могло там происходит в такое время. Полежав так некоторое время, юноша подумал, что можно попробовать уснуть. Перевернувшись на бок и закрыв глаза, он уже было расслабился, постепенно погружаясь обратно в Царство Морфея, как жуткий грохот и громкое «блять!» заставило его подскочить и сесть на кровати. Шум, доносившейся с кухни неожиданно стих и наступила тишина, нарушаемая лишь каким-то лёгким копошением.       Бакуго раздражённо скрипнул зубами, посмотрев на пустое место рядом с собой. Резким движением сдёрнул с себя одеяло и спустив ноги на пол, сунул их в пушистые розовые тапочки.       «Какого чёрта ему понадобилось на кухне в это время?» — с такой мыслью юноша, ссутулившись, двинулся в сторону кухни, уже чувствуя нарастающую злобу.       Айзава, которому ночью из-за бессонницы вечно может приспичить какая-то хрень, скукожившись от столь громкого звука, который в ночи звучал так, будто Бакуго опять с Деку подраться решил, стоял посреди кухни, протягивая руку к упавшей тарелке. Видок у него был так себе. Чем-то напоминал побитую и напуганную собаку. Мужчина понял, что мог разбудить отдыхающего после тяжелого дня в академии парня. Тихо выругавшись про себя, он начал вести себя тише, надеясь, что ему повезет и его минует очередной «бум». Аккуратно достав из столешницы разделочную доску, Шота начал нарезать зелень. Вернее пытаться, ибо его действия были больше похожи на казнь четвертованием. Кое-как управляясь с ножом, он, матеря все живое и не очень, наконец услышал приближающиеся шаги.       «Твою мать… Нахозяйничал.» — это последнее, что пронеслось в голове у мужчины, прежде чем он столкнулся взглядами с уже стоящим в дверном проеме парнем. Недовольным       — Эм… Ты чего не спишь, котенок?.. — сказал Шота с таким видом, будто уже заранее понимает, что ему может влететь и не хило так.       Бакуго даже привычно не смутился от прозвища «котёнок», продолжая лишь сверлить мужчину гневным взглядом, будто хочет проделать в нём дыру. Ссутулившись ещё сильнее, юноша приблизился вплотную и наконец-то смог лицезреть причину столь громкого шума.       В разбитых в кружку яйцах плавала скорлупа, а зелень выглядела так, словно её резали не ножиком, а жестоко разрывали руками на самые мелкие кусочки. Окинув всё это оценивающим взглядом, Кацуки медленно поднял глаза на Айзаву. В них так и читалось дикое желание разнести всё это к чёртовой матери.       — Какого чёрта ты здесь творишь? — глаза юноши буквально метали молнии, а из ноздрей того гляди пар пойдёт. Мдэ, увидь такое кто-то ещё, явно вызвал бы батюшку, дабы бесов изгонять.       — Кхм. Омлет делаю. Вернее, пытаюсь… — последние слова были сказаны чуть ли не шепотом, с опущенным в пол взглядом.       Айзава уже достаточно привык к такому «опасному» виду своего любимого, но ему просто стало банально стыдно от того, что позади него узрел Бакуго. И стыдно ему было по нескольким причинам. Первая — с первого курса в академии, если и не раньше, он о готовке даже не думал. Ел спокойно всякие пирожки, да лапшу быстрого приготовления и был доволен. А потом уже банальная нехватка времени из-за учительской и геройской деятельности. Ну, а вторая причина… Чего уж таить — Шота ужас как часто начал думать о том, что он вроде взрослый человек, а ничерта не умеет в плане готовки, так еще за него этим теперь занимается Кацуки. Позор какой-то. Вот он и загоняется.       — Все, иди спать. Я шуметь больше не буду, честно. — после этих слов, мужчина слабо провел рукой по голове Бакуго и, взяв нож, продолжил пытку над укропом и луком.       — Какой, нахуй, омлет?! — юноша моментально взорвался, резко вскинув руки. — Время два часа ночи! — он указал на часы, висевшие на стене, стрелка которых медленно приближалась к отметке 2:00.       Выпустив воздух из ноздрей, которые даже раздулись, как у быка, что смотрит на красную тряпку. Немного переведя дух, из Бакуго полились слова с новой силой. Он постепенно наступал на мужчину, при этом начиная тыкать пальцем на то, что тот делал с петрушкой.       — И хватит насиловать бедную зелень! — в ладони у Кацуки опасно заискрилась его причуда, оповещая о том, что её хозяин уже готов что-то подорвать.       