365 Дней

После того вечера в концертном зале правила игры изменились. Чонгук больше не пытался запугать Чимина физически — он понял, что холодная стена, которую воздвиг омега, не пробивается грубостью. Теперь альфу вел азарт иного рода. Он хотел увидеть, насколько глубока эта «тихая вода». Через несколько дней Чонгук вызвал Чимина не в гостиную и не в спальню, а в свой святая святых — рабочий кабинет. Чимин вошел, сохраняя свою привычную маску спокойствия. Чонгук сидел за массивным столом, перед ним лежали отчеты и схемы логистических узлов. — Присядь, Чимин, — Чонгук указал на кресло напротив. — Ты сказал, что ум и стратегия важнее силы. Давай проверим это на практике. Он пододвинул к Чимину папку с документами. Это были отчеты о поставках, в которых Чимин, благодаря своей внимательности на фуршете, сразу узнал названия компаний, упоминавшихся конкурентами. — У меня есть «крыса» в отделе снабжения, — буднично произнес Чонгук, откидываясь на спинку кресла и пронзительно глядя на омегу. — Информация утекает к тем людям, которых ты так пристально изучал на концерте. Если ты такой наблюдательный, скажи мне: где я совершил ошибку? Это была ловушка. Если Чимин поможет — он станет соучастником. Если откажется — подтвердит свою бесполезность. Но Чимин выбрал третий путь. Чимин медленно просмотрел бумаги. Его пальцы едва касались краев документов, но глаза работали быстро. Он вспомнил лица с концерта: нервное постукивание пальцами одного из логистов, слишком частые взгляды другого на часы... — Твоя ошибка не в схемах, Чонгук, — тихо произнес Чимин, не поднимая глаз. — Твоя ошибка в том, что ты ищешь логику там, где правит страх. Он указал на одну из подписей. — Этот человек, господин Ли. На фуршете он ни разу не подошел к бару, хотя у него дрожали руки. Он смотрел не на тебя, а на твою охрану у входа. Он не предатель по натуре, он — жертва шантажа. Ты ищешь того, кто хочет денег, а тебе нужен тот, кто хочет спасти свою семью. В кабинете повисла тяжелая тишина. Чонгук подался вперед, его взгляд стал опасно острым. Он не ожидал такой точности. Чимин не просто прочитал бумаги — он «прочитал» людей. — И что ты предлагаешь? — голос Чонгука стал низким, почти вкрадчивым. — Дай ему то, чего он боится лишиться, раньше, чем это сделают твои враги, — Чимин поднял взгляд, встретившись с глазами альфы. — Сделай его должником не перед твоим страхом, а перед твоим «милосердием». Это самая крепкая цепь. Чонгук усмехнулся. В этой ухмылке не было злости — только искреннее, пугающее восхищение. — Милосердие? Какое странное слово для этого дома, Чимин. Но... эффективное. Вечером того же дня Чонгук пришел в комнату Чимина. На этот раз он не врывался. Он постучал. Чимин сидел у окна, наблюдая за закатом. Чонгук подошел и встал сзади, не касаясь его, но Чимин кожей чувствовал исходящий от него жар. — Твоя догадка подтвердилась, — произнес Чонгук. — Ли действительно был под давлением. Я решил вопрос... твоим методом. Он замолчал, а затем добавил, и в его голосе Чимин уловил странную, непривычную нотку: — Осталось 348 дней, Чимин. Чимин вздрогнул. Счетчик продолжал тикать. — Зачем ты напоминаешь об этом? Ты же видишь, что я не «влюбляюсь». Чонгук медленно протянул руку и коснулся пряди волос Чимина. На этот раз омега не отстранился, хотя всё его тело напряглось. Альфа наклонился к его уху, и его голос прозвучал почти как шепот союзника, а не тюремщика. — Любовь — это тоже стратегия, Чимин. И сегодня ты сделал свой первый ход. Ты показал мне, что мы можем быть не только господином и слугой. Мы можем быть... силой, с которой никто не рискнет тягаться. Чимин закрыл глаза. Он понял, что его план «отстраненности» провалился. Показав свой ум, он стал для Чонгука еще более желанным трофеем. Теперь Чонгук хотел не просто его тело или его покорность. Он хотел его разум. — Я сделал это не ради тебя, — прошептал Чимин. — А ради того, чтобы в этом доме было меньше крови. — Ложь, — мягко ответил Чонгук, его рука скользнула к плечу Чимина, слегка сжав его. — Ты сделал это, чтобы выжить. И ты справляешься с этим лучше, чем кто-либо до тебя. Атмосфера в особняке