Алый клен

Коля медленно брел по улицам ноябрьской Москвы, с тоской смотря себе под ноги. По ясному голубому небу плыли кучерявые облака, а на асфальте лежали багровые кленовые листья. Мимо пролетали машины и трамваи, а по тротуарам по своим делам спешило множество прохожих, не замечавших ничего вокруг себя. Да и Коля особо не заострял свой взгляд на окружающем мире. Его голову заняло одно: новая школа. Это для него был шанс начать все с чистого листа после того инцидента… На улицах стало появляться все больше и больше школьников. Парень приближался к воротам школы. Все выглядело обычным, не предвещая абсолютно ничего. Коля прикоснулся к свежему шраму, протянувшегося вдоль щеки. Только вчера сняли швы с глубокой ножевой раны. Вздохнув от усталости, он сделал шаг вперед через потрескавшийся каменный порог учебного заведения. Его новый класс не был чем-то особенным. Уже далеко не новые парты, где-то украшенные творчеством былых учеников и с прилепленными к нижней крышке стола мятными жвачками, темно-зеленая доска, еще мокрая после недавней влажной уборки, и окна с потускневшими от старости стеклами. Как только он зашел в класс, взгляд двадцати таких же, как и он, подростков, устремились на него. Повисла гробовая тишина. Тут вперед вышел самый крепкий из мальчиков. „Та-ак, и кто тут к нам пожаловал?“, с ухмылкой спросил он. Коля уверенной походкой пошел ему навстречу: „Багров Николай, только сегодня перевелся“. „И по какой такой весомой причине?“ „Вас всех это не касается“, твердо ответил Коля. „Слышь, с языком-то поаккуратней, новенький!“, пригрозил парень, „Надеюсь, тебе еще дорога твоя харя. Хотя, с этим шрамом тебе уже нечего терять“. „Петухов, отойди от него!“. Коля повернулся в сторону источника голоса. С задней парты поднялась одна из учениц – высокая, с длинными коричневыми волосами. Ее почти черные глаза выражали полную уверенность в своих действиях, я чуть загорелое лицо оставалось спокойным. „Тебя никто не спрашивал, Алиска!“, крикнул ей Петухов, „Сиди лучше тихо, пока и тебе не заехал!“ „Тебе твой разум не позволяет решать свои проблемы кроме как кулаками“, продолжала она. Петухов кипел от ярости. Глаза его налились кровью. „Слышь!“ крикнул ей стоявший рядом с Петуховым мальчик в старой куртке дорогой марки, „Ты с каких пор такой смелой стала? Хочешь впечатлить новенького? Показать, какая ты у нас праведная?“. Он угрожающе начал подходить к ней. Его руки были сжаты в кулаки, а лицо озарила довольная ухмылка. Алиса сделала робкий шаг назад, но одна из ее одноклассниц ударила ее сзади учебником по алгебре. „Ты не более чем ничтожество с задней парты, ты не способна ни на что!“, приговаривала она, продолжая ударять. Алиса, было, хотела прикрыть голову руками, но бесполезно. „Да, Катюха, вдарь этой сучке посильней!“, кричали остальные. Но тут все умолкли. Катя стояла в замешательстве с пустыми руками. „Отойди от нее“, строго сказал ей Коля, кладя учебник на соседнюю парту. „Ты чего, новенький, берега попутал?“, нагло спросила Катя, „Ты не имеешь ни малейшего понятия, за кого вступаешься“. „Это не имеет значения. Никто вам не давал право применять к ней насилие за вступление за своего товарища по учебе“. „Здравствуйте, дети!“, вдруг раздался радостный голос. Все обернулись. В дверном проеме стояла хрупкая женщина лет тридцати. „А чего вы еще не на местах, звонок уже давно был“. Все расселись на свои места. Коля все еще стоял посреди класса в недоумении. Неужели она не слышала все то, что произошло только что? „А ты почему еще стоишь?“, ласковым голоском спросила учительница. „Я… новенький, и еще не знаю, где мое место“, все еще не отходя от удивления сказал Коля. „А.