Алый клен

Двенадцать. Ровно двенадцать гулких ударов церковного колокола пронзали гробовую тишину этой февральской ночи. Все жители безмолвного мегаполиса спали, каждый погруженный в свои проблемы и страхи. Хотя с тех ужасающих времен и прошло уже больше пяти лет, но люди все еще не могли восстановиться после пережитой тогда боли от бесконечных потерь и состояния беспросветного отчаянья. Многое уже успело поменяться, время шло своим чередом, они старались излечить свои раны прошлого, но забыть их пока никто не в состоянии. Даже они, получившие шанс на более-менее нормальную жизнь в этом мрачном городе. По пустынным, окутанным тьмой и зловещими тайнами улицам ехал старенький автомобиль. В водительском кресле сидел еще совсем молодой следователь Николай Багров, крепко держась за потрепанный кожаный руль. Соломенная челка слегка закрывала взор его ярко-голубым глазам, буквально сканировавшим покрытую трещинами и ямами дорогу. По обеим сторонам от нее находились серые жилые дома еще советских времен, блеклые рекламные вывески, мерцающие холодным белым светом фонари, уже слегка покосившиеся со временем ларьки и газетные киоски. Но, живя здесь с самого детства, ты привыкаешь видеть это каждый день, не замечая больше этого вокруг себя, сосредотачиваясь лишь на своих мыслях и задачах. Справа послышалось регулярный сап. Багров на несколько секунд словно вышел из омута и посмотрел в сторону - рядом с ним сидела его девушка Алиса. Она мирно спала после ночного дежурства в их „штабе“, подложив себе под щеку испачканные в краске и чернилах руки под щеку. Длинные темно-коричневые волосы, хоть и немного потрепавшись, были собраны в толстый колосок. Тут она открыла свои почти черные глаза, потянулась, мирным любящим взглядом посмотрела на него. Тот ласково кивнул в ответ и продолжил внимательно смотреть на дорогу. Тут Алиса почувствовала сзади чей-то тяжелый вздох – это наклонился вперед их коллега и судмедэксперт, Михаил Киселев. Не самые опрятные каштановые волосы свисали ему до плеч, а ясные бирюзовые глаза с некой тоской смотрели вперед. „Боже, у меня от этого дежурства уже мозги плавятся…“, устало протянул он. „У тебя то чего?“, спросил Коля, „Сидишь себе в прохладной лаборатории весь день, у тебя там гробовая тишина, только и знай, что временами резать трупы и следить, чтобы не начался зомби-апокалипсис“. „Очень смешно...Я, на секундочку, еще и все законспектировать должен, все сдать на анализы, а потом еще и в систему занести. Одна бумажная волокита...“. „А давай возьмем старую книгу по магии моей бабки и устроим тебе слэшер с зомби, а?“, попрыскивая со смеху, сказал Коля. „О-очень смешно, ночью тебе любой бред уже кажется забавным“, саркастически протянул судмедэксперт. Тут на всю машину раздался шелест фантика. „Опять конфеты с ликером?“, вздохнув, спросила Алиса. „ Как ты еще пьяным стельку в наш штаб не приходишь, Михалыч?“, съязвил Коля. „Обхохочешься“, лишь сказал Миша и сунул конфету в рот, „Тебе, кажется, никогда не надоест надо мной стебаться, да?“. „Тут ты прав“. „Проявил бы хоть немного уважения к своему товарищу по оружию“. „Да не злись ты, я же по-дружески“, сказал Коля. На секунду обернувшись, он похлопал его по плечу. „Ты неисправим…“, закатив глаза, протянул Михаил. „Какие же вы все же мальчишки по двадцать годиков“, вздохнула Алиса. „Эх, лейтенанты шутят над врачами, докатились“, сказал Миша, жуя очередную конфету, „Кстати, мы уже приехали“. Обогнув еще один блок девятиэтажек, расписанных граффити и просто крепкими словами, они прибыли в место назначения – медицинский институт имени Менделеева. Он представлял собой огромный комплекс зданий в пять этажей. Стены были из тысячи зеркальных стекол. Холодный лунный свет отражался в каждом из них, делая постройки похожими на отшлифованные