Святая Инквизиция

— Тебе нельзя сейчас напрягаться, — я почувствовала, как его мышцы напряглись под моей рукой, а на удивленный взгляд, направленный в мою сторону лишь ответила. — Я остановила кровь, сделай так, чтобы мои усилия не прошли даром, — от этих слов он расслабился, но не перестал меня пристально разглядывать, после чего я помогла ему сесть, стараясь не тревожить рану, и протянула кружку, — наверняка жажда мучит. — Спасибо, — принимая кружку из моих рук, хрипло сказал он, чем вызвал у меня табун мурашек, как же давно я не слышала мужской голос, зная о моей неприязни, ко мне всегда отправляли жен и дочерей, и только в тяжелых ситуациях мне приходилось контактировать с мужами. — Где я и что с той девушкой? Она в порядке? — понюхав и смотря в кружку, словно после того, как его лечить, я могла его отравить, а после отпивая отвар, поинтересовался мужчина. — Она принесла тебя сюда, с ней все хорошо, — кратко ответила я, после чего добавила. — Как только встанешь на ноги — чтобы духу твоего тут не было. — А вы не очень-то дружелюбны с раненым, которого лечили, — ухмыляясь, заявил этот мужчина. — А я и не должна, не мое желание было тебя спасать, это ради Лили. — Как грубо, — на это я лишь фыркнула и развернулась, собираясь вернуться к своим делам. А еще лучше в другой комнате. — Как Вас зовут, очаровательная грубиянка? — Это не имеет значения, через пару дней, я надеюсь, ты покинешь мое жилище, — только успела я договорить, как в дверях показалась русая макушка. — Мишель, фрау Беккер пришла за настоем для мужа, давай я отдам, где ты его поставила? — забежав в дом и оглянувшись, она заметила своего спасителя. — О, вы очнулись, это замечательно, в который раз убеждаюсь в том, что Мишель творит чудеса, — попутно ему улыбаясь и прихватив нужную настойку без моих подсказок — спустя полгода жизни со мной она научилась их различать — она протараторила. — Я вам очень благодарна за то, что вы меня спасли, спасибо, сейчас вернусь, не скучайте — после чего она резво выскочила на крыльцо, оставив нас наедине. И откуда в ней столько энергии. — Значит, Мишель. Необычное имя для здешних мест. Что ж, позвольте вас отблагодарить, Мишель, я вам должен, просите что пожелаете. — В таком случае, для тебя фройляйн Моро. И мне ничего от тебя не нужно, просто избавь меня от своего общества как можно скорее. — Француженка? — проигнорировав мою колкость, он сконцентрировался на том, что ему было интереснее. — Далеко же вы от дома, милая. Тогда разрешите представиться, фройляйн Моро, Бальтазар фон Дернбах, к вашим услугам, — после этих слов я спиной чувствовала, как он прожигал меня взглядом, ожидая реакции, неужели думал, что меня может смутить его титул? Будь он хоть трижды аристократ или сам король, для меня все одинаковы, так что я осталась стоять к нему спиной, расправив плечи и занимаясь травами. — Что, теперь даже не посмотрите в мою сторону? — Ты слишком высокого о себе мнения, мне нет дела до твоего титула или еще чего либо. Нет особого желания тебя тут терпеть дольше, чем это необходимо, так что, надеюсь, мы сведем наши контакты к минимуму, — Бальтазар только хотел что-то сказать, как в дом вошла Лили, наконец-то, теперь меня избавят от лишнего внимания. В одной руке она держала корзинку с подарками, что давали мне местные за помощь, а в другой старалась удержать малышку, что давалось нелегко. Поставив корзинку на стол, она направилась к нашему уже знакомцу и, присев на стул рядом с койкой, начала щебетать. — Здравствуйте, я Лили, еще раз спасибо вам за помощь в таверне, без Вас даже не представляю, что со мной могло бы случиться. А как Вас