изменилась. Она стала густой, как дорогой ликер, и такой же пьянящей. Чонгук больше не был просто надзирателем — он стал тенью, которая преследовала Чимина, обволакивая его своим тяжелым, мускусным ароматом альфы. Каждое случайное столкновение в коридоре, каждый долгий взгляд за ужином теперь искрились необъяснимым электричеством. Через пару дней после «инцидента» в кабинете, Чонгук зашел в комнату Чимина поздно вечером. На нем не было пиджака, верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, открывая татуировки, уходящие под ткань. — Собирайся, — коротко бросил он, его голос вибрировал от скрытой силы. — Мы уезжаем. — Куда? — Чимин поднялся с кресла, его сердце предательски ускорило бег. — Опять на деловую встречу? Чонгук подошел почти вплотную, заставляя Чимина задрать голову. Он медленно провел тыльной стороной ладони по его челюсти, задерживаясь у самых губ. — Нет. Сегодня я хочу показать тебе, что значит быть моим омегой. Не пленником, а тем, перед кем склоняется этот город. Чонгук отвез его в закрытый торговый центр в самом сердце Палермо. В три часа ночи здание было пустым, сияя витринами только для них двоих. Владельцы элитного бутика встречали их поклонами, боясь даже поднять глаза на мафиози. — Выбирай всё, что захочешь, — Чонгук вальяжно опустился в кожаное кресло, принимая бокал ледяного шампанского от служащего. — Цена не имеет значения. Мне нужно, чтобы на завтрашнем приеме ты выглядел как божество, к которому никто не посмеет прикоснуться. Чимин стоял среди вешалок с тончайшим шелком и кашемиром. Он чувствовал себя странно. Это была «золотая клетка» в самом буквальном смысле. — Я не твоя кукла, Чонгук — тихо сказал он, перебирая вешалки. Чонгук внезапно оказался прямо за его спиной. Он обхватил Чимина за талию, притягивая к себе так плотно, что Чимин почувствовал холод пряжки его ремня. — Ты моя гордость — прошептал Чонгук в самое ухо, обжигая кожу дыханием. — И я хочу, чтобы ты это почувствовал. Надень это. Он вытянул из ряда черный атласный костюм с глубоким вырезом, который должен был сидеть на теле Чимина как вторая кожа. Чимин зашел в просторную зеркальную примерочную. Ткань костюма была прохладной и невероятно нежной. Когда он закончил застегивать пуговицы, дверь без стука открылась. В зеркале отразился Чонгук. Он стоял в проеме, его взгляд медленно, почти ощутимо, скользил по фигуре Чимина — от изящных щиколоток до обнаженной ключицы. — Подойди ко мне — приказал Чонгук. Его голос стал хриплым. Чимин, словно под гипнозом, сделал шаг. Чонгук взял шелковый чокер — аксессуар к костюму — и медленно завязал его на шее омеги. Его пальцы намеренно задевали чувствительную кожу, вызывая у Чимина табун мурашек. — Ты выглядишь так, что мне хочется запереть тебя здесь и никогда не выпускать — Чонгук наклонился, его губы почти коснулись губ Чимина. — Но я хочу, чтобы они видели. Чтобы они знали: ты — мой предел. Моя слабость и моя сила. Чимин чувствовал, как его собственное тело начинает предавать его. Запах Чонгука дурманил, а власть, которую альфа излучал, вызывала странный, пугающий трепет. — Осталось 345 дней, Чимин — Чонгук прижал большой палец к его нижней губе, слегка оттягивая её. — И я не собираюсь ждать конца срока, чтобы почувствовать твой вкус. Но я обещал, что ты сам придешь ко мне. Он отстранился так же внезапно, как и подошел, оставив Чимина тяжело дышать в тишине примерочной. Омега смотрел на свое отражение и не узнавал себя. В глазах горел огонь, который он не мог потушить. В машине на обратном пути Чонгук взял Чимина за руку. Это был не грубый захват, а властное, но почти нежное переплетение пальцев. Чимин не отнял руки. — Завтра на яхте будет много людей — сказал Чонгук, глядя в окно на ночной город. — Они будут пытаться заговорить с тобой, будут предлагать союзы. Помни, что ты сказал в кабинете: стратегия — это всё. Будь моим разумом, Чимин. А я буду твоим щитом. Чимин промолчал, но сжал пальцы Чонгука в ответ. Это была опасная сделка. Он знал, что Чонгук играет с ним, искушает его роскошью и вниманием, как в классическом сюжете, где жертва влюбляется в своего похитителя.