…Ну, тогда садись рядом с Алисочкой. Вон туда, за заднюю парту“. По классу пронесся злорадный смешок. Все взгляды были направленны на него, будто желая продырявить его насквозь. Коля недоверчиво смотрел в лица своих одноклассников, пока не сел на свое место. Алиса лишь тихонько сидела на другом краю парты, боясь даже взглянуть в его сторону. „Ну что ж, начнем перекличку“, чуть ли не пропел преподаватель. С передней парты развернулась еще одна девочка: „Ну что, Алисочка, получила своего принца на ржавом коне? Довольна? Можете поцеловаться, сыграем свадьбу ничтожества и псевдогероя, девчонки!“ „Маш, чур, я подруга этой невесты! Она все равно больше никого не найдет“, подхватила ее соседка. „Завалитесь вы обе, только и умеете, что кудахтать“, злобно ответил Коля. „Хм…хам“, фыркнула Маша и девочки вернулись в исходное положение. Остальной школьный день прошел тихо. Дети не решались в очередной раз подходить к Алисе или Коле. Выйдя из школы, Коля вздохнул с облегчением. „В следующий раз надо держать себя сильнее в руках“, думал Коля, „Я чуть было не врезал всем этим чудовищам... Я не могу позволить повториться той истории…“. Коля взглянул на свои руки. Еще целиком не зажившие порезы словно взывали его к тому дню. „ Ладно, пора уже забыть об этом. Не могу же я вечно об этом думать…“. Тут кто-то коснулся его плеча. Коля обернулся. За его спиной стояла Алиса с опущенными глазами. Переминаясь с ноги на ногу, она все же сказала: „Прости меня, пожалуйста…“. „За что?“, недоумевал Коля. „За то, что тебе пришлось вступаться за меня. Ты не должен страдать из-за меня…“. „Не бери в голову“, ободрил ее Коля, похлопав по плечу, „Я всегда буду рад помочь тебе, если они решат опять приставать к тебе. И спасибо за то, что вступилась“, и направился домой, обдумывая все случившееся. Все следующие дни проходили почти также. После пары недель выпускники осмелели. Одноклассники продолжали угнетать Алису, Коля пытался вступаться за нее, но почти всегда безуспешно. С каждым днем все становилось хуже, предотвращать издевательства становилось все сложнее. Однажды, идя с Алисой домой, орава мальчишек кидала в нее камешки и грязный песок. А на прошлой неделе одноклассница подставила ей подножку и та облила ее подругу в столовой компотом перед ее влюбленностью. Проходя мимо женского туалета, Коля увидел, как под гогот подруг она чуть ли не макала Алису головой в унитаз. К счастью, ее удалось выбить из их когтистых лап. Был уже конец декабря. Каникулы были не за горами, ученики постепенно расслаблялись. Падал первый мелкий снег, деревья уже сбросили свою последнюю листву, лужи замерзли, а голуби и синицы грелись, распушив перья и прижавшись друг к дружке. Во дворе школы, спрятавшись ото всех, сидели за электрической будкой Коля и Алиса и играли в Дурака. Колода была старой, принадлежала дедушке Коли, который ещё войну прошёл. Карты они клали аккуратно на стопку учебников, а переговаривались шепотом. В паре метрах от них бегали другие дети, а их одноклассники их точно поджидали около качелей или горки, растворившись в толпе ребятни со снежками наготове. „Неужто им это никогда не надоест...“, спросил Коля, кладя бубновую даму на десятку. „Это продолжается уже года два, и они всегда успокаивались только на неделю, не более“, ответила Алиса, выбираю следующую карту, которую надо метнуть Коле. „Я пойду поговорю директором. С классной руководительницей я уже общался“. „И что она сказала?