Алый клен

Холод. Леденящий холод пронзал его дрожащее тело до мозга костей. Коля невольно открыл глаза. Он все еще лежал полутемной камере. Железные прутья начали немного ржаветь, койка скрипела так, будто вот-вот отвалится. В соседней камере храпело двое бесхозных мужчин, а в его камере, на койке развалилась женщина. От нее пахло куревом, а суставы не прекращали судорожно дергаться даже во сне. Парень сквозь ломоту в теле поднялся с пола и укутался еще сильней в прохудившуюся куртку его отца. За окном начинало светать. Первые лучи пробивались сквозь густые синие облака. Тихо тикали часы. Стрелки показывали шесть сорок утра. Он посмотрел на руки- ладони были сплошь покрыты ссадинами и глубокими ранами от стекол, которые только покрылись коркой. Где-то еще виднелись подтеки почти черной от проклятия крови. Штаны на коленях были разодраны в хлам, колени были в синяках и царапинах. Губа разбита, под глазом-фонарь. Все тело ломило от боли, все суставы ныли. Коля только тихо выругался и оперся на стенку камеры. Его взгляд остановился на охраннике- он тихо посапывал на вахте, держа в руках вчерашнюю газету. Он пытался аккуратно достать ее руками, но расстояние не позволяло. Поняв, что его попытки тщетны, Коля, вздохнув, достал из внутреннего кармана иглу. Нажав на подушечку пальца, хлынула струйкой кровь. Черные капли взмывали в воздух и, мерцая в слабом свете лампы, сливались в что-то на подобие багровой ленты. Извиваясь, словно змея в диких джунглях Амазонки, она пробралась сквозь прутья к милицейскому. Аккуратно обвив газету и вытащив ее из обмякших мощных лап охранника, она также изящно втянулась в рану. Коля спрятал иглу обратно в карман и, стараясь не шелестеть страницами, принялся листать газету. Особо глаз ничего не цепляло. К новостям об очередном задержанном оппозиционере или обанкротившейся фирме он уже давно привык. Да и о проблемах Запада ничего нового-мусолят одну и ту же тему шестой выпуск подряд. Гороскопы, прогноз погоды, кроссворд на тему „Великие полководцы России“, расписание телеканалов...Вот оно! Он остановился на небольшой статье в самом конце газеты. Автор был ему был хорошо знаком- писала в крупных изданиях под псевдонимом „Кессель“ небольшие статьи на злобу дня. Никто ничего о ней не знал, поговаривали, что она внучка российского олигарха, проживает в особняке на севере страны, и она до неприличия богата. Поэтому у нее есть множество знакомых и агентов по всей стране, от которых она знает то, что многим и не снилось. Не известно, кто поставлял ей эту информацию, но она оказывалась всегда правдой, как бы ее не хотели скрыть. За ней давно велась слежка, но пока правительству она на глаза не попадалась. Может, это просто выдумка, а может это только крупица той информации. Заголовок был, как всегда, броским. Текст до боли прямолинеен, слова проникают прямо под корку мозга. <i>Проклятие черной крови добралось и до России 28 апреля этого года мир содрогнулся от небывалой по меркам нашего относительно спокойного времени катастрофы: аварии в фармацевтической компании „Byokitetsu Company“ (Токио), после которой в крови людей начали обнаруживать новый, до селе не известный медицине вирус. Согласно секретному источнику, его разработка началась в январе 1992 года, когда навострился конфликт с Японией. Напряжение тогда было настолько явным, что все шло к боевым действиям. США объявили, что окажут военную поддержку Нарухито при необходимости. Эра Хэйсей все же началась не столь гармонично и упорядоченно, как от нее ожидал юный император. Для создания неуязвимых солдат, на конференции „Крылья свободы“ была предложена схема сыворотки С-32. Ее вещество реагирует с антигеном h у первой группы крови, вызывая мутации в организме. Организм становятся более выносливым, регенерация тела возрастает, может вырасти сила при прыжках. Но, в особенности, это может повлечь за собой возникновение невероятных сверхспособностей. Только не учелся один фактор: сыворотка с вирусом содержит в себе вещества, которые почти полностью могут повлиять на антигены A и B- подстраиваясь, они выделяют противоположный антиген, что приводит к свертываемости крови. Не грозит это только четвертой группе крови и, соответственно, первой. После аварии вирус, на основе которого создана сыворотка, выбрался наружу. Япония объявила карантин. Но вот уже и в нашей стране вирус прошелся от Владивостока до Калининграда. Правительство спешит в кои то веки принять меры, созывая всех на вакцинацию ослабевающей прививки, а передовые доктора рекомендуют брать лекарства для поддержания здорового состояния. Скоро ли найдут вакцину для искоренения болезни, которую уже прозвали Сикора, не известно. Но города охватывают волнения. Сможем ли мы на это время сосуществовать с „проклятыми“, или пора возрождать инквизицию? Кессель, 09.10.1992<i> Коля отложил газету и с тоской уставился в потолок. Проклятые...