Fuck That

Кларк приоткрывает глаза, и первое, что она чувствует — это запах духов. Она опускает взгляд и видит макушку, которая лежит на её ключице. Она чувствует руку на своем животе и пальцы, которые обхватывают её бок. Кларк делает резкий вдох, и Лекса тут же дёргается, поднимая голову. Она убирает руку с Кларк, а после и сама отстраняется, ложась рядом. Кларк не смотрит на нее, она замерла и уставилась перед собой. Как долго Лекса так лежала? — Извини, я не должна была… — Нет, все нормально, — успокаивает её Кларк, чуть расслабляясь. — Тебе снилось что-то плохое. Это тебя успокоило. — Да? — Кларк смотрит на нее. — И ты меня не разбудила? — Нет. Надо было? — Вообще-то нет, — Кларк хмурится, — вообще-то хорошо, что нет. Когда меня будят во время кошмара, я его вспоминаю, точнее… Он… Лучше я проснусь утром, утром я не помню, что мне снилось. Спасибо. — Хорошо. — Ким раньше прибегала и будила меня. В итоге она перестала, потому что… — Да, я поняла. Я тебя обнимала часа два. — Лекса самодовольно улыбается, пока Кларк рассматривает её утреннее лицо. — Ким, кстати, ушла уже. — Да, она обычно не будит меня, когда уходит. Хотя теперь она будет задавать вопросы. ________ Кларк выходит из душа. Она идет в гостиную, где обнаруживает Лексу, зажавшуюся в угол дивана, с подтянутыми к груди ногами. А рядом бродит кот, который, видимо, думает, с какой стороны к ней подобраться. — Ты настолько брезглива? — Кларк вытирает волосы, подходя ближе к дивану. — Просто убери кота, Кларк. — Не, — Кларк садится рядом, — он здесь живет. — Она смотрит на голые ноги Лексы, которые та обнимает руками. — Полотенце в ванной, там же ты найдешь и все остальное. Я закажу нам завтрак. Ты какой кофе пьешь? — Крепкий капучино. Я не беру кофе в кафе и не заказываю его там. Они не сделают так, как мне надо. — У-у, крепкий капучино, какой изысканный у тебя вкус. Звучит очень сложно. Я думаю, что в нормальном кафе способны удовлетворить твой запрос. Если попросить, — Кларк выгибает бровь, на что Лекса закатывает глаза. — Кларк, убери кота, я хочу встать. — По-твоему, он тебе откусит твои безупречные ноги? — Кларк смотрит на её обнаженные ноги, а потом на лицо, которое мрачнеет. — Ладно. — Кларк подхватывает котенка, и Лекса встает. Кларк кидает в Лексу влажное полотенце: — Повесь его на сушилку. Кларк внезапно посещает желание запечатлеть вытянутое в ужасе лицо Лексы и использовать как мем. Она, кажется, нашла себе новое увлечение. Лекса недовольно избавляется от мокрого полотенца на своем теле и, взяв его двумя пальцами, идет в ванную. И Кларк даже интересно, что было бы, если бы им вытиралась не она, а кто-то другой. Даже её саму корежит при мысли об этом. Но чужими мокрыми полотенцами Кларк в Лексу кидаться не будет. _______ Смотреть, как ест Лекса — это то еще зрелище. Бедный пончик был разрезан на десятки маленьких частей. Кусочки были такие маленькие, что Лексе почти не приходилось открывать рот. И Кларк ловит себя на мысли, что ей было бы любопытно посмотреть, как Лекса ест какую-то другую еду. Например, что-то жирное или что-то на косточке — то, что невозможно было бы есть без рук. И она думает, что обязательно пригласит Лексу в какое-нибудь экзотическое место. Например, в ресторан быстрого питания. — Если ты будешь так смотреть, то я никогда не закончу. — Ты всю еду ешь приборами? — Нет, — фыркает Лекса, но Кларк, ухмыляясь, выгибает бровь и, все еще ожидая ответа, смотрит на нее. — Да. — Надо это исправить, — констатирует Кларк. — Да? А что насчет тебя? — Лекса вытирает рот салфеткой, а после откидывается на спинку стула. — Расскажи мне, что случилось, почему ты так реагируешь на касания. — О-о, — Кларк смеется, — я этот вопрос слышала с разными интонациями, но с такой впервые. — Нам нужна более интимная обстановка? Свечи? Грустная музыка? Подходящий мрачный настрой? — Лекса вскидывает брови, а улыбка с