алмазы. Пустая, вымощенная плитами серого гранита, площадь, покосившиеся фонари, аллея голых, покрытых еще не растаявшим снегом, дубов подчеркивали этот мрачный, но по-своему привлекательный пейзаж. Выйдя из машины, все трое направились к главному зданию. Пройдя по аллее, покрытой почти черным от грязи снегом, и мимо памятника великому ученому в центре площади, они оказались у центрального входа. На парадной лестнице, прислонившись спиной к зеркальной стене и насвистывая мотив всеми уже давно забытой песни, стояла майор Анастасия Воскресенская. Свет от фонаря бликами отряжался на ее кожаной куртке, а в руках, покрытых черными перчатками, крутился новенький двуручный пистолет. „О, вы уже тут?“, воодушевленным, хоть и немного хриплым, голосом сказала Настя, „Это хорошо. Милиция прибудет через полчаса, так что нам следует поторопиться. У меня нет ни малейшего желания лишний раз сталкиваться с ними“. „Ну, хоть никто в спину смотреть не будет“, облегченно выдохнула Алиса. „Ха“, ухмыльнулся Коля, „Эти индюки в шкуре льва по большей части не достойны своего звания. Только и умею, что брать взятки и выносить выгодные вышестоящим вердикты“. Настя, вздохнув, сказала: „Слушай, Коль, я все понимаю, но…“. „Просто следи за языком, Багров. Твоя принадлежность к расе людей не дает тебе право говорить то, что первым взбредет в голову. Задолбал своими тупыми подколами и приступами философии“, перебил ее Миша. „Кисель, не перебивай старших! Вам все еще не надоело собачиться?“, строго сказала майор. „Великий Гендальф…“, протянула Алиса, „ Хватит уже тратить наше драгоценное время“, „Твоя правда“, согласилась Настя, „За дело, господа!“ Четверо следователей направились в отдел биотехнологий. Стук каблуков и шарканье старых сапог эхом отзывались от вымощенного белым кафелем пола, обвешенных фотографиями ученых и их достижений стен, потолка. Вскоре они добрались до небольшой железной лестницы, ведущей вниз. На пути была стальная дверь, словно взятая из старого бункера времен второй мировой, открытая настежь. Николай, как и все остальные, начал спуск вниз. Ступени стонали под их шагами, стены словно сжимались по мере продвижения, откуда-то спереди веяло жутким холодом. Достигнув бетонного пола, следователи из ОДП очутились в узком мрачном коридоре. Путь им освещала один единственный фонарик Насти, да и тот подозрительно моргал. „Да уж. Жутковатое местечко“, прошептала Настя. „И не говорите, майор“, отозвался гулкий голос Миши, „Да уж, лучшая лаборатория страны…“. Коля лишь вздохнул. Все же портить отношение с майором – это и вечные подколы от нее, да и от шефа поблажек можно не ждать. Поворот вправо, влево, и вот уже виднелся свет в конце коридора. Вскоре следователи вошли в ярко освещенную подпольную лабораторию. Стены, пол, потолок – все было стерильно-белым. Вдоль стен стояли ряды столов, на которых находилось множество неизвестных устройств, микроскопов, склянок с содержимым различных цветов и консистенций, недоделанные механизмы, будто пришедшие приямком из фильма в жанре кибер-панк. На зеленой доске, висевшей над учительским столом, были написаны мудреные формулы и чертежи. Настя быстрым шагом направилась в дальний угол. „Господи…“, прошептала она. Все остальные приблизились к ней. „Жуть…“, прошептала Алиса. В паре метров от них виднелось окровавленное тело мужчины. Руки, ноги застыли в неестественной позе. В стеклянных карих глазах застыли чувства неистового ужаса и боли. Его белый халат пестрил алыми пятнами, а кудряшки цвета шатен слиплись от багровой, словно листья клена осенью, крови. Разбившиеся в синей оправе очки лежали позади. Осколки, словно ранняя утренняя роса, сверкали и переливались при холодном свете ламп. Миша безмолвно подошел впритык к телу. Натянув на руки тонкие перчатки из кармана, переступил