Святая Инквизиция

— О, Мишель, ты вернулась! Мы тебя заждались! — я смотрела на Лили, все же надеясь на ее благоразумие. А зря. — У нас гости. Твоя подруга зашла. Говорит, что очень скучала и вы давно не виделись. Да что это я, сами поговорите! — ее радости не было предела, она же была уверена, что у меня нет подруг, а тут такое событие. — Катарина. Не ждала тебя здесь увидеть. Какими судьбами? — я оперлась бедром на стену, а руки сложила на груди. Все было куда хуже, чем я могла предположить. — Моро! Давно не виделись, ты у нас не частая гостья. Неужели я не могу увидеться со старой знакомой? — уж кто тут старый, так это она, хотя выглядела чуть ли не моложе меня. А еще меня очень напрягало то, что у нее на руках была Хелена, которая, словно завороженная, даже не шевелилась, а лишь смотрела на нее. Как можно быть такой дурой, чтобы доверить ребенка чужому человеку?! Ну, Лили. Словно почувствовав мое недовольство, Катарина улыбнулась и заговорила. — Такая чудная малышка, Хельга, кажется? — Хелена, — поправила я. — Не важно, — небрежно махнув рукой, она продолжила. — Ты же не против, если я тут немного задержусь? — Не дождавшись моего ответа, она продолжила. — Ты меня даже не заметишь, а так, мы чудесно проведем время, — и ослепительно улыбнулась. — Мишель, все хорошо? — из-за моей спины показался обеспокоенный Бальтазар. — Что за олененок? — резко спросила ведьма, недобро сверкнув глазами. — Нашли в лесу, — бросила взгляд на Бальтазара, чтобы не даже думал вмешиваться. — А не со стороны истока реки ли случайно? — словно невзначай спросила она. Но мне стало ясно, что это было ее рук дело. — Нет, скорее со стороны сосняка, — соврала я и попросила мужчину. — Положи на шкуры у кровати, пожалуйста, — после чего вновь вернулась к ней. — А это имеет какое-то значение? — при этом я посмотрела на нее так, словно заподозрила во всех злодеяниях последнего года. — Да так, просто любопытно, — ее поведение мгновенно переменилось с настороженного на заинтересованное. — А что это за интересный молодой человек? Неужели ты решилась и увлеклась кем-то? Вот уж чего не ожидала. Хотя, он все равно не долго с тобой будет, ты не сможешь ему ничего дать, так что особо не расстраивайся потом, — а затем ее голову словно посетила великолепная идея: она просияла, встав со стула, на котором сидела, сунула малышку матери, словно та была вещью. Уже за одно это я готова была сцепиться с ней. — А знаешь что, отдай его мне! Уж я-то найду, что с ним делать, — при этом она подходила к Бальтазару, словно хищница, тряхнула длинными черными волосами, запустив в них руку. — Ну что, не желаешь пойти ко мне? Поверь, тебе понравится, — она уже почти висела на нем, закинув одну руку ему за шею, а вторую положив на грудь. То, каким презрением окатил ее мужчина, заставило меня удовлетворенно хмыкнуть. — Боюсь, это не твоего полета птица, Катарина. Надеюсь, ты уйдешь как можно скорее. И прекрати, наконец, вести себя словно куртизанка! Тебе не идет. — А тебе не идет черный, дорогая, но я же молчу, — всегда раздражал ее длинный язык. — Ой, сказала, — а на лице ни грамма сожаления. — Ладно, я уйду завтра, а пока, постарайся развлечь меня. — Посмотрим. Лили, у нас есть молоко? — на ее отрицательное покачивание головы, я попросила. — Можешь сходить в город. У нас теперь прибавилось хлопот, — я указала на детеныша, после чего подошла к Бальтазару, прошептав на грани слышимости. — Сходи с ней. И возьмите Хелену, не хочу, чтобы они были рядом с Катариной. — С тобой все будет нормально? А то мне не нравится твоя «подруга», — кивнув, уточнил он. — Мне тоже, идите уже, — поторопила я. Как только за ними закрылась дверь, я уперлась руками в стол, заявив. — Какого черта, Берг?! Это моя земля, это мой лес, так какое ты имела права проводить тут ритуалы и вообще заявляться, без особой причины и без моего согласия! — ее удивленный взгляд я прокомментировала. — Неужели, ты думала, что я не знаю, что происходит на моей территории? Ты же не настолько глупа. — Не заводись, Моро, так вышло, — пожала плечами эта женщина. — Ты просто дотошна в своей правильности! — закинув голову, проговорила она. — Я не стану их убивать, я не буду этого делать, меня все устраивает, — передразнивала она меня. — Бесит! Какой же нужно быть дурой, чтобы не пользоваться тем, что тебе дано. Не тебе одной не повезло в жизни, каждый из нас что-то пережил. Многие ненавидели себя за свою силу. Но они приняли ее. А ты все пытаешься быть человеком? Да они еще большие злодеи, безумные в своих желаниях! — высказавшись, она все же начала остывать. — Ого, что я вижу, не рябь ли морока по тебе прошлась, а, Моро? Ты не так уж и