Genshin Impact. One-shot Collection.

      Рыцари Ордо Фавониус были известны по всему Тейвату как защитники Мондштата. Когда речь заходила об отношениях с другими народами, тут же были Рыцари, которые представляли собой Город Свободы. Они справлялись с любой проблемой, не важно насколько она была сложна или легка. Если что-то угрожало их землям, они были теми, кто приступал к устранению угрозы.       Среди рыцарей не было сомнений, что Капитан Кавалерии Кэйа Альберих был достоин своего титула. Хоть он и доставлял достаточное количество хлопот, никто не мог отрицать, что он был грозным рыцарем, способным проявить себя в битве. Хоть он и не мог считаться самым сильным бойцом в Мондштате, его стратегии и планы словно были созданы для битв. Только если вы не оказались частью этого плана. Тогда вы можете посчитать это более поводом для какого-то соперничества, нежели счесть за изобретательность.       Но Рыцари были свободны от каких-либо планов, которые Кэйа мог бы иметь для них сегодня; вместо того, чтобы быть очаровательным капитаном, сегодня он был нянькой.        Прошло несколько лет с тех пор, как маленькая Кли была приведена к Рыцарям Ордо Фавониус ее родителями после того, как они отправились в какое-то увлекательное путешествие. Хоть она и оставалась ребенком, она уже была награждена Глазом Анемо Архонта, и имела честь быть одной из Рыцарей Ордо Фавониус. Хотя Рыцарь-Искорка и не был особо известен в Мондштате, так как она часто проводила свое время в одиночном заключении за ее… взрывное чувство юмора.       Большинство рыцарей считали, что таланты Кли были довольно опасны, но Кэйа видел особые возможности, которые появлялись вместе с ними. Не каждый день случается такое, что кто-то находит кого-то с великой силой, у которого также был довольно податливый разум. Кэйа не был бессердечным и не позволил бы Кли сделать что-то, что могло бы ранить ее, но это не значило, что он не будет тихонько подталкивать ее делать вещи, которые могли ранить угрозы Мондштата. Была тонкая грань баланса, которую следовало сохранять, и Кэйа отлично умел ее соблюдать.        Но сегодня все было немного иначе. После того, как она вновь сбежала из одиночного заключения, Кли поняла, что оказала немного больше проблем, нежели обычно. Она не хотела наносить вред одному из грузовых вагонов Винокурни «Рассвет», но так просто случилось: в результате поджога нескольких хиличурлов и множественных взрывов Кли, от вагона ничего не осталось, кроме щепок. Дилюк не особо был в восторге от потери товара.        Из-за неудачной потери, Джинн попросила Кэйю посмотреть за Кли до конца дня. Они не хотели позволить ей сбежать снова, и с тех пор как Кэйа мог или не мог принять участие в «взрывной операции», это было его наказанием. Это не было самой лучшей ситуацией для него, но здесь определенно не было каких-либо сожалений. Кли избавилась не только от группы агрессивных хиличурлов, но и от Мага Бездны. В глазах Кэйи, вагон был необходимой жертвой.       Но когда он сел в комнате одиночного заключения с Кли, смотря на то, как она рисовала на кусочке листка бумаги лежа на полу, Кэйа начал немного сожалеть. Это было не потому, что он чувствовал обиду за то, что его заставили работать нянькой — всё же он был частично ответвеннен за большинство её попыток сбежать — а потому, что это значило, что он не мог покинуть город в поисках необходимой информации для рыцарей.        А еще ему было скучно до безумия.       Ёрзая на своём месте, Кэйа откинулся на спинку стула в попытках усесться поудобнее. Склонив голову вбок, его длинный хвост сполз с плеча и повис рядом со спинкой стула. Подперев голову кулаком, Кэйа начал постукивать пальцами по той же спинке стула. — Ну, Кли, что ты рисуешь сегодня?       Как только она услышала свое имя, Кли подняла голову и оторвалась от рисования. Перебираясь в сидячее положение, девочка подняла листок, чтобы Кэйа увидел ее рисунок. Для такой малышки, она рисовала довольно неплохо. Три человека стояли на полянке Сесилий, двое высоких и один значительно ниже. Без сомнений, маленькая девочка в красно-белом платье была сама Кли. Она даже нарисовала маленького Додоко на своей голове.       На рисунке Кли стояла посреди двух людей, держа их обоих за руки. Кэйа мог сказать, что один из них был мужчиной, а другой — женщиной, но их черты были не особо различимы. Не из-за того что она плохо рисовала — нет — просто деталей было слишком много. Исходя из контекста, Кэйа мог догадаться, что это была Алиса, мать Кли, и её отец. Но тем не менее, он видел последний рисунок Кли своих родителей, и этот отличался от остальных. Хотя, в каждом рисунке, созданном Кли, детали всегда менялись, а некоторые и вовсе исчезали с ее рисунков.       — Я нарисовала маму, папу и Кли! Мы стоим на Утесе Звездолова среди этих красивых цветов. — Кли улыбнулась, указывая на свою макушку головы. — И Додоко тоже с нами!       Кэйа ухмыльнулся и похлопал в ладоши. — Ой-ой, это ведь настоящий шедевр, Кли. Тебе лучше бы сохранить его и вручить им, когда они наконец-то вернутся.       Кли взглянула в небо в надежде, а после улыбнулась и сказала: — Ты правда так считаешь? Оу, спасибо, Кэйа!       