Понимая, что бомба вот-вот взорвется по полной, Айзава лишь тяжко вздохнул, выслушивая все, что вываливал на него парень. Понемногу отступая, Шота все же уперся поясницей в стол, продолжая наблюдать за тем, как Бакуго вскипает. Прищурившись от усталости и дождавшись, пока стихнут возмущения, мужчина оперся одной рукой о стол и слегка наклонился вперед, потирая ноющую шею.       — Я, конечно, не шеф-повар, но и не маленький ребенок…и я ее не насилую. Кацу, серьезно, иди спать, у тебя день тяжелый был. — сказал Айзава, глядя парню прямо в глаза. Он старался немного сбавить темп разговора и уменьшить свои страдания.       Голова постепенно начинала гудеть, сон медленно подкрадывался, но не выкидывать же все, что он тут накашеварил. Развернувшись вновь к столу, Айзава снова принялся за незаконченное дело. Настрой чутка поубавился, конечно, после такого расколбаса, но ничего не поделаешь.       Бакуго замолчал, очень долго смотря в глаза мужчины гневным взглядом. После чего опять перевёл взгляд на несчастную петрушку, которую всё ещё мучили. Бедная зелень, если бы умела говорить, явно молила бы о помощи.       Со стороны юноши раздался небольшой «бум», который заставил загреметь стоящие на столе чашки и вздрогнуть бедного учителя.       — Руки от петрушки убрал. Я сам всё сделаю. — процедил Бакуго сквозь зубы, протягивая руку вперёд.       Обстановка понемногу накалялась. Шота хоть и ленивый, но отступать не привык, особенно когда почти пол дела сделано. Увидев, что собирается сделать Кацуки, Айзава упёрся свободной рукой о стол, останавливая парня и не давая ему забрать нож. Он, конечно, зря это сделал, но подумать наперед о последствиях мужчина как-то забыл.       — Не надо, я сам. — сказал мужчина, тоже начиная немного нервничать из-за усталости. — Все, иди ложись, говорю же.       Тут Кацуки уже не выдержал. Мало того, что поспать ему так и не дали, так ещё и быстрее разобраться с этим не дают.       — Я, блять, сказал, что сам это сделаю!!! — юноша кричит это практически в лицо мужчины, хватая того за груди и ткань футболки тут же начинает дымиться под действием его причуды. Глаза чуть ли не кровью налились и Бакуго повторно протягивает руку.       — Нож на базу. — он вновь гневно зыркнул на мужчину и по взгляду можно было понять, что нихрена он не шутит и лучше бы по-хорошему отдать нож, позволив ему самому всё сделать.       После секундного ступора Айзава просто молча отдал ходячей машине для убийств нож, не прекращая смотреть ему прямо в глаза. Чтож, образ побитой собаки теперь закончен, ибо от такого не то, что ступор будет, тут сердце остановится. Мужчина довольно часто видел, Бакуго в гневе, но учитывая то, что сейчас была поздняя ночь, его крики чуть ли не эхом в голове раздавались.       Сделав шаг в сторону, дабы парень смог встать на его место, Шота просто начал молча сверлить его взглядом. Все же он парню неровня в готовке. Даже близко. Бакуго на столько умело обращался с ножом, что пару секунд спустя все то, что Айзава нарезал бы минут 10, если не больше, уже было аккуратно и мелко нашинковано. Шота продолжил тихо смотреть за действиями Кацуки, боясь даже слово сказать, тут же представляя себя на месте зелени.       — Не стой над душой, а. — буркнул Кацуки, принимаясь вылавливать из разбитых яиц кусочки скорлупы. — Иди руки мой уже.       Юноша ловко взбил яйца вилкой, добавив туда немного молока. После чего накрошил туда зелень и небольшие кусочки колбасы, а вот когда он успел её нарезать — хрен знает. Вылив всю это смесь на сковородку и закрыв крышкой, Кацуки устало потёр глаза. Спать хотелось невозможно как, но запах еды заставил желудок урчать, напомнив, что накануне юноша толком и не ужинал, так что небольшая бодрость всё же наступила.       — Ладно… — быстро сказал мужчина, не отпираясь, дабы не сделать все еще хуже.       Буквально за пару секунд дойдя до ванной, он, особо немедля, помыл руки, заодно умывшись, чтобы немного прогнать сон. По дому уже витал прекрасный запах. Живот тут же подал знак, что пора бы подкрепиться, и лечь наконец спать, а не то Бакуго снова будет весь завтрашний вечер говорить о том, что Айзава сам виноват в своем отвратном состоянии. Да, оно так и есть, но есть ли смысл это повторять раз за разом, если Шота все равно сделает так, как у него всегда получается — наперекосяк. Вряд ли, но мужчина просто стойко терпит все замечания любимого по поводу своего безалаберного отношения к собственному здоровью, потому что прекрасно понимает, что заслужил это.       