365 Дней

Чимин почувствовал, как сердце ухнуло в пятки. Тэхён приближался, его маска скрывала эмоции, но в глазах Чимин уловил проблеск, который ему показался сочувствием. Он ждал момента. Когда Чонгук на мгновение отвернулся, Чимин сделал шаг в сторону, словно собираясь взять бокал с шампанским. Тэхён тут же оказался рядом. — Пак Чимин — тихо произнес Тэхён, его голос был мягким, но в нём чувствовалась какая-то странная нотка. — Рад вас видеть. — Ким Тэхён — ответил Чимин, стараясь, чтобы его голос не дрожал. — Я получил ваше послание. — Отлично, — Тэхён улыбнулся, но его глаза оставались холодными. — Мне есть что вам рассказать. Нам нужно отойти в более уединенное место. За мной. Он повернулся и быстрым шагом направился к одной из боковых дверей, ведущих, как Чимин предполагал, в менее людные части особняка. Чимин бросил быстрый взгляд на Чонгука. Тот был всё ещё отвлечён, его спина была к ним. Это был рискованный шанс, но другого могло и не быть. Чимин, глубоко вдохнув, последовал за Тэхёном. Они оказались в небольшой, слабо освещенной комнате, похожей на кабинет, но без окон. Тэхён закрыл за ними дверь. — Наконец-то мы можем поговорить, — сказал Тэхён, его голос стал чуть громче, но всё ещё оставался приглушенным. — Я понимаю ваше положение, Пак Чимин оно… весьма деликатно. Чимин кивнул, его нервы были натянуты до предела. — Я надеялся, что вы сможете… помочь. Я не могу оставаться здесь. Тэхён подошел ближе, его глаза сверкнули в полумраке. — Помочь? Конечно, я могу. Но у всего есть своя цена, не так ли? Внезапно дверь за ними распахнулась. На пороге стоял Чонгук. Его маска казалась ещё более угрожающей, чем прежде, а глаза под ней горели яростью. Рядом с ним стояли два массивных телохранителя, их лица были непроницаемы. Чимин почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он резко обернулся к Тэхёну. Тот стоял с легкой ухмылкой на губах, в его взгляде не было ни капли сочувствия, лишь откровенная насмешка. — Что это значит, Тэхён? — прошептал Чимин, чувствуя себя одураченным и преданным. Тэхён усмехнулся. — Это значит, Чимин, что ты никогда не должен доверять тем, кто кажется слишком дружелюбным. Особенно в этом мире. И особенно, когда ты находишься под опекой Чонгука. Чонгук шагнул вперед, его голос был холоден и полон презрения. — Наивный Чимин. Ты действительно думал, что я не замечу твои маленькие игры? Думал, что я не узнаю, кому ты отправил письмо? Тэхён — мой человек. Он давно работает на меня, и он с радостью сообщил мне о твоем "отчаянном" послании. Чимин почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Он был подставлен. Он был игрушкой в их игре, с самого начала. Джиён, возможно, даже не подозревала о его намерениях, просто выполнила просьбу Тэхёна. Весь его план рухнул. Чонгук подошел к нему, его глаза сверлили Чимина насквозь. Он схватил его за руку, его хватка была болезненной. — Ты разочаровал меня, Чимин. Я дал тебе 365 дней, чтобы влюбиться, а ты пытаешься сбежать. Теперь, кажется, я должен напомнить тебе, кто здесь главный. И ты поплатишься за свою глупость.

***

Путь домой был адом. Чонгук не произнес ни слова, но его молчание было куда страшнее любого крика. Он держал Чимина за руку так крепко, что омега чувствовал, как кости скрипят под его пальцами. В машине царила удушающая тишина, нарушаемая лишь редкими всхлипами Чимина, которые он пытался подавить. Каждая секунда казалась вечностью, а предчувствие неизбежной расплаты сжимало сердце ледяными тисками. Когда Rolls-Royce наконец остановился у особняка, Чонгук не позволил Чимину выйти самому. Он буквально вытащил его из машины, игнорируя попытки омеги сопротивляться. Он тащил Чимина через холл, мимо оцепеневших слуг, чьи лица были полны ужаса. Чимин чувствовал себя мешком, брошенным на произвол судьбы. Его мозг отказывался принимать происходящее, он просто ждал неизбежного.