***

Чимин действительно не собирался просто плыть по течению. Если Чонгук хотел игру в «365 дней», Чимин решил превратить её в партию в шахматы, где каждый его вздох и каждый взгляд были просчитаны. Он понял, чтобы выбраться или хотя бы изменить условия своего плена, он должен стать для Чонгука не просто «омегой в клетке», а единственным человеком, которому тот может доверять в мире, где все хотят его смерти. Яхта «Aura» сияла огнями посреди ночного моря. На палубе собралась элита криминального и делового мира. Чимин шел рядом с Чонгуком, облаченный в тот самый черный атлас. Костюм сидел идеально, подчеркивая каждый изгиб его тела, а шелковый чокер на шее выглядел как элегантное клеймо. Чонгук не отпускал его ни на минуту. Его рука постоянно лежала то на талии Чимина, то на его плече, транслируя всем присутствующим: «Тронете его — умрете». — Видишь того человека у барной стойки? — шепнул Чимин Чонгуку, едва пригубив шампанское. — Это господин Кан. Он слишком часто поправляет запонку. В его мире это жест высшей степени нервозности. Он ждет чего-то. Чонгук прищурился. — Ты прав. Он должен был подписать контракт на поставку через час. — Не подписывай его здесь, — Чимин коснулся руки Чонгука, его пальцы нежно прошлись по татуировкам альфы. — Он не нервничает из-за сделки. Он нервничает из-за того, что на яхте есть кто-то, кого ты не ждал. Чимин специально попросил Чонгука «отпустить его при попудрить носики», зная, что за ним всё равно будут следить камеры и охрана. Но он рассчитал всё до секунды. В узком коридоре нижней палубы он «случайно» столкнулся с тем самым господином Каном. — Осторожнее, — мягко произнес Чимин, его голос был как патока. Он на мгновение задержал руку на плече Кана, и в этот момент его пальцы ловко выудили из кармана пиджака мужчины крошечный передатчик. Чимин не собирался отдавать его врагам. Он вернулся к Чонгуку, который уже начинал закипать от ревности и подозрения. Чонгук схватил его за локоть и затащил в пустую каюту, прижимая к двери. — Где ты был?! — прорычал Чонгук, его глаза потемнели от альфа-ярости. — Я видел, как ты касался его! Чимин не испугался. Он медленно поднял руку и раскрыл ладонь, на которой лежал жучок. — Ты думал, я флиртую? — Чимин посмотрел на него с вызовом, его дыхание сбилось от близости альфы. — Я спасаю твою империю, Чонгук. Кан планировал передать координаты яхты береговой охране или твоим конкурентам прямо во время подписания. Чонгук замер. Его ярость мгновенно сменилась шоком, а затем — тем самым хищным восхищением, которое пугало Чимина больше всего. Он смотрел на омегу так, словно видел перед собой самое ценное сокровище в мире. Власть и страсть Чонгук медленно забрал жучок и раздавил его в кулаке, не сводя глаз с Чимина. Он подошел ближе, загоняя Чимина в пространство между своим телом и дверью. — Ты... — Чонгук выдохнул его имя как молитву. — Ты невероятен. Ты действительно думаешь, что после этого я когда-нибудь тебя отпущу? Он схватил Чимина за шею, не больно, но властно, заставляя его смотреть прямо в глаза. — Ты хочешь играть в большой бизнес? Хорошо. Но помни: в этом бизнесе я — единственный закон. Он наклонился и впился в губы Чимина поцелуем — на этот раз в нем не было грубости, только всепоглощающее желание и признание. Чимин почувствовал, как его колени подкашиваются. Он планировал стать союзником, чтобы получить свободу, но сейчас, в руках Чонгука, грань между «использовать его» и «желать его» начала стираться. Чимин ответил на поцелуй, запустив пальцы в волосы Чонгука. Это был его ход. Он заставил Чонгука нуждаться в себе не только как в омеге, но и как в партнере. — 344 дня — прошептал Чонгук прямо в его губы, отстранившись лишь на миллиметр. — И мне кажется, ты уже проиграл, Чимин. Чимин слегка улыбнулся, несмотря на дрожь в теле. — Или это ты только что попал в мою ловушку, Чонгук. В каюте яхты все еще висел тяжелый аромат дорогого парфюма и надвигающейся бури. Чонгук тяжело дышал, его лоб упирался в лоб Чимина, а руки все еще сжимали плечи омеги, словно боясь, что тот растворится в воздухе. Чимин мягко, но решительно отстранился. Его губы припухли, а взгляд был