Practically Comatose

Эмметт медленно подошел к громко храпящему подростку. Он мягко положил руки ему на плечи и легко потрепал. — Марти, просыпайся, нам нужно идти. Парень продолжал спокойно спать, даже не шелохнувшись. — Мааарти… — простонал он, снова встряхивая его, — а ну просыпайся! И все же он не реагировал, лишь слегка ворочаясь во сне. После нескольких тщетных попыток разбудить его, Эмметт оставил его в покое. Он находится в коме и, казалось, не очнется еще несколько часов. Он оставил друга, чтобы собрать части электролевитационного изобретения для своей презентации на Выставке всего за несколько часов до ее начала. Однако одна часть была еще не совсем готова. Он стоял у стола, изучая предмет, о котором шла речь. Свечение на катушках было очень тусклым, указывая на то, что он не полностью зарядился, как было положено. Изобретение казалось недостаточно мощным, чтобы выдержать продолжительность представления. Дисбаланс сил в сочетании с массой неизбежно приведет к тому, что я не смогу удержаться на плаву, и меня опрокинет за край. Тем не менее, в данный момент мне нужны все возможные средства, поскольку у меня вряд ли будет время вернуться в лабораторию. Он вздохнул, собираясь отстегнуть его, прежде чем в его голову пришла идея. Может быть, если я буду заряжать его здесь, пока Марти не проснется, он сможет принести его! Эмметт обрадовался такому простому открытию. Он собрал все, что было готово, в коробку и понес к двери, но по дороге остановился у стола, на котором лежал Марти, и взглянул на спящую фигуру. Его глаза блуждали по частично загорелой коже, довольно невинному выражению, которого он никогда прежде не видел на его лице. Он выглядел совершенно довольным, и Эмметт не мог заставить себя отвлечься от этого. Прежде чем он успел это осознать, он обнаружил, что откидывает несколько прядей волос и целомудренно прижимается губами к влажному лбу. Кожа Марти была… мягкой под его губами, хоть и слегка потной — он почувствовал легкий соленый привкус. Задыхаясь, он отступил так же быстро, как и приник к нему. Его глаза метались по комнате, словно спрашивая, не был ли кто-нибудь свидетелем этого очень интимного действия, хотя он прекрасно знал, что в помещении никого нет, кроме, его самого. Украдкой бросив последний взгляд на спящего, он повернулся на каблуках и направился к двери. Кровь резко прилила к его лицу, уши загорелись от смущения. Его лицо пылало всю дорогу до школьного зала. Что, ради всего святого, я делаю?..