Алый клен

Коля быстрым шагом шел по коридору частной больницы имени святого Пантелеймона, сжимая в руке букет хризантем. Больница была основана на месте лаборатории. После трагедии это место решили навсегда откреститься от неприятных событий, придав ему новую функцию. В руках парень нес пакет, в котором лежало несколько свертков. Мимо Коли проходили медсестры-подтянутые молодые девушки, в белых халатах и заплетенными в пучок волосами. Он дошел до нужного отделения. Навстречу ему шел врач. Высокий, с пышными усами и лысиной. „Проведать пришли, молодой человек?“, спросил он бархатным учтивым голосом. Старший лейтенант смущенно кивнул в ответ.“ Подождите немного, а ей сообщу о визите“. Доктор мягко улыбнулся и пошел дальше по коридору. Коля сел на скамью, опустив голову. Его взгляд упал на поблескивающее в свете ламп кольцо на безымянном пальце. Весь последний год прошел в жутком стрессе. Свадьба, переезд, беременность...Все свалилось и нарастало, как снежный ком. Коля достал из кармана брюк медаль на сине-серой ленте. После Трагедии им всем даровали повышение и награду „За храбрость и верность родине“. Но Коля ни разу ее не надевал. По дороге в больницу он хотел ее бросить с моста в реку, чтобы навсегда стереть этот позор из своей жизни. Но что-то ёкнуло внутри него, рука дрогнула, и медаль снова оказалась у него в кармане. Эта медаль будто навеки закрепила его позор в холодном металле и красной гравировке. Бесконечное напоминание о провале и смерти их начальника. Человека, который принял их всех в отдел, не смотря ни на что верил в их успех. Погибло множество людей. И сестру он смог спасти. Если бы только раньше он мог бы все это предотвратить.“ Если бы я только раньше ее нашел...Если бы только раньше ее поддержал...“, роилось у него в голове. Больше года от нее не было вестей. Может, ее давно уже нашел патруль и расстрелял за ближайшим углом. „Дядя, а почему Вы такой грустный?“, спросил тут рядом высокий наивный голосок. Коля удрученно поднял взгляд. Перед ним стоял мальчик лет четырех. Маленький, щуплый, как щепка. Яркая футболка и потертые шорты висели на нем в некоторых местах мешком, круглые очки были великоваты для него и сползли на нос. Каштановые волосы торчали ежиком в разные стороны. „Я потерял кое-что очень важное для меня“, грустно отозвался Коля. Малыш призадуматься и сел рядышком, на скамейку. „Давайте я помогу Вам искать“, предложил он, „Если просто грустить, то мы не сможем ничего найти“. Старший лейтенант удрученно помотал головой, „То, что я потерял, вряд ли получится найти. Я потерял дорогого мне человека...“. Парень перевел свой взгляд на мальчика. Его глаза были такими взрослыми и понимающими...Не у многих есть такие же честные глаза. „Я тоже...“, рассеяно сказал он, „Моя бабушка тоже потерялась. Я видел ее спящей, а потом она домой больше не приходила. Я искал ее на рынке, в парке и около больницы. Но ее нигде не было...Может быть твой человек встретился с моей бабушкой?“ Коля прикусил губу. Если это так, то...“Это возможно“, грустно ответил Коля. „Тогда ему нечего боятся“, с улыбкой ответил мальчуган, „Моя бабушка очень хорошая! Она рассказывает очень интересные сказки и истории. А еще печет вкусные пирожки с капустой! И поет песни! Им точно не будет скучно! Моя бабушка поможет ему вернутся“. „Обязательно...“, сказал Коля и потрепал мальчика по голове. Тот схватил его своими ручками его за руку. „Хочешь, я тебе кое-что подарю?“, вдруг спросил Коля малыша. Тот с интересом посмотрел на него. В его глазах загорелся огонек любопытства. „Подожди немного...“, сказал парень. Из кармана он достал медаль и перочинный ножик. Мелкими аккуратными движением он выцарапывал какие-то буквы. Закончив свою работу, он сложил нож и вручил медаль мальчику. „Если твоя бабушка вернется и ты увидишь рядом русую девочку с повязкой, то скажи ей, что этот человек ее всегда будет рад увидеть“. „Но я еще плохо читаю...