через лужу крови и присел рядом с убитым. Через пару минут Коля уже рассматривал лежащие на одной из парт вещи врача. „Был убит выстрелами из неизвестного мне пистолета. Иностранный, скорее всего. Всего десять выстрелов, выпущенных чуть ли не на одном дыхании“, начал свой доклад Миша, стягивая перчатки. „Значит, скорее всего, убит из ярой ненависти неопытным стрелком, раз выпустил сразу всю обойму без лишних раздумий“, сказал Николай. „Но выстрелы были по большей части не смертельны. Скончался лишь из-за огромной кровопотери“, сказал Михаил и устало плюхнулся на стул. „Значит дело рук неопытного…“, задумалась Настя, „Тогда, скорее всего, он допустил еще где-нибудь прокол… Эй, Кисель, вставай давай и шагом марш со мной на допросы!“ Миша лишь недовольно замычал: „Не-не-не-не-не, на этом моя работа закончена, я спать…“. „Так, если ты сейчас же не встанешь по струнке, то кто-то точно отправиться на вражескую территорию для следующего доклада“. „Умеешь же ты мотивировать…“, сказал Миша, недовольно ворча. Взяв Мишу за шкирку, они вышли из лаборатории и направились наверх. Коля тем временем изучал вещи убитого. С соседнего стола доносился быстрый стук клавиш набора. Алиса набирала рапорт о произошедшем. „И так...“, начал Коля, рассматривая удостоверение погибшего, „Нашу жертву звать Разин Емельян Антонович. Ученый биотехнологий, глава кафедры, который занимался исследованием методов по более эффективному обнаружению вируса Сикора в крови. Доктор наук, дальше еще длинный список самых разных титулов, зачитывать не охота, сама перепечатаешь“ ,сказал он и передал карточку Алисе. Девушка лишь глубоко вздохнула и быстро перенесла весь список почестей на экран ноутбука. Далее взор Коли упал на портмоне- небольшой кошелек черной кожи. Открыв его, на стол вывалилось несколько купюр, а одна монетка, звякнув, укатилась в дальний угол. В прорезях лежали скидочные карты и кредитки. „Деньги наших убийц не заинтересовали“, сказал Коля и отложил кошелек в сторону. Последнее, что лежало на столе, была бумажка, на которой виднелись багровые пятна. Развернув ее, он увидел записку, написанную явно наспех: Lectori benevolo salutem Homo sum: humani nihil a me alienum puto. Spero, il humani fecere quod aliis bene potuerunt vivere. Vi monstrare ile humane malo vivunt. Praeter me nemo quod scit.Il facio ad probandum, non ad narrandum, cur ergo recto sum. „Какая-то непонятная писанина на латыни...Занесло же нашего доктора...“, сказал Коля, внимательно рассматривая чуть поехавшие по кривой буквы. Тут же бумажку выхватили у него из рук. Он поднял взгляд. Рядом стояла Настя. Из кармана куртки торчала записная книжка в зеленой обложке, исписанная мелким аккуратным почерком..“О, вы уже все?“, спросил Коля, пытаясь вернуть себе записку. Но тщетно-Настя вовремя убрала руку.“Да. Мы расспросили всех, кто был в этот момент здесь. Одного ученого на третьем этаже, который ничего не знал и ничего не слышал, и уборщицу, которую усыпили и она ничего не помнит“.“Вкратце, ничего мы толком не узнали“, сказал Миша и присел на парту,“ Только, что они были явно не такие уж и неопытные. Ни одного свидетеля“.“Записи с камер тоже нет“, дополнила Алиса, оторвавшись от монитора,“Все они были в тот момент отключены на пару минут“. „Единственная зацепка, которая у нас есть, это следы около тела“, сказал Коля, покачиваясь на стуле, „Следы от сапог и военных ботинок. Парень и девушка с русыми волосами“. „Что-то я сомневаюсь в том, что такое нелегкое дело смогли провернуть всего лишь два человека...Тем более девушка“, сказал Миша с долей сомнения в голосе, „Смелости не хватит“. Тут его сильно хлопнули по плечу. Миша обернулся-сзади стояла Настя, бросая на него недобрый взгляд. „А ну повтори...“, сказала она. „Прошу прощения...