Хоть улыбка и оставалась на ее лице, огонек же в ее глазах потухал по мере того, как она продолжала рисовать. Переворачивая его так, чтобы она могла оценить результат, Кли сказала: — Я скучаю по ним. Я рада быть Рыцарем Ордо Фавониус, и каждый, кто обо мне заботится — лучший, но мне так бы хотелось, чтобы мама и папа поскорее вернулись. Может, после того, как они увидят, как я выросла, они даже возьмут меня в свое следующее приключение!       —Я уверен, что они тоже по тебе скучают, Кли. Однажды они вернутся за тобой.       — Я знаю, что они вернутся. — Кли улыбнулась, и неподдельная радость вернулась к ней. Оставив свой рисунок на полу, девочка встала и поправила свое платьице, прежде чем побежать к Кэйе. Она схватилась за ручку стула, и, взглянув в глаза, полные любопытства, спросила: — А что насчет тебя? Где твои родители?       Ему не следовало бы удивляться подобным вопросам, учитывая, как проходил их разговор, но Кэйа все же не был готов к подобному. Удивление отразилось в его единственном глазу, прежде чем сменилось поддельной радостью. С улыбкой на лице, он ответил: — Мой отец? Ну, он отправился в путешествие. Прямо как твои родители.       — Правда? — радость заиграла на лице малышки, и она закружилась на месте, дабы выразить свои восторженные эмоции. — Это так классно! Ты прямо как я! Твой папа когда-нибудь возвращался?       Кэйа усмехнулся, покачивая головой. — Нет, наши пути разошлись. Если бы мастер Крепус не нашел бы меня той ночью, я бы точно погиб в той буре. Я не видел его с того дня.       — Оу… — прошептала Кли, опуская взгляд. Надув щечки, она продолжила: — Наверное, он потерялся. Почему же еще он мог тебя оставить? Ты один из самых лучших людей на всей планете, и нет ни шанса что он оставил тебя просто так! Могу поспорить, он все еще ищет тебя.       Кэйа знал, что Кли не подразумевала ничего плохого в своих словах, но как только они вылетали из ее уст, холодный осколок льда пронизывал сердце Кэйи. Хоть его выражение лица и не изменилось, горькая обида омрачила его настроение ровно так же, как и последние слова отца, все еще звучащие в его голове.       — Это твой шанс. Ты — наша последняя надежда.       Все еще с вежливой улыбкой на лице, Кэйа расмеялся и сказал: — Может быть, но я не уверен в этом. Кто знает, во что он вляпался.       — Ты знаешь, что делать, что должно быть сделано. Ради Кхаэнри’ах ты не должен потерпеть неудачу.       — Кэйа, все в порядке?       Кли помахала ручкой перед его лицом, и он моргнул глазом. Его мысли затянули его больше, чем он ожидал. Рассмеявшись, словно ничего и не произошло, Кэйа отодвинул ручку Кли от своего лица. — Я в порядке, просто задумался кое-о-чем. Нет ничего, о чем тебе стоило бы волноваться.       Кли вновь надула щечки, словно хотела дальше пытаться вытянуть что-то, но, к счастью, бросила эту затею. Кэйа потрепал ее волосы, и этого было достаточно чтобы вернуть ей веселое настроение. В очередной раз хихикнув, девочка убежала по направлению к противоположной стороне комнаты. Он серьезно наклонил голову, когда она начала рыться в его бумажках на одной из низких полок. Когда она наконец нашла то, что искала, она буквально прыгнула к Кэйе.       — Я знаю, что твоего папы больше нет рядом, но у тебя все еще есть семья!       С победной ухмылкой на лице, Кли протянула ему найденную бумажку. Это был очередной рисунок, но на этот раз были изображены не её родители. Это были Рыцари. Джинн, Лиза, Эмбер, и сам Кэйа. Они все отдыхали в комнате одиночного заключения с Кли, и каждый из них улыбался.       — Я и остальные Рыцари. Мы — твоя семья, поэтому ты никогда не будешь одинок.       Одиночество. Был ли он одинок? Прожив столько времени с тяжелой ношей лжи на своих плечах, Кэйа никогда особо не думал о чувстве одиночества. Он был слишком увлечен созданием идеальной маски, да так, чтобы никакая возможная трещинка в ней не была заметна даже самому внимательному глазу. Он прожил столько лет, сроднившись с своей лживой оболочкой, что даже не замечал те трещины, возникшие в душе? — Ты опять уставился в пустоту. — возмутилась Кли, вновь отвлекая Кэйю от размышлений. Он не ожидал того, что Кли впихнет рисунок ему в руки и сказала: — Я думаю, он тебе нужен больше, чем мне. Я хочу, чтобы он остался у тебя.       Искренняя улыбка отразилась на лице рыцаря, после чего с ее губ сорвался легкий смешок. Свернув рисунок, он сказал: — Спасибо тебе, Кли. Я обязательно повешу его так скоро, как только смогу. — Отлично, тебе уже лучше! — улыбнулась малышка, потрепав мягкий мех на рубашке Кэйи. Ему показалось, что она хотела потрепать его макушку, как он обычно делал с ней, но не смогла дотянуться в силу своего роста.       В голове Кэйи промелькнула одна мысль, и он подозвал Кли подойти к нему ближе. Наклонившись над ней, он прошептал: — Скажи же, в этой комнате так скучно. Почему бы нам не покинуть ее и не сходить на маленькое приключение? Я знаю несколько монстров, которые должны быть наказаны. Да и обещаю, что Джинн ничего не узнает. — Правда? Я могу их взорвать? — Когда мужчина кивнул, Кли начала прыгать по комнате, не в силах сдержать свою радость.       Кэйа мысленно усмехнулся, после чего поднялся и расправил свою одежду от складок. Когда он успокоил радостную Кли для того, чтобы они могли тихонько сбежать, на душе почувствовалось некое облегчение. Хоть он и заметил это немного позже, но как только он повесил подаренный девочкой рисунок, ледяной осколок, пронзивший его сердце, постепенно начинал растаивать.