Святая Инквизиция

— Кто тебе разрешал встать?! Неужели настолько наплевать на себя? А если рана открылась? Я хоть и знахарка, но не всесильна, если сам не будешь стараться, то насильно вылечить не смогу! — сказала, как только он подошел достаточно близко, чтобы слышать мои слова, я начала снова беситься, едва успокоившись. Только появившись в моей жизни, этот мужчина умудрялся меня выводить из себя на раз-два, хотя я всегда отличалась сдержанностью. — Мне Лили помогла встать, так что с раной все в порядке, не кричи, — подойдя ко мне, сказал он, подняв руку в примирительном жесте. — Прости, мне не стоило так говорить. Я не знаю через что тебе пришлось пройти, и ты не обязана передо мной отчитываться, то, как ты живешь это сугубо твое дело, — закончил он и, морщась от боли, присел рядом. — Я принимаю извинения, но ты прав, ты ничего не знаешь обо мне и не имел никакого права так говорить, — сухо выдала я. — Вообще-то, я знахарка, помогаю людям и лечу раны несколько лет, видела и похуже, так что было бы странно, если бы я смущалась, тем более это всего лишь живот. — Почему-то мне не хотелось, чтобы он думал обо мне как о жрице любви или еще хуже, даже не знаю почему, обычно мне плевать. Немного задумавшись, я как бы невзначай добавила: — А еще мне двадцать один. — Да ну, выглядишь едва на восемнадцать, — я усмехнулась, видя, как вытянулось его лицо от изумления. — Это твой? — настороженно спросил он, заметив Оста и не отрывая от него взгляда, тот отвечал ему тем же. — Да, — не менее настороженно ответила я. — Кот? — Да. — Черный? — Да что ты прицепился, кот и кот, черный и черный, какой был, — вспылила я. Этот тип мастерски умеет меня бесить, куда подевалась холодная и спокойная Моро. — А ты о ведьмах слышала? Об их животных? О познаниях в травах? Не боишься, что сожгут на костре как одну из них? — словно у дурочки спрашивал он. — Оста никто не видит, кроме Лили. Тут меня знают уже много времени, чтобы понять, что я не ведьма. А если местные не будут болтать, то никто и не пойдет сюда. Да и я не выхожу в город, так что проблем с кем-то у меня не возникает. — А с таким-то характером они бы непременно были, — словно насмехаясь, заговорил мужчина. — Ты на что намекаешь? Хочешь сказать, что я ведьма? Коротая спасает жизнь незнакомцу? — изогнув бровь, я повернулась к нему, ожидая реакции, которая не заставила себя ждать. — Определенно, — он наклонился ко мне, а мое сердце заколотилось как сумасшедшее: если местные обо мне молчат, то где гарантии, что это станет. — Знаешь, как простые люди определяют ведьму? Она чертовски красива, прямо как ты. У нее яркая внешность, прямо как твои зеленые глаза. Она дерзкая, никому не подчиняется и у нее есть свое мнение. Никого не напоминает? И знаешь, к чему я пришел? Ты определенно ведьма, иначе я не могу понять, почему как только тебя увидел все мои мысли о тебе. От того и вывела из себя мысль, что ты могла вести такую жизнь, еще раз прошу меня простить за те слова, — сказать, что я в шоке — ничего не сказать, а он, пользуясь моей заминкой, приподнял мой подбородок, заставив посмотреть ему в глаза, а второй рукой коснулся моей, что лежала на земле. Твою же мать! Я резко его оттолкнула, от чего он поморщился, мое сердце словно хотело вырваться наружу. Вскочив на ноги, я потревожила Оста, отчего он зашипел, глядя на Бальтазара, и сбежал. Меня переполняло непонимание пополам со страхом. И я сбежала. Просто кинулась в дом, забыв и про ведро с водой, и про то, что ему нельзя перенапрягаться, а я его так приложила. Влетев словно тайфун, я перепугала Лили, которая кормила малышку и, наверное, ждала нас, ведь я так и не поела, и он, скорее всего тоже, я заперлась в своей рабочей комнате, и просто села в углу, обняв колени. Я провела ладонью по лицу, удивленно отметив для себя, что плачу. Последний раз я плакала десять лет назад, и хотела об этом забыть, как о страшном сне, но никак не получалось. За дверью я слышала шаги, а затем раздался тихий голос подруги. Она спрашивала все ли со