“, пробубнил недовольно Миша., „Не вмешивай свои взгляды в очевидные факты“, отрезала его Настя. „Дело и вправду нелегкое. Надо наведаться в штаб и узнать побольше об этом человеке“, поддержала Алиса. Настя еще раз осмотрела кабинет и, спустя пару секунд молчания, выдала: „Ладно, пакуем все наши вещ-доки и отправляемся обратно. Все равно нам тут делать больше нечего. К тому же, до нас уже вызвали наряд милиции“. „Тогда сматываем скорее удочки и уходим“, подскочил Миша и быстро разложил кошелек и удостоверение по прозрачным мешочкам. Вскоре все четверо уже стояли у выхода из лаборатории. Чуть понурые и сонные, они шли по сумрачной аллее к машине. Настя шла впереди всех и перечитывала записи с допроса. Но тут она остановилась и выставила вперед руку. Остальные трое также замедлили ход и перевели свой взгляд на конец ряда деревьев: меж черными стволами виднелась милицейская машина, озарявшая красно-синим светом своей мигалки пустую улицу за забором. Навстречу следователям, скрипя ботинками, шел кордон милицейских в темно-синей униформе с блестящими медными пуговицами. впереди всех шел их давний знакомый, капитан Лестров. Пухлый мужчина лет сорока, с пышными усами, как у моржа, и водянистыми прищуренными глазками. „О, какие люди в Голливуде“, с наигранной радостью начал он, „Что, наконец вашему отделу поручили что6то серьёзное? А я думал, ваш пик- разбор дела о убитой старушке-владелице акционерного общества, которую тюкнул один ее должник“. Вся группа разразилась неистовым гоготом, будто это было шуткой профессионального стенд-апера. „А я думал, вас сюда послали по другому делу“, с невинной улыбкой ответил Миша, „Если посмотреть на заявление, почему наш отдел не надо было основывать, Вам было бы не лишним почитать пару умных книг, или на крайний случай попросить их почитать Вам вашу группу поддержки“. Настя обернулась и цыкнула ему. „Дерзим, значит?!“, надменно продолжал он, „Совсем вас распустило ваше начальство! Листопадов совсем хватку потерял. Позволяет своим подопечным так общаться с блюстителями закона! Неслыханная дерзость...И ради вас он бросил такую должность, таких товарищей оставил... И ради кого?....Майора-якудзы, Айболита, поддатого Рыцаря и его малолетней девушки. Какая прелестная компания...“ Тишину разразил очередной приступ смеха. „Вот же урод...“, прошептал Миша. Настя лишь вдохнула поглубже и было хотела просто пройти мимо вместе со всеми. Но тут, несмотря на преграждающий жесть, вперед выступил Коля. „Что ты делаешь, дурень?!“, цедила она сквозь зубы, „Мне и с одного Киселя хватит проблем“. „Эй, Я просто помочь хотел, майор!“, возмутился Миша. „ Молчи лучше!“, сказала ему Настя. „Капитан, я только заметил, какой на вашем лице прекрасный загар!“, начал красноречиво Коля. Лестров схватился пухлой рукой за щеку. Да, он был невероятно смугл для такого времени года. „Да...Прекрасный загар, думаю, Ваш шеф очень оценил, вложив такие деньги на Ваш отпуск. В Тайланде действительно жарко...Думаю, загар Вашей жены на собрании в министерстве тоже все оценили...“ Настя стояла, как вкопанная. Миша просто стоял с отвисшей челюстью. Алиса закрывала лицо руками, бормоча, какой же он дурак. „Майор... не изволите ли объясниться?“, спросила Настя Лестрова. Но тот не ответил. Его лицо просто краснело на глазах, глаза налились кровью, а на шее пульсировали жилки. „Жалкий Алкаш и его друг Айболит-некрофил! Думаешь, самый умный тут, поучать меня?! Я на тебя тут напишу заявку, на тебя и твоего дружка! Отправлю вас в Африку, обезьян лечить и убийства жуков-навозников расследовать к чертовой матери!“ „Быстро в машину!