Там высоко

      Пришло время, когда мне надо рассказать вам одну необычную историю, благодаря которой я, собственно, и нахожусь сейчас здесь.       Это было настолько давно, что я уж не помню, когда именно. Помню только, что мне тогда было очень плохо. Признаюсь лишь вам, в те времена мне всегда было плохо, причём каждый день по разным причинам... И вот, в один из таких скверных деньков я твёрдо решил покончить с этим. Мой дом срубили почти у самого края скалистого обрыва, и путь мой лежал именно к этому месту. Решительно выскочив из дому, я тут же поймал солнечного зайчика: да, тогда, помню, стояло не к месту знойное лето, да причём месяцев шесть!.. Рассержено зыркнув на светило, я ринулся дальше, к обрыву. Кровь бурлила в моих венах, то ли от страха перед грядущим, то ли от чудесного пейзажа, раскинувшегося пред моими очами...       — Куда спешишь?       Я замер в паре шагов от обрыва. Надо сказать, людей я здесь встречал нечасто, только если сам кого-нибудь приглашал, а заблудших так вообще: раз, два — и обчёлся!       Я обернулся на голос, эхо которого тогда ещё отдавалось в моей голове. На краю широкой поляны напротив моего дома, прямо где заканчивалась дубрава, ведущая к большой дороге, стояла женщина, невысокая и облачённая в чёрные одеяния. Нас разделяло приличное расстояние, и отсюда я смутно мог разлядеть лицо, но по силуэту понимал, что примерно половину своей жизни она уже разменяла. Я стоял, раздираемый противоречиями, и сверлил её взглядом. Она стояла и также смотрела на меня, храня безмолвие.       В конце концов, я подумал: «Что ж я, зверь какой-то? Если уж сам помру, тогда пусть хоть память обо мне хорошая останется".

***

      Не прибрано тогда у меня было, да и сами посудите: какая уборка, если у тебя один мрак, да тоска на уме? Впрочем, хоть в избе и был кавардак, на столе всегда было чисто и накрыто: хе, поесть я даже сейчас люблю, а тогда любил даже пуще обычного. Раздражённый, но всё же чуть успокоившийся я небрежно зажёг свечу под самоваром, дёрнул на себя стул и уселся за стол, сердито уставившись на неожиданную гостью. Больше всего она походила на заблудшую колдунью: ну знаете, таинственные чёрные одежды, резкие черты лица, сморщенные руки, но движения плавные, по-музыкальному лёгкие, вкрадчивые...       — Давненько у меня тут гостей не было... — грустно выдохнул я. — Ну угощайся, раз пришла.       Я налил немного крепкого чая из самовара в пустую кружку, а потом небрежно толкнул её и небольшую чашку с баранками моей гостье.       Она, словно игнорируя мою демонстрацию рачительности, только сидела и с интересом смотрела на меня.       — Обычно я прихожу на рассвете, во сне, — промолвила она удивительно спокойным, мягким голосом. Я, уже вперивший свой взор в занавешенное окно, вновь повернулся к ней. Как это ни странно, если отбросить общие черты, я по-прежнему не видел её лица; либо старческая память меня уж подводит... — На этот раз всё не так.       Мой тяжёлый взгляд, прямо сочившийся раздражением, она совсем неожиданно «облегчила» собственным умиротворением. Это был гром в ясную погоду. Я чуть вздрогнул, словно меня окатило ледяной водой из ковша, но спросил с прежним настроем:       — Ну и что дальше? Зачем пришла-то? Есть-пить не хочешь, а ничего другого у меня нет. — Я мрачно усмехнулся... — Прости, если разочаровал, — ...и вздохнул, отбросив сарказм.       Мы ещё с минуту молчали. Только самовар посвистывал время от времени.       — Знаешь, — наконец заговорила она, — я уже долго веду с вами, людьми, дела... Если честно, порой мне страшно представить, каково это: быть человеком? Любовь, ненависть, страх, трепет, усталость, счастье, боль — вы знаете обо всём этом не понаслышке и каждый день вас бросает от чувства к чувству... Я вижу, как страдает каждый из вас, как безумствует, отдаваясь на произвол Судьбы, и вижу, к чему это иногда приводит... Но, понимаешь: жизнь — не звук, чтоб обрывать, — она сказала мне.       — У меня никого не осталось, — начал я, с трудом сдерживая гнев. Я уж и не помню, с чего это я решил перед ней оправдаться, ведь человек я по натуре своенравный, горделивый!.. — Я один в этом мире, лишний, как собаке пятая нога! Мне не о ком заботиться, не к чему стремиться, нечему радоваться, понимаешь? Зачем мне так жить? Уж лучше быстрый конец, чем такая мучительная судьба!       На отточенном лице колдуньи проступила горечь.       — Там высоко... нет никого. — Она сказала это так, будто только что раскрыла свой самый сокровенный секрет. — Там так же одиноко, как и здесь. Там высоко — бег облаков к погасшей много лет назад звезде.       На моих губах застыла свежая огненная тирада; застыла... и забылась. Отчего-то моя душа доверилась этой женщине, остановила мой разум; видя моё смятение, незнакомка продолжила:       — Я встречалась со многими твоего рода и поверь: тысячи людей живут и радуются жизни, не обладая даже самой жалкой душою. Они могут быть богаты, успешны, состоятельны — но мертвы внутри. Таких поганцев тысячи, и даже они каждой частичкой своего тела цепляются за эту жизнь, совсем не подозревая, что их давно нет... Не торопи свой смертный час, — она сказала мне.       Её спокойствие захватило меня. Гостья даже не пыталась меня в чём-то убедить или к чему-то принудить — она просто по-дружески объясняла мне порядок вещей, давала совет, и мы сидели за столом, как старые приятели.       — Но если там никого нет... тогда зачем всё это? — сокрушённо спросил я. Всю злобу как рукой сняло; теперь моими устами говорило отчаяние. — Зачем все твердят о загробной жизни? Кто из вас прав?       — Они просто надеются на лучшее, — печально ответила женщина. Она всего лишь чуть склонила голову, но от бури эмоций, которую я разглядел в её душе, у меня всё внутри похолодело. — Они думают, что обречены, и хотят выдумать себе достойное будущее. Их души зачастую светлы и чисты, но запутались... — Она вздохнула. — Оглянись. Взгляни на этот мир. Я знаю, что не всё ещё потеряно — я вижу это в твоих глазах. Твоя душа девственна, непорочна... я права?       О да. Она была права. Неизвестная, за чьими плечами, без сомнений, была жизнь, полная боли и чужих страданий, попала в самое яблочко.       — Помни, — в последний раз обратилась ко мне незнакомка, — что ты в любой момент можешь сбежать от жизни... но от Смерти — никогда.       Я сидел, замерев от трепета, и внимал её тихому, спокойному голосу. Лишь один вопрос тогда вертелся в моём сознании.       — Кто ты? — спросил я едва слышным шёпотом.       На таинственном лице женщины проступила странная улыбка.       Тогда я и понял всё.

***

      Я стоял на пороге и смотрел ей вслед. Солнце по-прежнему слепило мне глаза, но я не обращал внимания. Я провожал незнакомку счастливым, благодарным взглядом. Она уходила с прежним спокойствием, всё дальше удаляясь от дома. В конце концов, я потерял её из виду: тогда мне показалось, что она попросту исчезла, хотя сейчас я понимаю, что гостья скорее всего свернула за поворот...