мной хорошо, на что я смогла лишь попросить оставить меня одну. Как же мне не хотелось снова видеть этого мужчину, эти его пугающие стальные глаза, сильные руки, которыми он мог бы меня просто сломать, если бы захотел, одна мысль о подобных руках вгоняет меня в дрожь. Подумав об этом, я затряслась сильнее. Я не помню, когда так боялась в последний раз. Хочу, чтобы он ушел из этого дома, чтобы исчез из моей жизни, не хочу больше бояться! Эти мысли сопровождались такой яростью, что сила потекла по всему телу, разгоняя кровь и добираясь до кончиков пальцев. Руки начали покрываться черными узорами, напоминающими корни, словно говоря, как глубоко эта сила сидит во мне. Наверняка на висках и шее был такой же рисунок, а глаза почернели, полностью перекрывая белок. Стараясь сдержать силу, я сжала ладонь в кулак и прикусила костяшку, но это не помогало, ни капли, мне становилось только хуже, что-то внутри требовало выхода. Я стукнула кулаком по стене, содрав кожу в кровь, а в комнате все пошло вверх дном: стекло полопалось, бумаги разлетелись, ингредиенты и травы смешались, падая на пол. Казалось, весь дом сотрясло от моей силы. Я надеялась, что с девочками все хорошо. Только я о них подумала, как из-за двери послышался испуганный голос Лили, значит все нормально, я заверила ее, что все хорошо, и начала успокаиваться, мне все это еще восстанавливать. Сделав несколько вдохов-выдохов, я услышала мяв над головой. Ост обеспокоенно заглядывал в разбитое окно. Я потянулась к нему, выпуская излишки силы, которые он легко поглотил, и услышала его. «Все хорошо, госпожа, я буду рядом». Первый раз, когда мне удалось это, я здорово испугалась. Думала, что начала сходить с ума, как блаженные ведьмы. Потом до меня дошло, что, скорее всего, Ост было довольно долго со мной, насыщаясь моей силой, из-за чего стал на уровень с фамильяром. Обычно ведьмы призывали сущность и подчиняли ее. Правда, в таком случае, они не могли угадать, облик кого она примет. Тут мог быть кто угодно, от кота или ворона до жабы и крысы, тут все зависело от силы ведьмы и самой сущности. Про созданных фамильяров, как мой, я только слышала. Некоторые сильные ведьмы могут сами создать себе помощника, кем они и являлись. Спутник по жизни, накопитель силы, верный друг и собеседник. Ост забрался мне на ноги и, свернувшись клубком, замурлыкал, посылая волны спокойствия по моему телу. И это действительно помогало. Стало легче. Тяжело нам придется еще пару дней, малыш. Я потянулась к нему, чтобы ощутить поддержку, и обняла, зарывшись носом в черную шерсть. После чего встала на ноги, оглядывая погром. Да, работы непочатый край, давно такого не было, разве что когда только училась контролировать силу. Направив руку в сторону окна и представляя его первоначальный вид, я сконцентрировалась, на руке проступала та самая черная сеть, а осколки окна поднялись в воздух, постепенно собираясь в то, что я от них требовала — окно. Следом пошли все стеклянные колбы, которые треснули, а то и вовсе разлетелись на осколки. Те, что были с ингредиентами пришлось наполнять заново, выискивая в этом кошмаре нужные. Намного хуже дела обстояли с пролитыми жидкостями, особенно теми, что перемешались между собой. Что могла, я отделила и вернула на свои места, но на то, чтобы разделить на составляющие компоненты всю остальную мешанину требовалось много сил и хорошая концентрация, которая сейчас мне не давалась, так что я плюнула на это, потом просто уберу все остатки. Теперь пучки трав, что лежали по всей комнате. Дальше все пошло легче и, спустя час, я закончила с комнатой. Задумавшись ненадолго, я все же решилась выйти, нужно было выкинуть все то, что пришло в негодность. Стоило мне выйти из своего убежища, как ко мне подоспела Лили, словно поджидала меня, осматривая со всех сторон и спрашивая, что произошло. Заверив девушку в том, что случайно задела стол и все полетело в разные стороны, во что она с трудом, но поверила, я пошла к реке, что текла чуть дальше в лесу, мне хотелось побыть одной.