Люди, получившие сверхспособности. О них ходят жуткие слухи. Что они объединяются в группировки, убивают обычных людей, сеют панику и творят разбой. Его отца недавно сократили за то, что узнали, что его сын проклят. Родителей многих его одноклассников либо уволили, либо сняли с должности. По всей стране проходят митинги из-за несправедливого отношения к ним. Людей просто так уже не берут на работу. На собеседование без медицинского осмотра приходить даже нет смысла. Да и церковь подключилась заодно. Многие батюшки называют их порождениями воли лукавого, раз начали получать противоестественные силы. Говорят, что захотели уподобится Богу и не желают иметь с такими людьми ничего общего. Коля осторожно закатал рукава- на бледной коже, сквозь которую виднелись синие вены, правого запястья виднелась метка. Черная линия, замкнутая в круг. Каждый человек с мутацией получает ее после полной метаморфозы тела. Что и говорить- таких, как Коля, преследуют и карают. Многие бесследно исчезли. Их не убили и не переправили в отдалённые регионы. Они просто перестали существовать. Никто не знал, что с ними, но все они исчезали ночью, а на следующий день их следы в истории страны были стерты под чистую. Коля с тоской смотрел на часы. Секунды тянулись тягуче, словно кисель, будто потешались над ожиданием юноши. Шесть сорок пять. Через два часа прозвенит будильник дежурного, и его должны будут отправить на завтрак. Остается еще 10 часов заключения. С его способностью он давно выбрался бы сам, но, вспомнив лицо рыдающей матери, вмиг отбросил эту идею. Тут на другом конце коридора послышалось щелканье в замочной скважине. Охранник тут же вскочил со стула и чуть не опрокинул рядом стоящую кружку уже давно холодного чая. Коля встал с пола и прижался к прутьям. В комнату вошел капитан Сорокин. Важный мужчина в возрасте с пышными седыми усами. С ними он походил на пожилого моржа. Изрезанное морщинами суровое лицо и острые карие глаза пронзали пространство вокруг. Он недоверчиво посмотрел на парня. Тот невольно сглотнул. „С добрым утром, гражданин Багров. Надеюсь, ночь прошла спокойно“. Как же, спокойно, подумал Коля, те с боку орали до полуночи спьяну, а другая все время клянчила то ли травы, то ли снега. Только к часу они замолчали все и заснули. „Спокойней некуда“, буркнул Коля. „Прошу Вас на выход, молодой человек“, спокойно продолжил Сорокин, „За Вами приехал отец. Нет причин держать Вас здесь дальше“. С этими словами от открыл дверь в камеру. Парень был готов в припрыжку побежать на свежий воздух, но сзади пристроился охранник, впереди увесисто шагал капитан. С таким конвоем он прошел все отделение до самого выхода. Там действительно стоял отец- Александр Филиппович Багров. Суровый мужчина с коротко стриженными белобрысыми волосами и холодными серыми глазами, в джинсах и кожаной куртке на распашку. „Прошу любить и жаловать“, сказал капитан. Охранник чуть толкнул парня со спины и тот вприпрыжку перелетел пару ступенек и остановился в паре шагов от грозной фигуры отца. Тот не сказал ни слова, лишь жестом показал ему садится в машину. Тот послушно сел на задний ряд. Педаль газа в пол, и вот они уже летят по полупустым улицам столицы. Фонари начинали гаснуть, тускнели огни реклам и вывесок, алая полоса рассвета пронзило синее небо. „Приедем домой, примешь ванну и обработай раны“, сказал отец, включив по радио рок советских времен, „Ложись спать, из дому не выходи, пока все не утихнет. Со следующей недели вернёшься в школу“. Коля в ответ лишь кивнул. Совесть грызла его сознание так яростно, разрывала его душу клыками на части. Отец, может, и простил его, но матери на глаза стыдно показываться. Благо, она к его приезду уже уйдет на работу допоздна. „Перед матерью не забудь извиниться, как придет“, добавил Алексей Филипович. Коля лишь ответил глухо: „Ага“. Всю оставшуюся дорогу они ехали молча. Парень облокотился о раму и томно смотрел, как яркое солнце пробивалось сквозь густые тучи и гасило на небе последние звезды. Жизнь полна неожиданных поворотов. И смена школы в выпускном классе уже через месяц после ареста-не исключение.