“, процедила Настя и все трое без лишних слов рванули за забор. Прошло минут двадцать, пока Настя не успокоила Лестрова и не принесла ему глубочайшие извинения за причинённые неудобство. Сев в машину, она, не проронив не слова, нажала на газ и на предельной скорости поехала по пустому шоссе. Рядом с ней сидела Алиса и с укором смотрела на Колю. Те с Мишей сидели по разные стороны, уставившись в свои окна. „Прости нас...“, сказал Коля, „Мы не думали...“„Вы никогда ни о чем не думаете!“, ответила Настя. „Но, если быть откровенно честной, то...я даже горжусь вами. Только цыц! Ни слова шефу об этом и больше никаких подобных фокусов! Противно перед Лестровым за вас краснеть“. „Без проблем“-“Натюрлих, Анастасия Тимофеевна“-“Детский сад...“, сказала Настя с улыбкой, несясь по пустым улицам, где закон победили деньги, а здравомыслие-государство. *** Солнце медленно поднималось из-за горизонта, освещая город матовым светом. На улицах гасли последние фонари, выключались неоновые вывески и подсветки рекламных билбордов. В окнах жилых домов гасли ночники, ставились на плиту кофеварки и разбивались на сковородку яйца. Начинался обычный рабочий день-такой же, как и все предыдущие. Было только два места, где люди редко вкушали прелести доброго утра: дежурная бригада скорой помощи и милиция. Коля продолжал монотонно клацать по клавишам компьютера, выискивая все новую и новую информацию об убитом ученом. База данных Министерства сменялась страничками в социальных сетях и справочниками, но ничего криминального о нем так и не удалось найти. Развелся, его нынешняя жена- скромный врач в детском отделении городской больницы, его дочь от первого брака вступила на государственную службу и тоже ничем не выделялась. Он был уважаемым ученым в своих кругах. Никак иначе, как революционером в области биотехнологий, его не называли, а многочисленные гранты и награды только подтверждали общественное признание его таланта. „Кому мог так насолить известный на не столь высоком уровне ученый, что его беспощадно расстреляли в собственном кабинете?“ Это вопрос, на который Коля уже битый час не мог найти даже блеклого намека. Его раздумья прервал неожиданный звук открывающейся двери- в комнату вошел Миша, держа в руке здоровенную кружку кофе. „Ну, как успехи, господа детективы“, спросил он, усаживаясь на свое место. „Если судить по кружке, то это по-моему мы должны спрашивать, как у тебя дела“, сказал Коля, не отрываясь от дела, „Столько кофеина на целый отдел хватит“. „Да ну тебя“, сказал Миша с легкой обидой в голосе и сделал большой глоток, „Я ж тебя пить не заставляю!“ Но их спор прервал гром кий удар по столу. Парни обернулись- из-за переднего стола встала Настя и окидывала каждого из них по очереди недобрым взглядом. „Так, жаворонки, раз у вас столько сил, чтобы спорить, то, наверно, вы уже все сделали и готовы докладывать?“ „Так точно“, ответил Миша и развернулся к майору, „Тело я осмотрел. Помимо пяти пулевых ран я нашел еще пару синяков и царапин на руках и лице. На запястье правой руки я нашел след от укола шприца. Анализ крови показал, что в него вкололи триoформ натрия“. „Сыворотку правды?“, спросила Настя. „Ее самую. Она явно самодельная, устаревшего образца, но выведена чисто. Дело рук профи“. „Убийцы явно тщательно подготовились, продумали все до мелочей...“, сказала Алиса, „В системе охраны я не нашла ни одной посторонней программы или кода для взлома камер. Или программа настолько незаметна, или это сделал кто-то из тех, кто имел доступ к ним на месте“. „Да...“, сказала Настя, подперев щеку рукой. „Раз мы не можем найти их по уликам, остается искать того, кому смерть Разина выгодна“, сказал Коля, разворачивая ко всем монитор, „Алиса переслала мне переведенную записку. Латынь чистой воды“. „И чем же хотел поделится наш Гомер-потрошитель?