лица Кларк пропадает. — Я хочу знать. Я действительно хочу это знать, и чтобы это узнать, мне не нужно все вышеперечисленное. Потому что уверена — это сделает только хуже. — Я ни с кем не говорю о таких вещах, Лекса, — Кларк чувствует, как внутри все начинает закипать. Она встает на ноги. Поправляет домашние шортики, опуская их ниже. Она желает сейчас прикрыть свои ноги и не стоять перед Лексой в таком виде, пока злится. — Кларк, — Лекса тоже встает, и Кларк смотрит на её ноги: футболка прикрывает лишь небольшую часть бедер, и это отвлекает Кларк, но совсем немного, — я понимаю. Но я хочу знать. Расскажи мне, — она подходит к Кларк и встает почти вплотную, Кларк медленно поднимает взгляд к её лицу. — Видишь, мрачный настрой уже есть. Ты злишься, это справедливо. Но я хочу тебя касаться. Я хочу. — Моя история не поможет тебе, Лекса, с этим. От того, что я тебе расскажу, ничего не изменится. — Значит, нет? — Значит, что не сейчас, — Кларк выгибает бровь. — Тогда мне пора на работу. — Тогда? — Кларк вдруг широко улыбается. — Ох, Лекса. Тебе стоит начать привыкать к отказам, потому что я не могу давать тебе все, что ты хочешь, когда ты этого захочешь. — Хорошо. — Лекса пожимает плечами. — И все же мне пора на работу, — она идет к двери, но останавливается, потому что там все еще скребется кот. — Кларк. — Ага, — Кларк подходит к Лексе. И она не хочет, чтобы Лекса уходила. И она все еще немного зла. Кларк приближается к ней со спины и обнимает её за талию. — Мне ждать, что ты сейчас будешь задыхаться? — холодно интересуется Лекса. — О, ты уже начала использовать это против меня, Лекса, — Кларк ухмыляется ей в спину. — Может да, а может нет. Это реакция тела, она непредсказуема. Будем надеяться, что нет, — Кларк ведет ладонями выше, почти касаясь груди, и Лекса тут же вытягивается. — Я почему-то думала, что ты более робкая, — шепчет Лекса, упираясь руками в дверь. — Даже любопытно, в какой момент нашего общения, тебя могла посетить такая мысль. — Кларк приподнимает руки чуть выше, чувствуя, что уже касается груди. — Мои желания или мои мысли не сходятся с реакцией моего тела. Но, — она хватает Лексу за талию и разворачивает к себе лицом, — с какой стороны ни посмотри — это не робость, Лекса. — Угу, — сдавленно мычит Лекса, потому что руки Кларк теперь спереди поднимаются выше по её животу. — А как же страх близости? Кларк останавливается. Её бровь выгибается, она прожигает Лексу взглядом. У Кларк никогда не было боязни близости именно в этом плане. Её проблема никак не связана с сексом напрямую. Ей так кажется. Она после случившегося не заходила ни с кем дальше поцелуев. Тем не менее, она не будет сейчас говорить об этом. Может, это не совсем честно по отношению к Лексе, а может и нормально. — Мне стоит тебя бояться? — Нет. — Тогда о каком страхе идет речь? Мы уже выяснили, что… Что ты меня возбуждаешь. А еще, — Кларк ведет руки выше, — что я возбуждаю тебя. Сейчас, например. — Кларк встаёт ещё ближе и накрывает ладонями её грудь. — Очень смело, Кларк, — щеки Лексы покрываются румянцем, но выражение лица пока выглядит стоически невозмутимым, — только что ты будешь делать со своей смелостью? — Я разберусь по ходу, — улыбается Кларк. Она тянется вперед и целует её. — И все же, — тяжело дыша, шепчет Лекса в губы Кларк, — я хочу услышать твою историю. — Тогда я не смогу прижимать тебя и целовать, — Кларк кусает её в подбородок, потом за нижнюю губу, — настроение будет испорчено у нас обеих. А я хочу… Я хочу тебя целовать. Лекса наконец поддается и целует Кларк в ответ. Целует глубоко, жадно, и Кларк трудно дышать, но она уже начала четко понимать разницу. И сейчас она хочет задыхаться. Она сжимает руки на груди Лексы, и та стонет ей в рот. Кларк поддевает пальцами края футболки Лексы и тянет вверх, но та и не думает ей помогать — она даже не шевелится, не то, чтобы поднять руки. — Может