***

Чонгук втолкнул Чимина в спальню, и омега споткнулся, чуть не упав. Дверь захлопнулась за ними с оглушительным стуком. Чонгук снял маску, и его лицо, искаженное гневом, казалось Чимину маской демона. — Ты думал, что сможешь обмануть меня? — прорычал Чонгук, его голос был низким, полным ярости. — Думал, что я такой же наивный, как ты? Чимин отступил к кровати, его тело дрожало. — Пожалуйста… — прошептал он, но слова застряли в горле. Чонгук лишь усмехнулся. — Пожалуйста? Теперь ты будешь просить. Но это тебе не поможет. Ты зашел слишком далеко, Чимин. Я собирался быть… терпеливым. Дать тебе время. Но ты решил испытать моё терпение. Он подошел к Чимину, и омега почувствовал, как его схватили. Чонгук безжалостно толкнул его на кровать. Пружины жалобно скрипнули. Прежде чем Чимин успел среагировать, Чонгук схватил тонкий шелковый шарф, лежавший на прикроватной тумбочке, и начал связывать его запястья. Чимин отчаянно дернулся, но альфа был слишком силен. Шелковая ткань врезалась в кожу, оставляя красные следы. Затем Чонгук перешел к ногам, используя еще один шарф, чтобы связать их вместе. Чимин был прикован к кровати, беспомощный. Слезы текли по его щекам, но он не издал ни звука. Он смотрел на Чонгука, который теперь возвышался над ним, его взгляд был леденящим. Чимин чувствовал себя пойманным зверем, загнанным в угол. Отчаяние душило его. — Это будет уроком, Чимин, — голос Чонгука стал тише, но от этого не менее угрожающим. — Уроком о том, что ты не можешь мне перечить. Уроком о том, кто здесь хозяин. Чонгук медленно наклонился, его дыхание опалило кожу Чимина. Омега чувствовал его запах – терпкий, властный запах альфы, который теперь казался запахом его погибели. Чонгук провел пальцами по щеке Чимина, затем спустился к шее, его прикосновения были до странности нежными на фоне всего произошедшего, но Чимина от них пробирала дрожь. Он чувствовал, как внутри него всё сжимается от страха и отвращения. — Ты мой, Чимин, — прошептал Чонгук, его голос был глубоким и низким. — Мой во всем. И я собираюсь убедиться, что ты это запомнишь. Каждый день из оставшихся 360 дней ты будешь помнить, кто ты и кому принадлежишь. Чимин закрыл глаза, пытаясь отстраниться от реальности. Он чувствовал, как губы Чонгука коснулись его шеи, затем медленно поползли вверх, к его уху. Чимин замер, стиснув зубы, чтобы не издать ни звука. Он знал, что сопротивление только разозлит Чонгука еще больше. Сейчас ему оставалось только терпеть, надеясь, что это испытание закончится.

***

Утром Чимин проснулся от ноющей боли в запястьях и лодыжках. Шарфы были сняты, но следы от них остались — красные, припухшие полосы на нежной коже. Он медленно сел на кровати, чувствуя себя опустошенным. Голова гудела, а во рту был горький привкус отчаяния. Он посмотрел на смятые простыни, на пустую сторону кровати. Чонгука не было. Чимин не помнил, когда Чонгук оставил его. В какой-то момент, после тех прикосновений, после слов о владении, Чонгук просто отстранился. Он поднялся с кровати, оставил Чимина связанным и ушел, не произнеся больше ни слова. Возможно, его целью было лишь сломить волю Чимина, показать ему, кто здесь главный, и этот молчаливый уход был частью его стратегии. Или же он сам не смог довести свое намерение до конца, столкнувшись с полным отсутствием ответа со стороны Чимина, с его абсолютной отрешенностью. Омега поднялся с кровати, каждый мускул его тела протестовал. Он подошел к зеркалу. В отражении он увидел бледное, измученное лицо с покрасневшими от слез глазами. Но внутри, под толстым слоем боли и унижения, горел маленький, но упорный огонек. Это была ненависть. Ненависть к Чонгуку, к Тэхёну, к самому себе за то, что оказался в такой ловушке. Но эта ненависть давала ему силы.