непривычно холодным и расчетливым. Он поправил атласный лацкан пиджака Чонгука, разглаживая несуществующую складку. — Не торопись с выводами, Чонгук, — прошептал Чимин. — Тот факт, что я спас тебя сегодня, не означает, что я полюбил своего похитителя. Это означает лишь то, что я предпочитаю иметь дело с дьяволом, которого знаю, чем с идиотами, которые не умеют даже спрятать жучок. Чонгук усмехнулся, в его глазах вспыхнул опасный огонек. Ему нравилось это сопротивление. — И чего же ты хочешь взамен, мой маленький стратег? Драгоценности? Свободу? — Свободу ты мне сейчас не дашь, мы оба это знаем, — Чимин отошел к окну, за которым чернело ночное море. — Мне нужны инструменты. Если ты хочешь, чтобы я был твоим «разумом», мне нужен доступ к твоей сети. Свой ноутбук, незаблокированный интернет и право присутствовать на всех твоих встречах. Чонгук помрачнел. Дать Чимину доступ к сети — значит дать ему возможность связаться с кем угодно. — Ты просишь слишком многого. — Обернись, Чонгук, — Чимин обернулся к нему, его силуэт на фоне лунной дорожки выглядел божественно. — Твои люди предают тебя. Твои партнеры держат нож за спиной. Сегодня я доказал, что я — твой единственный шанс выйти из этой игры победителем. День 344, Чонгук. У нас осталось не так много времени, чтобы ты понял: я могу быть либо твоим величайшим триумфом, либо твоим самым красивым крахом.

***

Через два дня после возвращения с яхты, особняк наполнился гулом голосов. Чонгук собрал своих капитанов, чтобы обсудить ответный удар по клану Кана. Чимин вошел в кабинет в облегающих черных брюках и полупрозрачной шелковой рубашке, сквозь которую была видна его молочная кожа. Он сел не в углу, как пленник, а в кресло по правую руку от Чонгука. По комнате пронесся шепот — суровые альфы-мафиози не привыкли видеть омегу за столом совещаний. Чонгук резко ударил ладонью по столу, заставляя всех замолчать. — Чимин теперь говорит от моего имени. У кого-то есть возражения? Никто не посмел пикнуть. Чонгук посмотрел на Чимина, в его взгляде была смесь обладания и вызова. Он словно говорил: «Ну же, покажи им, на что ты способен». Чимин открыл планшет и вывел на большой экран схему портовых складов. — Вы планируете лобовую атаку, — начал он, и его голос, обычно нежный, теперь звучал как сталь. — Это глупо. Кан ждет вас там. Но он не ждет, что мы перекроем его финансовые потоки в Швейцарии. Пока вы будете играть в солдатиков, я уничтожу его счета. К утру у него не останется денег даже на бензин для побега. Чонгук наблюдал за ним, не отрываясь. Он видел, как Чимин доминирует в комнате, полной убийц, используя только свой интеллект. Это было сексуальнее любого танца. Когда встреча закончилась и все разошлись, в кабинете остались только они двое. Чонгук медленно поднялся, обошел стол и встал позади кресла Чимина. Его руки легли на спинку, заключая омегу в ловушку. — Ты сегодня превзошел сам себя, — Чонгук наклонился, вдыхая запах Чимина у самого его уха. — Мои люди боятся тебя теперь больше, чем меня. Чимин закрыл глаза, чувствуя, как по телу разливается привычный жар от близости альфы. — Это и был мой план. Теперь я не просто твой омега. Я — часть твоей империи. Чонгук развернул кресло Чимина к себе и опустился на одно колено, оказываясь между его бедер. Это была поза подчинения, несвойственная такому человеку, как он, но его глаза горели властью. — Значит, сделка такова, — прошептал Чонгук, расстегивая верхнюю пуговицу на рубашке Чимина. — Я даю тебе власть. Я даю тебе доступ. Но за каждую твою стратегическую победу я буду забирать... часть тебя. Он приник губами к пульсирующей жилке на шее Чимина, оставляя там яркое, горячее пятно. Чимин выдохнул, его пальцы невольно вцепились в плечи Чонгука. — Осталось 342 дня, Чимин, — Чонгук поднял на него взгляд, в котором читалось обещание. — Ты думаешь, что используешь меня, чтобы получить силу. Но с каждым днем ты привязываешь себя ко мне все крепче. Ты уже не сможешь уйти, даже если я открою все двери. Чимин посмотрел в его темные глаза и впервые почувствовал страх — не перед Чонгуком, а перед тем, как сильно ему нравилось это новое чувство власти рядом с ним.

