Святая Инквизиция

– Ведите скорее, нужно успеть, пока не стало слишком поздно, – вряд ли она ожидала услышать эти слова, ведь могли же роженицы долго возиться, но могло быть и так, что не удастся спасти никого. Увидев лошадь, запряженную в телегу, я сообщила фрау Беккер, что отправлюсь вперед, так как нельзя терять время, на что она одобрительно махнула рукой, когда я уже отвязывала лошадь. Легко запрыгнув на спину животному, я попросила ее поторопиться и нестись домой, что та и сделала. Приблизившись к таверне, я соскочила с лошади, и взлетела на второй этаж к жилым комнатам, где по моим предположениям должна быть девушка. Возле одной из них столпились некоторые постояльцы и хозяин, который при виде меня оживился. – Мишель, ты как раз вовремя, мы не знаем, что делать. Даже повитух не сыскать сейчас, время позднее, а до города столько времени ехать. – Мне нужна тишина, выйдите и оставьте меня с роженицей, – постояльцы удивленно перекинулись взглядами, а гер Беккер разогнал невольных зрителей, выполняя мою просьбу, – сделаю все, что в моих силах, – заверила я мужчину. Закрыв за собой дверь, я подошла к девушке. Выглядела она очень плохо, что говорило о том, как долго она тут лежит. Травы тут вряд ли помогут. Хотя почему вряд ли, они точно не помогут. Положив руку на круглый живот, я пустила силу, пытаясь понять в чем дело и прощупать организм. А дело было в малыше. Он неправильно лежал. Она бы не смогла разродиться сама. С сожалением глянула на девушку, что металась в полубреду, совершенно не понимая, что происходит. Так не должно быть. Почему? Они должны были жить, но кто-то решил, что мать и невинное дитя должно погибнуть! И после этого они хотят, чтобы в этого их Бога все верили и молились ему? Он бесполезен. Он ничего не может сделать. Не может спасти две невинные жизни, что так надеялись на него. А я могу. Да. Могу! Я положила обе руки на живот, стараясь контролировать чужой организм, сила, подчиняющая воле ведьмы все процессы жертвы, сила, которой можно было убить в мгновение… а можно спасти две жизни. Сила, доступная лишь тринадцати из ковена ведьм. Отдавая всю себя, я старалась уменьшить боль матери, перевернуть малыша, помочь ему выйти, спасти двоих, потому что больше некому. Никакая повитуха не смогла бы помочь, даже если девушка дожила бы до их прихода. Теплая кровь текла носом от перенапряжения, руки дрожали, а доступная сила предательски кончалась. Не хватало совсем чуть-чуть. И я взяла больше. Я взяла силу прямиком из тьмы, она питала мое тело, привлекая и маня своей безграничностью, наполняя меня жизнью и энергией, которую я передавала матери с ребенком. Получив необходимый толчок, дитя появилось на свет, оглашая округу первым плачем. Я убрала руки, остановив поток силы, но черная сеть узоров не сходила, она все также украшала мои руки, наверняка шею и виски в том числе. Нельзя, чтобы это кто-то увидел. Быстро закончив с малышом, я положила его рядом с мамой, а сама вылетела в коридор, накинув капюшон, чтобы спрятать лицо, повезло, что прихватила с собой плащ. В спину мне доносились голоса, вопросы и благодарности, но я не слушала, мне нужно было срочно убираться отсюда. Местные привыкли к моему странному поведению, так что побег не будет выглядеть столь подозрительно. В любом случае, сила не дается просто так, у каждой ведьмы есть свой запас сил, что она может использовать без вреда для себя, у потомственных он значительно больше, чем у выученных, но суть в том, что если хочешь взять больше – плати, никто не знает, чем это обернется. У кого-то лицо покрывалось бородавками, кто-то начинал быстро стареть, у кого-то забирались годы жизни. Каждый раз по-разному. А сегодня я впервые зашла за грань. Раз