начнешь со своей футболки, Кларк? — Лекса убирает её руки от себя. — Смотреть-то мне можно? Или у нас и с этим проблемы? — Замолчи, — огрызается Кларк. — Нет, я люблю разговоры с тобой. И я тебе уже говорила, что люблю, когда ты злишься. — Что еще ты любишь? — Когда ты смущена, — Лекса хватается за края своей футболки и тянет вверх. — Вряд ли я буду смущена сейчас, когда ты меня провоцируешь. Ты играешь грязно, Лекса, — рычит Кларк, но все же опускает взгляд на её грудь, прикрытую черным кружевным лифчиком. Лекса самая настоящая сучка, если решила цеплять её таким образом, а может, она просто что-то задумала. В любом случае, руки Лексы ныряют за спину, она расстёгивает лифчик, и сейчас, когда перед глазами Кларк её обнаженная грудь, мысли окончательно разбегаются. — Я вчера так сильно хотела тебя, — шепчет Лекса, освобождая плечи от бретелек. — Не так сильно, если ты приехала и в моей постели предпочла плакать, — Кларк смотрит исподлобья на нее. Лицо Лексы замирает лишь на мгновение, после чего губы растягиваются в сдержанной улыбке, и она их поджимает. — Да, мне тоже нравится тебя злить. — Я так и подумала. — И что, ты злишься? — Кларк снова опускает взгляд вниз. Грудь Лексы она… Боже, она такая же безупречная, как и все остальное. Но Кларк этого не скажет. — Я без ума от тебя, Кларк, — Лекса поднимает руки и касается её лица пальцами. Она рассматривает лицо Кларк, сердце которой начинает стучать еще сильнее: ей кажется, что Лекса может почувствовать это даже через её щеки. Указательный палец поддевает прядь, спадающую на лицо, и убирает её за ухо. — Мне очень нравятся твои шрамы, но было бы лучше, если бы их не было. — Но они есть, — отвечает Кларк вместо: «Я тоже без ума от тебя». — Кто их оставил? — Те, кого я злила, — улыбается Кларк, — те, на кого я злилась. — М, — Лекса облизывает губы, наконец переставая рассматривать её лицо, и они встречаются взглядами, — хорошо, что мы можем решать это другим способом. Раздевайся, смелая моя. Сердце Кларк замирает, как и дыхание. Она не успевает понять, из-за каких двух слов это случилось, но кровь приливает к лицу, и, вполне вероятно, она краснеет. Нет, вряд ли от просьбы раздеться она бы сейчас стояла как идиотка. Кларк прокручивает последнее сказанное Лексой слово. Оно не было сказано мягко, и не было сказано как: «Кларк, ты моя», — нет, ничего подобного. Но, тем не менее, Кларк все еще стоит как дебил и моргает, глядя в зеленые глаза. И есть только один вариант, как отвлечь Лексу, которая, судя по улыбке, заметила изменения в её лице. Кларк тянет за края вверх и снимает футболку. И… Блин, на ней нет нижнего белья, и Кларк вспоминает это тогда, когда уже поздно. Но её смущение пропадает так же быстро, как и появляется благодаря Лексе, а точнее — её отвисшей челюсти. Вполне вероятно, что Лекса тоже этого не ожидала, а может, не ожидала того, что Кларк вообще это сделает. — Ну, что ж, — Лекса вскидывает брови, пялясь на грудь перед собой. — Ого. — Ого? — Кларк улыбается. — «Ого, какая красивая!» или: «Ого, грудь!»? Лекса вдруг начинает смеяться. Звонко так. Запрокинув голову. Желудок Кларк делает кульбит. Она как зачарованная смотрит на безумно красивую, совсем молодую девушку перед собой, и сердце стучит уже чем-то… особенным. Это все та же долбёжка в грудную клетку, но она другая. Что-то вроде: боже-боже-боже-боже… И она замечает, что её собственный рот открыт, она понимает, что пялится, не моргая, а еще чувствует и осознает этот стук своего сердца, который бьет уже где-то в ушах. Она вдруг понимает, о чем стучит ее сердце. И нет, это уже далеко не катастрофа, как она охарактеризовала свое влечение к Лексе, это… Это пиздец. Полный, полный… пиздец. Лекса замечает окаменевшую перед собой Кларк, и её смех затихает, а улыбка медленно сползает с лица. — Лекс… Эээ, — Кларк пытается собрать себя в кучу, — я тоже это… Без ума от тебя.