***

После душа Чимин почувствовал себя чуть лучше. Он оделся в самую простую одежду, отказавшись от любых попыток выглядеть "красиво" для Чонгука. Его мысли лихорадочно работали. План с побегом провалился. Доверие было разрушено. Теперь он знал, что никому здесь нельзя верить, кроме, возможно, Джиён, но и её помощь была ограничена. "360 дней," — снова это число, но теперь оно звучало как приговор. Чимин понял, что прямое сопротивление бессмысленно и опасно. Чонгук всегда будет на шаг впереди, у него слишком много власти и ресурсов. Значит, нужно изменить тактику. Его новой стратегией стало выживание. Он будет играть по правилам Чонгука, но по своим собственным. Он будет наблюдать, учиться, искать слабые места. Но не внешние, а внутренние. Он вспомнил, как Чонгук сказал: "У тебя есть 365 дней, чтобы научиться любить меня". Это было безумие, но это была его цель. И Чимин решил использовать её против него. Он будет вести себя так, как будто принимает свою судьбу. Он не будет сопротивляться открыто, не будет пытаться сбежать. Он будет послушен, вежлив, даже холоден, если потребуется. Он создаст фасад покорности, за которым будет скрывать свои истинные намерения. Чимин вышел из комнаты. На этот раз он спустился на завтрак с высоко поднятой головой, хоть внутри него всё сжималось от страха. Чонгук уже сидел за столом, его взгляд был привычно непроницаемым. — Доброе утро, Чимин, — произнес он, его голос был сухим, без эмоций. Чимин кивнул, его лицо было абсолютно спокойным. — Доброе утро, Чонгук. Он сел напротив, взял себе немного еды и начал есть, не глядя на Чонгука. В его движениях не было ни дрожи, ни спешки. Он был спокоен. Слишком спокоен. Чонгук нахмурился, его взгляд задержался на Чимине дольше обычного. Он, кажется, ожидал другой реакции – слёз, мольбы, гнева. Но Чимин дал ему только холодное, пустое лицо. Теперь это была игра на выдержку. Чимин знал, что Чонгук будет ждать, пока он не сломается. Но Чимин поклялся себе, что этого не произойдет. Он выживет. И он найдет способ отомстить.

***

Новая, отстраненная покорность Чимина стала для Чонгука неожиданностью. Он привык видеть в глазах омеги страх, отчаяние или даже гнев. Теперь же там была лишь холодная пустота, спокойствие, граничащее с безразличием. Это было не то, чего он ожидал, и это задевало его. Чонгук привык к контролю, но Чимин, казалось, ускользал из-под него, не сопротивляясь напрямую, а просто становясь недосягаемым. Чонгук стал чаще наблюдать за Чимином. Он пытался вызвать его на эмоции, иногда специально произнося колкие фразы или жестом напоминая о своей власти. Он мог неожиданно появиться рядом с Чимином, когда тот читал или гулял по саду, просто чтобы посмотреть на его реакцию. Но Чимин оставался невозмутимым. Его ответы были короткими, вежливыми, но без тени тепла или страха. Он выполнял все указания, не спорил, но и не проявлял никакой инициативы. Эта стена отстраненности раздражала Чонгука больше, чем открытое сопротивление. Дни превращались в недели. Чимин тщательно выстраивал свой фасад. Он научился контролировать свои эмоции, скрывать ненависть и страх глубоко внутри. Он ел без аппетита, спал беспокойно, но никогда не показывал этого. Его целью было стать для Чонгука неудобным пленником — таким, который не доставляет проблем, но и не дает ожидаемого удовлетворения. Он хотел, чтобы Чонгук устал от этой игры, чтобы потерял к нему интерес.

***

Однажды Чонгук вошел в гостиную, где Чимин тихо сидел с книгой, и бросил на журнальный столик пачку билетов. — Через неделю состоится закрытый благотворительный концерт, — объявил он. — Ты пойдешь со мной. Чимин поднял глаза, его взгляд скользнул по билетам, затем вернулся к лицу Чонгука. — Как пожелаешь, — ответил он ровно, без эмоций. Чонгук нахмурился. — Никаких вопросов? Никакого интереса? — К чему? — Чимин закрыл книгу. — Моя жизнь здесь распланирована тобой. Мое присутствие на таких мероприятиях — лишь часть твоей демонстрации власти. У меня нет причин проявлять интерес к тому, что не является моим выбором. В глазах Чонгука мелькнула вспышка чего-то похожего на удивление, затем — нарастающее раздражение. Он ожидал протеста, или хотя бы вздоха. Но Чимин оставался непроницаемым. — Ты слишком умен, Чимин, — процедил Чонгук. — Но твоя дерзость может сыграть с тобой злую шутку. Чимин лишь слабо улыбнулся, и эта улыбка была холодной, словно лед. — Я всего лишь говорю правду. Чонгук резко развернулся и вышел из комнаты, оставив Чимина одного. Омега смотрел на закрытую дверь, и в его глазах появилась искорка удовлетворения. Он добился того, чего хотел. Чонгук был рассержен, но Чимин не дал ему ничего, за что можно было бы зацепиться, чтобы наказать его так, как раньше.