безнадежна! Все же заглянула за грань. И как, понравилось? — Ничего особенного, — фыркнула я. — М-м, расскажешь, чем отплатила? Бородавки? Язвы? Или морщины?! — восторженно спрашивала она, вот уж кто мне точно добра не желал. — Глаза, — сухо ответила я. — Ослепла, что ли?! Хотя вряд ли. А может на один глаз? — мне надоело слушать ее глупые предположения, и я приоткрыла морок, показывая последствия. — Оу, ну, не так уж и плохо, — чуть ли не с сожалением проговорила она. — Я хочу, чтобы ты ушла, — четко сказала я, в упор смотря на Берг. — А я не хочу уходить. Не так быстро, — она меня словно испытывала, стараясь вывести из себя. — Знаешь, я ведь тут не просто так. Хочу стать второй в ковене, — говорила так, будто это от меня зависело. — Место пятой меня не устраивает. Скорее всего, будет перетасовка. Хочу, чтобы ты мне не мешала в этом, — она подалась вперед, словно убеждая меня в правильности этих слов. — Мне плевать на места, я не стану лезть в это, но и помогать не стану, — заявила я, но ведьма ждала другого ответа. — У твоей подруги такая замечательная девочка. Как думаешь, какая ей уготована судьба? — словно невзначай заговорила она. — Ты мне угрожаешь? — усмехнулась я. — А кишка не тонка? Ты не в самой выигрышной позиции. Ритуал на моей земле. Шантаж. Визит без приглашения. Как думаешь, кого послушает ковен? — добавила я. — Ты так уверена в своей силе, девчонка? — теперь Катарина смотрела с азартом, по рукам расползались бордовые узоры, глаза стали в цвет узоров, словно светясь изнутри, черты лица заострялись, старя ее, но при этом ей удавалось оставаться привлекательной. Интересно, она сама помнит, как выглядела до омоложений и изменений во внешности? — А ты? — я ответила ей той же монетой, выпуская силу на волю, по рукам поползли такие же узоры, как и у нее, но черные, со странным звуком слетел морок, показывая мои глаза и волосы. Мы стояли по разные стороны стола, оперевшись на него, смотря друг другу в глаза. Никто не желал уступать. Ей было слишком важно положение в ковене. Я не желала терпеть угрозы в сторону дорогих мне людей. Возле нас воздух искрил, пуская маленькие молнии. Примерно так и выглядело столкновение мощных ведьмовских сил. Если выпустить всю мощь, то весь дом пошел бы вверх дном. Правда, такая разрушительная мощь была только у сильных ведьм, при столкновении слабых едва ли ветерок подул бы. Я старалась продавить ее силу своей, но при этом не разнести все вокруг. Она делала то же самое, разве что ее больше волновал оставшийся запас, нежели благополучие моего дома. В один момент волна плотного воздуха разошлась в стороны, котелки таки полетели на пол, стулья отодвинуло от нас, занавески ходили ходуном. После этого Катарина поумерила поток сил, а я последовала ее примеру. — Ладно, прости, я не трону никого из твоих, — оторвав руки от стола, она сделала шаг назад, признавая поражение. — Просто мне это действительно важно, — она плюхнулась на стул, что теперь стоял дальше шага на два, словно мы и не пытались поубивать друг друга пару секунд назад. — Я не стану мешать тебе или выбиваться вперед, все осталось так же, как я и говорила, но, если Сат поставит меня выше, я не стану просить за тебя, уж прости, — я пожала плечами. Хоть ведьмы не враждуют между собой, но частенько недолюбливают друг друга, и очень редко долго остаются в приятельских отношениях. В общем, каждый сам за себя. Зато в трудные моменты мы всегда помогаем своим независимо от их положения и сил. — Я понимаю, — она вздохнула, врет, ей нужна лишь собственная выгода и плевать она хотела на остальных и их причины. — Просто очень тяжело, когда ты была одной из лучших, любимицей, а потом с приходом перспективных новеньких тебя просто сдвигают, за ненадобностью. — Мне жаль. — Не жаль. Мне ли не знать. Но ты хотя бы можешь понять, как я себя чувствую. — Отвару? — предложила я. — Хах, не помешает. С мелиссой, если можно, — теперь она не вызывала таких отрицательных эмоций. Почти все ведьмы такие. Сначала злейший враг, с которым грызетесь по сущим пустякам, а потом друг, которому изливаешь душу. К этому невозможно быстро привыкнуть. — Спасибо, ты действительно такая, какой себя показываешь, третья. Это удивительно, не находишь? — Что именно? — спросила я, ставя перед Катариной кружку. — То, что ты находишь силы заботиться о других, обладая великой силой. Почти все ведьмы с твоим опытом отдались тьме или думают лишь о себе. — Думаешь, я странная? — спросила, садясь рядом и попивая свой отвар. — Определенно. Смотри, чтобы потом боком не вышло, добро никто не ценит, особенно в наше время, — по-философски проговорила она, смотря в окно, а я пока вернула на себя морок.