почувствовав ту мощь, что дает тьма, уже сложно удержаться. Ведьмы начинают сходить с ума, они не заботятся ни о чем, лишь упиваются могуществом, что получают в редкие моменты, они слышат голоса по ту сторону тьмы, таких называют блаженными. Именно такой стала моя мать. Я видела последствия своими глазами, и дала себе слово, что не стану такой. А еще я понятия не имею, что заберет у меня тьма за то, что я у нее одолжила, но я не жалею. Оно того стоило. На входе в трактир все еще стояла лошадь, на которой я и отправилась домой. Приехав, запрягла животинку в телегу, на которой приехала ее хозяйка, и что до сих пор стояла тут, и отправила ту домой. А теперь мне нужно зеркало. Срочно! На мое счастье, в главной комнате никого не было, и я спокойно могла узнать, нужно ли мне теперь что-то скрывать. Поднеся догорающую свечу с моего ухода к небольшому зеркалу, я пошатнулась. Все узоры сошли, на лице больше ничего не было, но вот глаза, они были черными, словно в них клубилась сама тьма. Первый раз они проявились, когда проснулась моя сила, но я все никак не привыкну, они до сих пор меня пугают: черные глаза без белка или радужки, словно пустые и безжизненные. Жуть. Мысленно я позвала Оста, сейчас мне была необходима его поддержка как никогда. А также накопленная сила, чтобы наложить постоянный морок и вернуть мой зеленый цвет глаз. Фамильяр довольно скоро поскребся в окно, через которое я пустила его и забрала с собой в кровать, но сначала восполнила часть резерва и вернула привычный зеленый взор. Это был очень трудный день, ночь, в принципе, тоже. Так что раз Бальтазара тут нет, то я по праву могу занять свою кровать. Как только моя голова коснулась подушки, я сразу погрузилась в сон. Сквозь сон я чувствовала, как было холодно и как небольшой клубок тепла на груди согревал меня. Потом холод сменило тепло, отчего тело расслабилось, позволяя забыться глубоким сном. Открыв глаза, я чувствовала себя на удивление выспавшейся и полной сил, хотя из-за истощения силы должна была проходить еще день овощем. Солнечный свет, пробиваясь сквозь окно, ослеплял, и только я успела подумать, что день начался так хорошо, как почувствовала что-то, что перемещалось с моего бедра до талии, спустившись на живот и притянув меня к чему-то горячему. Не до конца осознавая, что происходит, я перевернулась к этому чему-то. Передо мной был он. Бальтазар. Чертовски близко. Я даже ощущала его дыхание своей кожей. Почувствовав движение, мужчина приоткрыл глаз, а затем ослепительно улыбнулся, глядя на мое недоумевающее выражение лица и приоткрытый от возмущения рот. Только я собралась высказать ему все, что думаю о том, где он находится, как он прислонил руку к моей щеке, от чего у меня вылетели из головы все слова. Я даже забыла о том, что должна привычно дернуться и оттолкнуть его. – Я рад, что тебе лучше, – а на мой недоуменный и все еще недовольный взгляд пояснил: – Я не собирался забираться к тебе, но ты пол ночи тряслась и зуб на зуб не попадал, а когда я до тебя дотронулся, ты была словно лед. Так что коллективным решением было принято тебя отогревать. Кошак подтвердит, – кивнув на Оста, что спал в ногах, свернувшись клубком, закончил он. А этот паршивец возьми и мяукни, словно подтверждая каждое сказанное слово. И так смотрит на меня, предатель. Дуясь на кота, я упустила момент, когда рядом уже никого не было, а мужчина довольно бодро прошел на кухонную зону, заваривая ромашку. Смотри, как освоился, прямо как у себя дома! Теперь даже возмущаться бесполезно, выгнать же не успела, он ушел сам, а я и молчала, будто так и надо. И вообще, давайте ко мне в кровать по ночам забираться, это же так весело, именно то, чего мне так не хватало все это время!