***

Следующие дни перед концертом Чонгук почти не разговаривал с Чимином. Он будто пытался игнорировать его, но Чимин чувствовал на себе его пристальный взгляд. Иногда он ловил Чонгука на том, что тот наблюдает за ним из-за угла или через камеры наблюдения. Чимин понимал, что альфа ищет трещину в его броне, любой признак того, что он всё ещё сломлен и уязвим. Но Чимин был тверд. Он начал замечать, что некоторые слуги, особенно Джиён, стали относиться к нему с еще большей симпатией. Его пассивное сопротивление, его стойкость, казалось, вызывали у них уважение. Это была маленькая победа, но она давала надежду. Возможно, в этой золотой клетке были и те, кто не полностью подчинялся Чонгуку. Концерт приближался. Чимин понимал, что это будет ещё одна публичная демонстрация, ещё одна возможность для Чонгука показать свою собственность. Но для Чимина это было также шансом продолжить свою игру. Он больше не искал пути к бегству, он искал путь к влиянию. Возможно, если он сможет понять Чонгука, понять его мотивы, он сможет найти способ манипулировать им. В конце концов, 360 дней – это не только время для того, чтобы влюбиться. Это и время для того, чтобы изучить врага.

***

В день концерта Чимин снова выбрал сдержанный, но элегантный костюм. На этот раз он не стал выбирать маску, зная, что это будет закрытое мероприятие, где личности будут очевидны. Чонгук, как всегда, был безупречен в своем смокинге, его взгляд скользнул по Чимину, но ничего не выражал. Когда они прибыли в концертный зал, Чимин ощутил себя словно в аквариуме. Атмосфера была иной, чем на балу-маскараде. Здесь царила сдержанная роскошь, а лица людей были открыты. Это было более камерное мероприятие, что означало меньше толпы и больше возможности для наблюдения. Чонгук, крепко держа Чимина за локоть, провёл его через зал к своему месту в первых рядах. Чимин отметил, что Чонгук здоровался со многими людьми, но не со всеми. Были те, кого он игнорировал, и те, кто откровенно избегал его взгляда. Это было важно. Чонгук, несмотря на всю свою власть, не был всемогущим. У него были враги, или, по крайней мере, конкуренты. Во время выступления Чимин не мог сосредоточиться на музыке. Его глаза скользили по залу, изучая лица, жесты, взаимодействия. Он искал ключи: кто с кем общается, кто кажется влиятельным, кто выглядит напряженным или обеспокоенным. Он пытался уловить обрывки разговоров, интонации, которые могли бы выдать нечто важное. Он заметил, что Чонгук, несмотря на внешнее спокойствие, был постоянно начеку. Его взгляд скользил по залу, оценивая людей, фиксируя каждый шаг. Чимин понимал, что для Чонгука каждое такое мероприятие — это не только демонстрация статуса, но и поле боя, где ведется невидимая борьба за влияние. Чимин сосредоточился на самом Чонгуке. Он наблюдал за его реакциями. Когда Чонгук здоровался с высокопоставленными лицами, его улыбка была вежливой, но не искренней. Когда он слушал, его глаза были острыми, оценивающими. Были моменты, когда он выглядел немного… уставшим? Это было едва заметно, но Чимин, с его обострившимся восприятием, уловил это. В те редкие мгновения, когда Чонгук отвлекался, Чимин видел в его глазах нечто иное, чем привычную холодную решимость – возможно, бремя ответственности, которое он нёс. После концерта, во время фуршета, Чонгук опять начал знакомить Чимина с людьми. Он представлял его как "своего омегу", и Чимин отвечал с тем же отстранённым спокойствием. Он слушал их разговоры, улавливая имена, названия компаний, намеки на некие "проекты". Он понял, что мир Чонгука гораздо сложнее, чем просто грубая сила. Это был мир интриг, сделок, альянсов и предательств. И в этом мире, возможно, Чимин мог найти свою лазейку. Он также заметил, что, когда речь заходила о конкурентах, на лице Чонгука появлялась едва заметная тень. Это был признак уязвимости, хотя и тщательно скрытой. Чимин начал подозревать, что самая большая уязвимость Чонгука – это его империя и контроль над ней. — Ты внимателен сегодня, Чимин, — голос Чонгука вырвал его из размышлений. Альфа стоял рядом, с бокалом виски в руке, его взгляд был изучающим. — Запоминаешь лица? — Просто интересно, — спокойно ответил Чимин. — Твой мир весьма… сложен. Чонгук слегка приподнял бровь, в его глазах что-то мелькнуло. Он, кажется, ожидал другого ответа, возможно, жалобы или равнодушия. — Он требует силы, чтобы в нём выжить, Чимин. И у меня её достаточно. — Сила — это не только мышцы, — тихо произнёс Чимин, встречая его взгляд. — Иногда ум и стратегия могут быть гораздо опаснее. Впервые с момента их принудительного "союза" Чимин почувствовал, как Чонгук на мгновение замер. В его глазах мелькнуло удивление, затем лёгкая заинтересованность. Это был не страх, не гнев, а нечто иное. Чимин понял, что он нашёл новую точку соприкосновения – или, скорее, точку напряжения – в их динамике. Он больше не был просто сломленной игрушкой. Он стал противником на интеллектуальном уровне.