Святая Инквизиция

— Подожди, — позвала я. — Давай свернем. — Зачем, мы же почти пришли? — недоуменно спросил Бальтазар, но все же остановился. — Так нужно, просто поверь мне, — не дожидаясь его, я пошла в ту сторону, куда меня тянуло. Сзади я слышала недовольное пыхтение. Если не хотел, то мог и не идти следом. А шли мы долго, полчаса так точно. По мере приближения меня все сильнее тянуло. Я чувствовала отголоски силы, что были использованы совсем недавно. Что за глупая ведьма посмела колдовать на чужой территории?! Как будто мне мало проблем, теперь еще с гостями разбираться. Прикоснувшись к дереву силы, мимо которого как раз проходила, я ощутила, как лесу не нравилось то, что тут происходило, как животные стремились убраться отсюда. А я как смертник шла прямо к эпицентру. — Долго еще, мне кажется, что мы почти заблудились, — проворчал спутник, на что я шикнула и вышла на небольшую поляну. Ведьмин круг. Метров пять в диаметре, ведьма была довольно сильной. По всему его периметру росли редкие грибы. Ведьмины яйца, мухоморы, мозговики, сигара дьявола, твою же! Тут росло даже то, что можно было найти лишь у заморских торговцев редкими ингредиентами. А ведь сейчас даже не сезон! Это было на уровне ковена. Минимум восьмая, если не выше! В центре круга лежала мертвая олениха. Подойдя ближе, я приложила к ней руку. Черт! Она была беременна, а еще ей вырезали сердце. Никогда не любила столь жестокие обряды. На боку обоюдоострым ножом была вырезана пентаграмма. Для ритуалов используют только такие. Сердце не ставшей матери. Один из ингредиентов для омоложения. Вот же старой неймется! Наверняка Катарина! Вот же паршивка, на моей земле! Убью, дрянь! — Какого здесь ведьмин круг и как ты его нашла, — ничего не понимая спросил Бальтазар. — Дай мне сумку, — я не отвечала на его вопросы, потому что не знала, могу ли хоть что-то еще говорить, не вызывая подозрений. Он молча протянул мне мою сумку, которую вызвался нести по дороге, я достала нож и холщовый мешок, не знаю, откуда он там, но сейчас он явно пригодится. Я собиралась начать срезать редкие грибы, как вдруг почувствовала что-то со стороны мертвой оленихи. Я пыталась понять, что с ней, как до меня дошло. Олененок все еще боролся за свою жизнь. Я подскочила к телу, сопровождаемая странным взглядом Бальтазара. Наверное, то, что я делала, пытаясь добраться до олененка, лучше не видеть. Спустя пару мгновений, к моим ногам выпал малыш. С каждой секундой, что он не двигался, мое сердце обливалось кровью. Отчаиваясь, я взяла его мордочку и вдыхала воздух. Казалось, что все бесполезно и ему уже не помочь, но я не хотела сдаваться. Наверное, минуту я пыталась заставить его дышать, по щекам лились слезы. На один из вдохов малыш дернулся, открывая черные, как и мои, скрытые мороком, глаза. Я засмеялась, смотря на оглядывающегося малыша и на то, как он старался опереться на еще толком не держащие ножки. На плечо опустилась тяжелая рука. — Как ты это сделала? — в голосе слышалось удивление пополам с недоверием. — Я не знаю, просто, так было нужно, — я придержала мордочку олененка, чтобы он не видел тела мамы. Мне казалось это слишком жестоким. — Присмотри за ним, прошу, — я поднялась и, взяв брошенный мешок, снова пошла к грибам. — Что ты делаешь? Это же ведьмовские грибы! Мало ли что от них будет. — Это грибы, которых по пальцам пересчитать в местном лесу, — серьезно глядя на него, я продолжала их срезать. — А некоторые стоят с хорошего жеребца, так что даже не думай меня отговаривать. Ты-то уедешь, а мне тут еще жить и работать. А раз они были в ведьмовском кругу, то их целебные свойства намного выше. Неужели ты думал, что процесс заживления был быстрее в разы из-за меня? — Все поражаюсь твоей осведомленности о ведьмах? Даже не смотря на твой род деятельности, ты слишком много знаешь. Какая же глупая ведьма станет делиться стольким с простой знахаркой?! — У тебя можно спросить то же самое, тебе-то откуда знать о них, — ответила той же монетой, напрягаясь от его вопросов. — Я же наемник, мне часто приходится иметь дело с ведьмами, не удивительно, что я много знаю. — Я же знахарка, много с кем работала, например, с некоторыми ведьмами, — несколько погодя, я добавила. — Ты ничего не знаешь о ведьмах, а все твои данные неточны или не стоят даже выеденной марки. — Что ты имеешь в виду? — я к этому моменту я уже собрала все, что мне было необходимо, завязывая мешок тугим узлом. — Далеко не все ведьмы так плохи, как кажутся, разве что те, что обезумели от силы не самое приятное зрелище. Почти все казненные были невинными женщинами, а если настоящая ведьма захочет, то ее невозможно распознать. — Все ведьмы зло и порождение Дьявола! — он все стоял на своем. — Даже та, что взяла ребенка к себе, после того, как отец решил его продать за долги? — холодно проговорила. — Хочешь сказать, что… — Я ничего не хочу сказать, бери олененка, я не могу бросить его тут, и пошли. Не хочу возвращаться к этой теме, — я закинула мешок на спину и пошла в сторону дома. — А что с оленихой? Оставим тут? — спросил мужчина, легко подхватывая новорожденного на руки, который на удивление и не сопротивлялся. Сейчас я была рада, что не одна тут, потому что одна все не утащила бы. — Да, лес заберет ее. Она уже мертва, а возвращать к жизни я не могу. Из-за того, что над ней поработала ведьма, ее лучше не трогать. — Хорошо, — весь оставшийся путь мы прошли в молчании. У меня было плохое предчувствие. Ничем хорошим это в принципе закончиться не могло, а ведьм ковена на своей земле я не потерплю. Наведут тут паники, а разбираться со всем мне. Так же к моим заботам прибавился еще один ребенок, вспоминая олененка, подумалось мне. Один он не выживет, а бросить его в лесу мне совесть не позволит. Нужно еще подумать о том, чем его кормить. Это у Хелены была мама, а у него только я. Подходя к дому, я сбросила мешок на крыльце и зашла, ощущая неладное.