“, язвительно спросил Миша. „Сейчас зачту“, не обратив внимания на комментарий Миши, продолжил лейтенант, „Приветствую моего читателя! Я человек- и ничто человеческое мне не чудно. Я верю что этот человек сделал все, чтобы другие смогли жить хорошо. Но я хочу показать, что этот человек живет плохо. Кроме меня этого никто не знает. Я делаю это, чтобы продемонстрировать, а не рассказывать, что я прав.“ „Душещипательно“, сказал Миша, „И что этим письмом он нам хотел сказать?“ „Подумай сам. Судя по дате, развелся Разин всего пять лет назад. Срок довольно небольшой для разрыва семейных отношений, тем более когда уходит еще и дочь. Думаю, нам стоит поговорить с Татьяной Лебедевой, его первой женой“. „Вот ты тогда и отправляйся на переговоры“, сказала Настя, доставая из стола свой блокнот, „Мы с Алисой допишем рапорт и пойдем к шефу, а Миша пойдет докладывать родным“. „Понял-принял“, сказал Коля, отдал фамильярно честь и вышел из кабинета. Татьяна Степановна Лебедева ответила сразу, назначила встречу в кафе около Большого Маковецкого моста в семь утра. На встречу Коля пришел с небольшим запасом и присел за столик у окна. Обстановка была приятной- светлая комната, стулья с обивкой в оранжево-желтую полоску, маленькие столики красного дерева, горшочки с желтыми примулами и маленькие фарфоровые чашки с кофе и чаем. Коля заказал графин с водой и попросил к нему два стакана. Не смотря на ранний час, было достаточно много посетителей, так что молодой следователь в черной кожаной куртке не особо выделялся на фоне парней в толстовках и девушек в джинсах и теплых свитерах. Вот зазвенел колокольчик на стеклянной двери с резной ручкой. В помещение вошла хрупкая женщина лет тридцати в легком кремовом пальто. Ее белобрысые волосы были собраны в аккуратный пучок, светло-зеленые глаза обрамляли круглые очки. Не было сомнений- это и была бывшая жена Разина, хотя, на фотографии в реестре она выглядела не такой уставшей, а щеки были не настолько бледны. Завидев ее на пороге, Коля поманил ее рукой и встал со стула. „Лейтенант первого подразделения Отдела по Делам Проклятых, Николай Багров“, формально представился он, хотя в голосе читалось некое недовольство от подобного соблюдения необходимых правил. „Татьяна. Это ведь Вы звонили мне сегодня утром? Странно...Я представляла Вас по голосу несколько старше...“. Она говорила тихо, размеренно. Было не похоже, что несколько часов назад сказали о кончине человека, с которым она была в браке почти 20 лет. „Да...Присаживайтесь“. Татьяна села, положив небольшую сумочку на колени. „Так...О чем Вы хотели со мной поговорить?“ „Я бы хотел Вас расспросить о Разине. Вы ведь состояли в отношениях столько лет..“ „Я...не знаю...чтo даже сказать“, начала было Лебедева. Коля незаметно достал из внутреннего ворота кармана иглу и проткнул свой палец. Он пристально посмотрел в глаза женщины. Та прикрыла рот ладонью-глаза юноши налились черным. „Ответьте на мой вопрос“, продолжил он, „Какова была Ваша семейная жизнь до развода?“. Лебедеву словно поразил этот вопрос, но она не нашла в себе силы, не ответить на него. „Да...С Емельяном мы познакомились еще 25 лет назад, на одной выставке. Разговорились, встречались, вышла за него замуж. Потом у нас родилась доченька Варенька...А лет пять назад он полностью ушел в работу, дома почти не был, занимался разными проектами. А один раз...Я прибиралась на его столе и нашла там досье на разных людей, которые были заражены вирусом. Рядом с каждым были пометки с названиями разных медикаментов или препаратов. И когда я спросила, что это...Он сказал, что я все равно ничего не пойму, все это во имя науки...И тогда...Я подумала, что он от меня что-то скрывает. Тем более, когда он с Варей обсуждал ее поступление на должность, они много разговаривали о каком-то проекте. Но, как только замечали меня, сразу переменяли тему...