Вытерев руки, Айзава направился обратно на кухню под предательски громкие урчания желудка. Еда Кацуки, наверное, единственное, что может вызвать такой аппетит. По крайней мере в кафе и иных забегаловках Шота такой реакции не замечал даже после пары дней без нормальной еды, помимо кофе. Встав возле дверного проема, мужчина просто стал ждать, что же ему еще скажут, не смея поднимать на парня взгляд, потому что стыд никуда не испарился, а даже наоборот, накрыл с новой волной. Мало того, что разбудил, так еще и таким дерьмовым способом. Чудесно просто.       Кацуки устало тёр глаза и практически уже спал. От сильного желания вернуться обратно в кровать он едва не запорол всю готовку, но вовремя спохватился. Аккуратно разложив готовый, вкусно пахнущий омлет на тарелки, при этом дополнительно кинул сверху остатки зелени и поставил всё на стол. В свою же порцию парень добавил львиную долю красного перца, чтобы хотя бы острота на языке не дала ему заснуть прямо за тарелкой.       Заметив Айзаву, стоящего в проходе, юноша молча кивнул ему, приглашая тем самым сесть за стол. От агрессии не осталось и следа, но вернулась усталость, что разливалась потоками по всему телу, напоминая об очень трудом студенческом дне. Бакуго поднял взгляд на часы, что уже показывали практически пол третьего ночи и напоминали о том, что спать осталось не так уж и много. Он тяжело вздохнул, без особого аппетита поглощая то, что сам же и приготовил, понимая, что уже вряд ли выспится сегодня. А новый день, будто специально нагруженный тестами и тренировками, обещает быть тяжёлым.       Айзава, все еще стыдливо отводя взгляд куда угодно, лишь бы не встретиться взглядами с юношей, сел рядом с ним. Под предательски громкие звуки урчащего живота, Шота начал есть не на удивление вкусный, но слишком уж поздний ужин. Краем глаза заметив, как Бакуго вяло ест, стыд лишь прибавился, ведь это не Айзаве завтра сквозь закрывающиеся глаза надо будет заниматься тренировками и остальной учебной деятельностью. Тем более он чаще заваливается посреди дня спать, вот и страдает бессонными ночами. М-да, режим надо как-то исправлять, а то Кацуки его в один из таких ночных перекусов точно прибьет.       Вернувшись в реальность после самокопания, мужчина повернулся к парню, который уже почти опустошил тарелку, и не придумал ничего лучше, чем уткнуться лбом в колючие волосы Бакуго.       — Прости за это. — тихо пробубнил Шота, закрывая глаза и свешивая руки вниз. Он не умел извиняться. Совершенно. Но если он это делал, то делал всегда искренне, пусть и немного странновато. — Такого не повторится больше, честно.       Бакуго устало привалился виском к чёрным, вечно спутанным волосам мужчины. Конечно же он простит, да и в целом не обижался. Кацуки всё прекрасно понимал и что Айзава хотел, как лучше, тоже, просто получилось, как всегда, и не вовремя.       — Ладно, отстань. — несмотря на недовольный тон, лёгкую улыбку Бакуго скрыть не смог. — Неси меня тогда теперь обратно на руках. И посуду ты завтра весь день моешь, старикашка. — блондин усмехнулся и мстительно укусил мужчину за мочку уха, оттягивая её в сторону.       Устало и хрипло усмехнувшись, мужчина быстро встал из-за стола, отодвигая тарелку подальше от края. Взяв парня за воротник футболки, Айзава коротко чмокнул его и, взявшись поудобнее, довольно легко взял Кацуки на руки.       — Как скажешь, котенок. — пролепетал Шота с довольной ухмылкой, глядя любимому прямо в глаза. — И спасибо, твоя стрепня, как всегда, была просто восхитительна, хоть это и всего лишь омлет.       Глаза закрывались, но уже не только от дикого желания наконец упасть лицом в подушку и отключиться, но и от удовольствия домашнего уюта. Да, может и не особо вовремя, но все равно приятно.       Ещё с минуту так поворковав, Айзава, с Бакуго на руках, направился к спальне. Спать оставалось часа 3, наверное. Скорее всего, эти двое проспят и снова Кацуки будет бомбить и ругаться на то, что это произошло по вине учителя, пока второй будет тихонько ухмыляться, сидя спиной к парню. Но вряд-ли об этой ночи пожалеет хоть кто-то из них.