***

Ночь в особняке застыла, словно в ожидании чего-то неизбежного. Чимин сидел за столом в своей комнате, освещенный лишь холодным сиянием ноутбука. На экране мелькали графики, офшорные счета и зашифрованные переписки конкурентов. Он не искал пути к бегству. Он искал слабость в империи, которую Чонгук строил годами. Он понял одну вещь: свобода за пределами этих стен была иллюзией. Там он был никем. Здесь, под тяжелым взглядом Чонгука, он становился кем-то, кто мог управлять штормом. Дверь спальни открылась с тихим, хищным щелчком. Чонгук вошел, небрежно отбросив пиджак на кресло. Его рубашка была расстегнута наполовину, открывая вид на мощную грудь и татуировки, которые казались живыми в полумраке. Он подошел к Чимину со спины, положив свои тяжелые, горячие ладони на его плечи. — Ты всё еще не спишь, — прошептал Чонгук, и его низкий голос отозвался вибрацией в позвоночнике Чимина. — Что ты нашел, мой маленький гений? Чимин медленно откинулся на спинку кресла, подставляя шею под дыхание альфы. Он не вздрогнул. Он наслаждался этим моментом контроля. — Я нашел то, что ты пропустил, — Чимин повернул голову, глядя на Чонгука снизу вверх. — Твой союзник из Сингапура играет на обе стороны. Завтра он планирует обвалить твои акции, чтобы скупить их за бесценок. Но... я уже перехватил управление его транзакциями. Одно мое нажатие клавиши — и его состояние испарится. Чонгук замер. Его пальцы сжали плечи Чимина чуть крепче. В его глазах вспыхнуло нечто большее, чем просто страсть. Это было признание равного. — Ты предлагаешь мне его голову на блюде? — Чонгук усмехнулся, наклоняясь так близко, что их губы почти соприкасались. — Я предлагаю тебе не просто голову, Чонгук. Я предлагаю тебе безраздельное господство, — Чимин протянул руку и медленно провел пальцем по нижней губе альфы. — Но я хочу знать: готов ли ты делить этот трон со мной? Или я всё еще просто твой пленник? Чонгук резко развернул кресло и подхватил Чимина под бедра, поднимая его в воздух. Чимин инстинктивно обхватил его ногами за талию, чувствуя силу и напряжение в каждом мускуле альфы. Чонгук прижал его к стене, его взгляд был темным и неистовым. — Ты никогда не был просто пленником, — прорычал Чонгук. — Ты был моей самой опасной одержимостью. Он впился в губы Чимина поцелуем, который был похож на объявление войны. В нем был вкус шампанского, опасности и власти. Чимин ответил на него с неожиданной жадностью, запуская пальцы в густые волосы Чонгука. Он больше не боролся с этим чувством — он подчинял его себе. Чонгук перенес его на кровать, накрывая своим телом. Шелк простыней холодил кожу, но жар, исходящий от Чонгука, был невыносимым. — Осталось 340 дней, Чимин, — Чонгук сорвал с себя рубашку, его глаза горели первобытным огнем. — Ты сказал, что у тебя есть стратегия. Скажи мне... входит ли в твой план то, что происходит сейчас? Чимин притянул его за затылок к себе, шепча прямо в губы. — Мой план — стать единственным, без кого ты не сможешь дышать. И, кажется, я выигрываю. Чимин чувствовал, как его сердце колотится о ребра. Это был ультиматум, замаскированный под соблазн. Он посмотрел в темные, горящие глаза Чонгука и понял: он больше не хочет бежать. Он хочет эту власть. Он хочет этого мужчину. ​Чимин медленно поднял руки и обхватил шею Чонгука, притягивая его к себе. ​— Ты дьявол, Чон Чонгук, — прошептал он прямо в его губы. ​— Я знаю, — ответил альфа, прежде чем их губы встретились в сокрушительном, жадном поцелуе. В эту ночь всё изменилось. В эту ночь «365 дней» превратились из срока заключения в начало новой, кровавой и роскошной истории. Никаких цепей, никакого принуждения. Только добровольное падение в бездну роскоши и порока. Чимин понял, чтобы победить дьявола, нужно самому стать его искушением. Он выбрал не побег, а восхождение.