Единственное, что я поняла, это то, что этот проект связан с не совсем легальными экспериментами“. Татьяна достала из кармана маленький кружевной платочек и вытерла слезы, „В итоге я не выдержала этого и подала на развод. Варя была уже достаточно взрослая, чтобы жить самостоятельно, но решила остаться с отцом.“ Татьяна Владимировна судорожно вытирала слезы. Она выглядела настолько уставшей и беззащитной, что Коле невольно стало ее жаль. Игла снова очутилась в вороте куртки. Глаза вернулись к своему обычному оттенку-светло голубому. „Вам налить воды?“, учтиво спросил он. „Да, пожалуйста“, стараясь скрыть всхлипы, ответила она. Холодная вода быстро помогла успокоить нервы. „Я знаю, Вам трудно говорить о Емельяне Анатольевиче, но у меня есть к Вам еще пара вопросов“. „Да, конечно, задавайте. Простите за мою слабость. Я...Мне давно хотелось забыть о нем. Думала, больше никогда не пересекусь с ним...“.“Хорошо...Тогда как Вы думаете, кто бы мог захотеть его убить?“ „Я...даже не знаю...Может, его нынешняя жена подумала, что он еще испытывает чувства ко мне...Или это как-то связано с тем самым проектом, может, он им чем-то не угодил...Простите, я мало чем могу Вам помочь, я давно не общалась с Емельяном. Может, за все это время у него успели появиться неприятели...“.“Все равно огромное Вам спасибо за помощь“. „Да...Пожалуйста“, Татьяна Владимировна встала из-за стола и направилась к выходу,“ Удачи Вам в расследовании“. „И Вам хорошего дня“, ответил Коля, оставил на столе деньги за воду и вышел из кафе. Город уже проснулся окончательно. По мосту неслись машины, по реке плыли первые корабли. Люди спешили на работу. День обещал быть спокойным для всех работяг, ни пробок, ни чрезвычайных происшествий. Коля медленно шел по мосту, смотря в даль. Перед ним возвышался храм Василия Блаженного. Яркие купола, стены из красного камня контрастировали на фоне блеклого неба и серой брусчатки, покрытой снегом. На площади уже виднелись первые небольшие труппы туристов с камерами и картами. От местных их отличить было просто: их лица выражали явный восторг, удивления от красоты храма, башенок Кремля. Не смотря на холодный ветер, они хотели подольше лицезреть мастерство древних строителей и архитекторов. Москвичи же просто проходили мимо, смотря себе под ноги. Приелась им эта красота, они видели ее еще с раннего детства. Нет им дела до того, как ярко горят звезды башен, сколько пробили колокола на Спасской башне, и сколько лет назад все это было построено. Времени было только пятнадцать минут седьмого. Коля с тоской смотрел в толпу. Поняв, что никто не обращает на него внимания, в его руках мелькнула небольшая металлическая фляга в кожаном футляре. Коньяк обжигал горло, мысли потихоньку выходили из тумана. Сделав пару глотков, лейтенант спрятал флягу в карман, и вовремя- в паре шагов от него прошел следящий за порядком милицейский. В голове он восстанавливал диалог с Лебедевой. Она явно исключается из списка подозреваемых-слишком хрупка для такого дела, да и жила она по данным одна. Тайная организация...опыты над людьми...Странно все это, больше похоже на бред или идею для вторичного сценария фильма. Такого просто не может в реалии существовать...Но надо копать глубже. Тут кто-то на полной скорости влетел в него. Нить мыслей оборвалась. От неожиданности Коля не устоял на ногах и упал на спину. Фляга вывалилась из кармана и с грохотом упала на асфальт. „Твою ж...дивизию...“, лишь прокряхтел он и поднял голову- с ног его сбила девушка. Небольшого роста, около двадцати лет, с пакетом в руках. „Твою мать!“, тихо выругалась она и быстро вскочила на ноги, поправляя спутавшиеся черные волосы. „Прошу прощения“, сказала она, протягивая Коле руку. Голос низкий, но какой-то...