зовут? Вы издалека? Надолго к нам? Скоро завтрак будет готов, сможете покушать, нам еще булочек передали, хотите? Как раз с отваром хорошо будет, — затараторила подруга, так и не дождавшись слов мужчины, она легко вскочила, схватила из корзины булочку и вернулась, передавая ту в его руки, на что он по-доброму усмехнулся и взял угощение. — Лили, я рад, что Вы в порядке, позволите Вас так называть? А то фройляйн Моро столь сурова, сколь вы жизнерадостны. Можете звать меня Бальтазар. — О, ну что Вы, я просто Лили, не нужно лишней официальности, как-никак, Вы единственный, кто за меня вступился, — ослепительно улыбнулась, а затем повернулась ко мне, — Мишель, не будь такой вредной, я никогда не слышала, чтобы к тебе так кто-то обращался, максимум знахаркой звали, — после чего вернулась к Бальтазару. — Можешь звать ее Мишель, я разрешаю, — подмигнув ему, выдало это создание, когда-нибудь я ее выселю, вот чисто для душевного спокойствия. А потом загнусь со скуки… но сначала выселю. — Правда, можно, Мишель? Я могу Вас так называть? Мне разрешили, — у него когда-нибудь сходит эта ухмылка с лица? Он должен лежать и страдать от боли и несправедливости, а то как так, самого аристократа ранили, немыслимо! — Мне плевать, — вздохнув, сказала я. Возможно, я чересчур негативно настроена, но мне трудно с собой совладать в его обществе. К этому моменту как раз доварилась каша в котелке, я потушила печь, сделала еще отвара для нас с Лили, пока она опять о чем-то болтала с ним. Пока каша остывала, я взялась за мазь, а то давно нужно было пополнить ее запас, местные мамаши часто приходят за ней для своих сорванцов, что на месте не сидят, и мужей, которые где-нибудь обязательно на что-то напорются. Замешивая травы, я слышала обрывки разговора этих двух, вот уж нашла собеседника. — Так ты тут проездом, вот же повезло мне, случись это сегодня, тебя могло уже и не быть тут. — Я одного не могу понять, разве муж не должен обеспечивать тебя и не пускать на такую работу, тем более, когда у тебя ребенок на руках, — глянув в их сторону, я заметила, как Лили поникла, и собиралась прекратить этот разговор, как она решила ответить. — У меня нет мужа, — грустно протянула девушка, — я не так давно осталась без родителей, не знала, куда пойти. А тут, как дар Божий, на меня обратил внимание племянник нашего кузнеца. Такой красавец с кучерявыми волосами, а его ямочки, я просто влюбилась. Он говорил о том, как заберет меня к себе, женится, у нас будет хорошая семья, а я дура и поверила. Думала, раз поженимся, то почему бы и нет, он так хотел, а мне хотелось его обрадовать, да и девичье любопытство, знаешь. Так на следующее утро его и след простыл, я хотела его найти, пошла бы куда угодно, так он мне был люб, но, как оказалось, племянника у нашего кузнеца и вовсе не было, и я совсем ничего не знаю о нем, даже не уверена, что он своим именем назвался. Я у тетки тогда жила, а как она прознала про то, что я дитя под сердцем ношу, так и поперла меня с дома, чтобы позор на семью не наводила, — у Лили уже покраснели глаза, но она держалась, старательно держа болезненную улыбку, не хотела тревожить малышку, которая завороженно смотрела на Бальтазара, сидя на ее руках. У меня тоже ком в горле стал от этих воспоминаний. — Тогда меня и нашла Мишель, если бы не она, то не было бы тут ни меня, ни этой малышки, ее Хелена зовут, — теперь она улыбалась. — Ну, что, Хелен, как тебе Бальтазар, нравится? — заметив интерес дочери, она рассмеялась. — Вот вырастешь красивой девушкой и возьмет тебя замуж такой мужчина, тогда я буду спокойна. — Лили, каша остыла, иди поешь, а Хелену ты кормила? — пора