“, поинтересовалась Алиса, выбрав трефовую даму. „Что мы уже не первоклашки, чтобы он а нас разминала. Мы должны уже уметь сами разбираться со своими проблемами“. На даму лег трефовый король. „Я ни капли не удивлена. Она никогда не беспокоилась о состоянии нашего класса. Мне кажется, что она иногда забывает о том, что мы у нее на попечительстве“, сказала Алиса, достав из веера карт бубнового короля. „Ну, тогда ее ждет скоро совместная беседа с директором о том, как нужно разговаривать с учениками и помогать им решать конфликты“. Короля покрыл туз. „Тогда, желаю тебе удачи“, ответила Алиса, а перед Колей лег пиковый туз. „Беру...“, вздохнул Коля и взял все карты. „В четвертый раз уже проигрываешь“, с ухмылкой сказала Алиса. В ее попечительстве осталось еще две карты. „Сейчас отыграюсь“, довольно сказал Коля и метнул два туза. „Я выиграла“. Бубновая и пиковая шестерка. „А ты мастер...“, сказал Коля и поднялся с подмостка. „Куда ты?“ „У нас осталось еще десять минут перемены. Я пойду к директору. Жди меня здесь и не суйся наружу“, сказал Коля и направился к зданию школы. Дверь в кабинет кардинально отличалась от всех остальных. Новенькая, полированная, из светлого березового дерева. Да и кабинет был обставлен чуть лучше. Чистые рамы, массивный рабочий стол в тон двери, кожаное кресло большой шкаф с папками и книгами. На подоконнике стояли в горшках цветы, а на стенах висели портреты политических деятелей страны. Рудольф Альбертович-директор- был плотным мужчиной под сорок, меж серых волос виднелась лысина, строгие орлиные глаза рассматривали входящих в его кабинет с ног до головы. Серый костюм, белая выглаженная рубаха и черный галстук в тон ремню и туфлям. „А...Николай Багров. Давно Вас не видел у себя. Как дела у Вас в новой школе?“, спросил он. Хотя, это и должно было выглядеть со стороны заботливо, но голос его звучал скорее как на допросе. „Все не совсем хорошо“. „Что-то случилось?“ „Да. У меня в классе недавно появилась одна хорошая подруга. Она очень добрый человек и хорошо учится, но все в классе ее унижают и ненавидят“. „Если человека ненавидят, значит, для этого есть причины“, строго ответил директор. „Но зачем так травить человека? Ведь все это видят, но никто не останавливает их и никто не хочет с этим ничего сделать!“ „Ну почему же не хочет?“, недопонимал Рудольф Альбертович, „Мы проводили пару раз воспитательную беседу, что надо любить ближнего своего. И детки сказали, что они все поняли и больше так не будут“. „Этого мало“, возразил Коля, „Они мешают прилежному ученику получать знания, им до лампочки на речи, нужны меры!“ „Николай, раз вы такой умный молодой человек, то можете занимать мое место и сами решать все проблемы. Ко мне каждую неделю приходят такие, как Вы, и просят что-то поменять. Я не могу уследить за всеми и делаю все по мере моих возможностей. Тем более, не нужно нагружать детей еще сильней запретами и моралями, у них, как и у Вас, весной экзамен. Дайте им спокойно подготовится. Тем более, я слышал, что вы доблестно защищаете честь одной ученицы. Я думаю, вы справитесь со всем и без моего вмешательства“. „Спасибо, всего доброго“, сказал Коля и, недослушав директора, вышел из кабинета, хлопнув дверью. „Директор просто не выносим!“, возмущался Коля, когда они с Алисой шли вдвоем из школы, „Сидит на своем кожаном троне и не хочет даже ничего слышать!“ „Я тебя предупреждала много раз до этого, что так и будет“, сказала Алиса, похлопав его по плечу. Коля тяжело вздохнул. Он потирал ледяные руки-перчатки остались дома. Холодный снег обжигал лицо. Ветер румянил щеки. Но тут он почувствовал тепло. Алиса взяла его руку. Мягкой волной тепло распространилось по всему телу. Держась за руки, они шли вдоль людных улиц столицы, покрытых солью и песком.