не естественный: „Я, видно, так спешила, что даже не заметила Вас“. „Ничего страшного“, сказал Коля, поднявшись снова на ноги. Фляга быстро оказалось опять в кармане. Тут его взгляд упал на пакет в руках девушки. Бумажный, обернутый тонкой веревкой. Такие ему уже доводилось видеть- в похожих барыги пытались пронести оружие и дорогую выпивку. Скорее всего, из одного из баров в том заброшенном отеле. Что ж, нет возможности арестовать поставщика, можно задержать бегунка. „Позвольте поинтересоваться, что делает столь юная особа в этот ранний час с пакетом в руках?“ „А с чего бы прохожему интересоваться моими делами?“, недоверчиво спросила она. „Да, причина есть“, ответил он и достал удостоверение, „Лейтенант Министерства Общественной Безопасности, Багров. Предоставьте, пожалуйста документы“. „Вы же из ОДП. Зачем Вам простой прохожий?“ „То, что я из ОДП, не говорит о том, что я позволю подозрительным особам творить свои дела за спиной закона. Покажите документы“, чуть напористей сказал Коля. Девушка мешкала, рылась в сумке пару минут, но пакет из рук не выпускала. Одно движение руки, и тут ему прыснули чем-то в лицо. Глаза слезились, воздух с трудом проникал в легкие, обзор закрыла мутная пелена. „Перцовка“, пронеслось у него в голове. Вытерев слезы и сопли, он осмотрелся- кусок черной куртки мелькнул на другом конце моста. Не смотря на жжение и кашель, Коля ринулся в погоню. „Именем закона, остановись!“, кричал он, расталкивая прохожих. Хоть девушка и бежала довольно быстро, но вскоре расстояние начало сокращаться. Улицы, переулки, бульвары оставались позади. Тут она забежала через арку во двор и скрылась за углом. Коля остановился посреди двора. Со всех сторон его окружали однотипные многоэтажки, в центре красовалась новенькая цветастая горка, песочница, окруженные голыми кустами сирени. Вдали- ровные ряды железных коробочек-гаражей. Девушка с разбегу приземлилась на крышу одного из них, спрыгнула с другой стороны и скрылась вдали. „Сомнений нет, она-проклятая“, пронеслось у него в голове, „Процентов тридцать-не меньше. Странный бегунок...Но сейчас первым делом нужно отправится в штаб и доложить обо всем Насте. Ну и денек...“. Еще раз посмотрев в сторону гаражей, Коля покинул двор, стараясь вытеснить из головы мысли о той девушке и заняться убийцей Рязанова. *** Лиза, перемахнув через гаражи, неслась к станции метро. В ушах свистел ветер, старый синий шарф развивался сзади, сердце билось все чаще. Наконец, преодолев турникет и спустившись по эскалатору, она влетела в нужный ей вагон за секунду до закрытия дверей. Как только за ней захлопнулись двери, она обернулась- Коли и след простыл. Все же даже с его уровнем заражения, да и после перцовки, врученной эй Гришей, на такой трюк он был не способен. Она села на свободное место у окна, положив пакет на колени. Внутри что-то позвякивало и шуршало- скальпель, завернутый в бумагу. Специфическое орудие убийства, но в самый раз для убийств- небольшой, тонкий и, самое главное, быстро применяется для нужных целей. Обычный нож слишком груб для этого, да и недостаточно острый. Путь до дома занял около получаса. Захлопнув дверь, она положила пакет в коридоре и, снимая маску, вошла в гостиную. Там, на диване, укрывшись старым пледом, мирно посапывал Сергей. Лиза тихо подошла к нему, стараясь не разбудить. Лицо было бледноватым, но на щеках виднелся здоровый румянец. Лиза аккуратно провела холодной рукой по его щеке. Она была покрытий мелким пушком, делая ее похожей на персики ранней осенью. Длинные ресницы слегка дрожали. Коричневые волосы спутались со сна. Потрепав его по голове, Лиза глянула на часы-до выхода оставалось чуть меньше часа. Стрелки двигались неумолимо медленно, будто пытались оттянуть неминуемое. Девушка потерла переносицу-с прошлой ночи она еще не ложилась. Их ботинки сохли после смывания крови в прихожей, пистолеты заряжены, покоятся на дне карманов курток. Все готово. Остается только ждать нужного момента.