прервать эту парочку. — Да, с утра, как встала. А ты не будешь с нами? — Буду, только чуть позже, — проговорила я, занимая ее место напротив мужчины. Бальтазар заинтересованно наблюдал за тем, как я поднимаю его рубаху, убираю остатки старой мази, и промакиваю рану, повезло ему еще, рана очень ровная, должна затягиваться без швов. Я буквально чувствовала, как он хотел что-то сказать, но не решался. Когда я отложила тряпку в сторону и собиралась нанести мазь он не выдержал: — Впервые вижу незамужнюю молодую девушку, что так близко находится к обнаженному телу мужчины и совершенно не смущена этим, неужели, ты так часто это делаешь? Сколько тебе? Восемнадцать? Неужели не было другого варианта? — я не знаю, чего он хотел добиться, но я разозлилась, очень. Постаралась аккуратно намазать мазь, не выдавая своих эмоций, после чего отставила чашу. — Ты не у себя дома, а я тебе ничем не обязана, могу хоть сейчас выкинуть отсюда, так что советую выбирать выражения при нашем разговоре, оправдываться или объяснять тебе что-либо не считаю необходимым, — мне тяжело далось проговорить все это холодным тоном и не прибить его на месте, после чего я вышла из дома, не желая его видеть ближайшее время. Не придумав ничего лучше, я взяла ведро и пошла к колодцу, за водой все равно придется идти. Возле него я решила задержаться, облокотившись спиной о край и смотря в ясное небо. Утро было прекрасным. Солнце начинало греть все вокруг, легкий ветер блуждал в небольшой свежей траве. Воздух пах сосновым бором, что был совсем недалеко, смешиваясь с обычным лесом недалеко от реки. Тишь да благодать, именно то, о чем я так давно мечтала. С появлением Лили я не знала тишины, разве что в то время, пока она уходила в таверну, но и они закончились с появлением Хелены. Как вспомню, насколько тяжело дались роды молодой маме. Если бы она осталась одна, вряд ли бы смогла их пережить — началось сильное кровотечение, которое с трудом удалось остановить, хорошо, что все закончилось. Улыбаясь своим мыслям, я ощутила знакомое присутствие рядом. Открыв глаза, я заметила Оста, своего кота. Я старалась не держать его в доме, черный кот — признак ведьмы. Людям не объяснить, что он не выбирал, каким родиться, а мне стало его жаль, когда узнала, что от него хотели избавиться. Обычно я брала этого наглого котяру к себе перед сном, он так ласково ко мне ластился и спал рядом, не хочу признавать, но мне не хватает тепла рядом, хотя я сама же отталкиваю от себя всех людей, которые желают приблизится, разве что Лили стала исключением, ее не пробивала моя грубость, а открыто сказать ей что-либо не могла, переживая за то, как это скажется на малышке. К утру кота обычно не было, так что случайные гости не могли его увидеть, необычайно умное животное, до сих пор восхищаюсь им. Когда этот проходимец подошел ко мне, я запустила пятерню в его густую шерсть, от чего он замурлыкал и прижался ко мне всем телом, требуя внимания и ласки. — Привет, дорогой, ты единственный мужчина, который есть в моей жизни. Ты никогда не предашь и не сделаешь мне больно, правда ведь, Ост? — на что кот поднял голову ко мне и громко мяукнул. По телу разлилось тепло, он же все понимал, абсолютно, меня до сих пор это удивляло. Я смотрела в его глаза, насыщенно зеленые, как и у меня, наверное, мне было суждено его найти. Или ему меня, тут как посмотреть. Поддавшись порыву, я соприкоснулась с ним лбами и уловила от него незримую поддержку, а затем настороженность. Подняв взгляд, я была удивлена тем, что вижу: ко мне медленно, но упрямо шел Бальтазар, придерживаясь за бок. Ох не для того я тебя лечила, не для того...