Святая Инквизиция

– Тебе уже лучше? – это был последний человек, которого я хотела бы сейчас слышать. – Да. – Не нужно так себя утомлять. У всего есть пределы, у тебя тоже. – Мне не нужна ни твоя забота, ни жалость, – на это он только вздохнул. – Я тебя напугал тогда? Прости, не думал, что ты так отреагируешь. – А как я должна была реагировать? Броситься тебе на шею, как обычно это делают девицы после таких слов? – Не обязательно, – улыбнувшись, он добавил. – Но я был бы рад, – увидев мой хмурый взгляд, он встал со стула, подняв руки в примирительном жесте, – ладно-ладно, я сдаюсь, в этой битве ты победила, грубиянка, но я так легко не сдаюсь, – подойдя ко мне почти вплотную, он спросил. – Мир? – Перемирие, – выдохнула ему в грудь, – только отойди от меня и не прикасайся, тогда мы сможем пережить еще какое-то время не покалечив друг друга. Рану обрабатывали кроме того раза? – Нет, – проследив за моим движением к свечам, чтобы их зажечь, он добавил. – Я могу сам, если настолько неприятен тебе. – Не можешь, – твердо ответила я. – Это почему же? – У меня рука легкая, заживет быстрее. – Так не терпится от меня избавиться? – Именно, – к этому моменту я уже нащупала свечу и зажгла ее огнивом, отчего по комнате расползались тени, а я могла хоть что-то увидеть. – А не думаешь, что я захочу отблагодарить прекрасную деву, что спасла меня и ухаживала за раненым? – многозначительно выгнув бровь и уставившись на меня проговорил мужчина. – Мне не нужна твоя благодарность, мне не нужно ничего от тебя, все, что я делаю, я делаю ради Лили и только. – И амулет? – теперь он в упор смотрел на меня. Заметил-таки, чтоб его! – Оберег, – поправила, – амулеты это ведьмовские происки, а знахарка не способна на что-то более мощное, чем оберег. Но даже он лучше, чем ничего, – мне надоело его слушать, так что я подошла в упор, наказав держать край рубахи, чтобы не мешалась, и начала заниматься раной. Когда он лежал без сознания было проще. Его взгляд напрягал. Он будто хотел заглянуть в самую душу. Словно искал ответы на только ему известные вопросы. Он внимательно следил за моими движениями, будто если он отвернется, то я сразу же сделаю ошибку, что будет стоить ему жизни. Едва я закончила намазывать хорошо заживающую рану, как он перехватил мою руку и прислонил к своим губам. Сердце в который раз испуганно дернулось в его присутствии, а я хотела возмутиться и вырвать руку, но он держал крепко, и заговорил: – Спасибо, твое присутствие греет мне душу. – Ты что несешь, отпусти руку! – мои попытки вырваться ничего не давали, у меня не было шансов без силы, но я надеялась, что ее не придется использовать, что он не доведет меня до состояния, когда я не смогу контролировать себя. – Почувствуй меня, почувствуй как ты действуешь на меня, – с этими словами он приложил мою руку к своей груди. На голую кожу. Во мне все больше разгоралась паника, что могло плохо закончиться, а в то же время по телу прошлась волна жара. Я чувствовала, как бьется его сердце почти наравне с моим, но ему-то точно нечего бояться, так в чем же дело. А еще я впервые касалась мужчины так. Не для лечения, не через одежду, не в попытке избежать лишнего контакта, и не близкого друга, а малознакомого и, черт возьми, симпатичного мужчину. От осознания этого мои щеки пылали, а я не понимала, что сейчас делать. Хотелось сбежать и закрыться от всего мира и особенно от него, но в то же время хотелось узнать, что же будет дальше. – Не думал, что эту грубиянку может что-то смутить, – его слова только добавили масла в огонь, хотя казалось, куда уж больше, я пылала вместе с ушами, а тон, которым он произносил слова заставляли табуны мурашек скакать по всему телу. – Пусти, – я просипела, понимая, насколько это жалко звучит, а сама даже не пыталась оторвать руку, просто старалась смотреть в сторону от него. Бальтазар забрал из моих рук чашу и поставил ее на стол, затем взял мою вторую руку, а я трусливо зажмурилась, не зная, чего ожидать от него. Ощутив щетину под рукой я, мягко говоря, удивилась и открыла глаза. Передо мной была картина, как этот грозный, большой и страшный мужчина доверчиво ластился щекой к моей руке, словно Ост, при этом не выпуская другую, что все так и лежала у него на груди. В это с трудом верилось. – Что ты творишь со мной, – он все говорил, а я все больше впадала в ступор, не зная, что ответить, меня пугало такое поведение мужчины, но еще больше меня пугала реакция своего тела на него. Мое молчание он расценил по-своему, и потянулся ко мне. Я словно начала приходить в себя от того, что со мной происходило, вернулся тот привычный страх, что я испытывала в присутствии мужчин, тело затряслось, а на глазах выступили слезы. Ощутив что-то, он остановился и взглянул на меня. Вряд ли кому-то понравиться то, что его прикосновения заставляют бояться до ужаса. На его лице отразилось изумление, отчего он расслабил хватку, а я выскользнула из его рук, отходя назад и обхватив себя руками в попытке защититься. – Нет, не трогай меня, прошу, – голос срывался и дрожал, из глаз лились слезы, то еще зрелище. – Боже, Мишель, я даже не думал, что ты… – он не договорил. Его прервала открывшаяся входная дверь. – Девочка, ты нам срочно нужна, прошу, без тебя никак, – заметив меня в странном виде и потрепанного мужчину в такой близости ко мне не удивительно, что женщина не то подумала, – Мишель, я понимаю, что тебе тяжело одной справляться, но я была о тебе другого мнения. – Фрау Беккер, что случилось? – я пропустила колкость мимо ушей, а женщина, словно опомнившись, принялась махать руками, рассказывая, пока я отодвигалась от порочащего и сбивающего с мыслей мужчины. – Наша деточка, она никак не может разродиться, который час уже страдает, только на тебя вся надежда, – понимая положение дел, я вскочила и помчалась за запасами для таких случаев, хорошо, что я только рассортировала травы.