Уже поздно

Череп — такая же кость. Только мозгов побольше. Я сидела на ледяной плитке, мои ресницы уже покрывал тонкий, но ощутимый слой инея. Я понимала, что осталось мне недолго. Стальные цепи крепко впивались в уже ничего нечувствующую плоть покрытую волдырями вследствие обморожения. Между ягодиц и со внутренней стороны бедра образовались пролежни. Гной сочился и стекал прямо под мои ноги. Сколько еще это будет продолжаться? Остекленевшим взглядом я смотрела в одну точку. Страшно сказать, но смерть для меня будет благословением. Я не знаю, сколько я просидела здесь, не знаю какой сейчас день и месяц, но от гнетущей тишины я начинаю слышать голоса. Я слышу их везде. И высокий, резкий голос скрипящей половицы, и громкий голос трескающегося льда, и какофонию голосов вьюги, происходящей за небольшим окном. Я вспомнила, как пару месяцев назад, громко скандировала с трибуны: Мы не будем стоять лицом вниз. Мы не будем лежать лицом в грязь. Мы не будем слушать тех, Кто хрустит под ногами. Мешает ходить. Мешает ходить. – угрюмо повторили мои единственные собеседники. Жующим сопли, осталось только плакать, и то, где нибудь в укромном месте, дабы не нарваться на жалость. Мне нужна жалость? Мне нужен Он. Даже если бы он только открыл дверь, я осталась бы здесь. Стоя перед ним на коленях, я представляю, как он увлечён мною. Человеческие пределы не бесконечны, но на вечную любовь я и не претендую. Смысл моей жизни – доставить ему удовольствие. Чем я могла бы его порадовать? Пуля в щеке уже не доставляет столько страданий, я не чувствую боли, мои руки посинели. Вскоре Он принес большую кастрюлю для сбора крови. Мои веки он унес с собой, может, для того, чтобы я не отводила взор когда Он придет в очередной раз? Сколько лежит их рядом, они мертвые, такие же, как я. Я ненавижу их, а они, наверно, точно также, ненавидят меня. Ревность – единственное чувство, которое я ощущала в последнее время. Коленные чашечки вырваны, но не до конца, они висят на сухожилиях. Рот зашит нитками. Это довольно безболезненно, но ужаснее всех остальных пыток, так как я даже не могу нашептать Ему слова любви. Вот он уже выпустил кишки, совершая один за одним надрезы. Мои широко открытые глаза заметили ухмылку на Его ангельском лице. Я думаю это было удивление посвященное моей стойкости. И вот, грубыми движениями любимые руки проникли в органы моей брюшной полости, вязкая кровь повсюду. Горячая кровь падает на холодный кафель, Господину неприятно здесь находится, ведь я начинаю гнить и источаю рвотный запах. Половой орган он окунул в глубокую рану на моем животе, сжал руками рваные края травмы и начал двигаться, от страха и боли пришли предсмертные судороги, прямо в унисон движениям. Такая позиция позволяла мне последние минуты жизни провести глядя Ему в глаза. Потеря сознания. Реальность смазана. Глазные яблоки залила кровь. Запах железа. Стоны. Горячее дыхание на моей шее. Ах, только если бы я могла вымолвить хоть слово... Я никогда не хотела медийности, карьеры модели и тысячи поклонников. Я только хотела сблизиться с Ним. С Тем, кого когда-то отвергла. Кончив, Хозяин рассказал, что моя кожа пойдет на Его туфли. Я, конечно же знала, об этих маленьких фантазиях посещающих Его голову. Всего один выстрел, и можно снять меня со строп... Прошу Вас, Господин, заколотите мой гр...