“, возразил малыш, но Коля кивнул утвердительно в ответ, „Это ничего. Просто покажи ей эту медаль“. Тут на другом конце коридора показалась женщина. Высокая, красивая, ее длинные волосы такого же каштанового цвета спускались до поясницы. Ее живот заметно выделялся на фоне подтянутого тела. „Аркаша, ты куда убежал?“, спросила она мелодичным голосом, „Папа тебя обыскался, пошли“. „Иду, мамочка!“, крикнул мальчуган, соскочил со скамейки и в припрыжку побежал к своей маме. Взявшись за руки, они направились в глубь больницы. Аркаша в последний раз повернулся Коле вслед и помахал ручкой, в которой виднелась серая лента, и они с мамой скрылись за поворотом. „Очаровательный мальчик...“, сказал кто-то совсем рядом. Коля резко обернулся-недалеко от скамьи, прислонившись к стене, стояла Настя и понуро смотрела в пол. „Почему ты не сказал ему правду? Про бабушку?“, спросила она. Старший лейтенант горько улыбнулся, „Я не такой, как сестра...Иногда лучше сохранить правду в тайне до поры, до времени...Иначе это будет надломом для другого“. „Чем дольше ты ждешь, тем сильнее будет надлом...“, мрачно ответила Настя и подсела к нему, „Мне Черемшев передал последние новости. Еще двоих чиновников и главврача уволили из-за подозрения их причастности к группе АL. Еще три имени в этом свитке до пола...“ Коля утомленно вздохнул. Даже спустя год не утихают споры. По всей стране продолжаются раскрытия имен членов этой группы, реабилитация пострадавших займет еще много времени. „Почему ты тогда дал ей убеждать?“, вдруг спросила Настя. Коля потупил взгляд. На этот вопрос он сам давно не мог найти ответа, что тогда побудило его крикнуть Беги. Может, это было его подсознание, а может чья-то воля, он понять не мог. „Я бы и сам хотел знать...“, расплывчато ответил Коля, „Наверное, я просто хотел на время отсрочить казнь, или просто потому что побоялся, что она умрет...“ „Понятно...“ протянула Настя и задумчиво уставилась в потолок, „Гриша все еще под домашним арестом после колонии?“ Коля лишь кивнул. Его двоюродный брат отбыл свой срок в пять месяцев в детской колонии, и его освободили под домашний арест за то, что спас тонущего маленького сына начальника колонии во время прогулки. Но дорога в Министерство ему была заказана. Парень не унывал, изучал на дому новые языки программирования. „Буду делать игры, стану популярным и уеду отсюда куда подальше“, с грустной улыбкой говорил он. Но все же в его глазах читалась тоска по офису. „Ты...была на могиле майора?“, неловко спросил Коля. Девушка легко кивнула, „Да. Посадила несколько кустов незабудок. Все же...до сих пор не могу принять, что теперь я-его приемник. Одно дело-глава подразделения, но это...“ „Мы обязательно справимся“, сказал Коля, похлопав ее по плечу, „Нас всех выбрали не случайно. Мы должны оправдать его доверие“. Настя хитро улыбнулась и сказала: „А ты, я вижу, не теряешь настрой. Так держать, боец. Ты прав, нечего киснуть“. „Что вы за нюни тут распустили?“ Оба следователя обернулись на знакомый голос. В коридоре стоял Миша. Еще более щуплый и бледный, чем он был раньше. В рубашке, черных брюках. Но особенно сильно выделялась на фоне рука. На месте предплечья и кисти виднелся механизированный протез. „Разве тебя уже выписали?“, настороженно спросила Настя, поглядывая на руку старшего лейтенанта. „Да брось“, крикнул Коля, „Нашего доблестного Терминатора не остановит какая-то боль в руке!“ „Знаешь что, Багров“, саркастически протянул Миша, желая ему что-то ответить, но его перебил доктор: „Можете заходить“. Все трое направились в палату. Там, на койке, лежала Алиса, смотревшая в окно на цветущие яблони. Она медленно повернула голову в сторону вошедших, одарив их ясной улыбкой. Коля подошел к ней чуть дыша, словно боясь разбудить дикого зверя в лесной глуши. В руках девушка держала белый сверток, их которого выглядывало маленькое пухлощекое личико. „Поздравляю, теперь Колян у нас батя!“, попрыскивая от смеха сказал Миша. „Завидуй молча, Электроник“, с ухмылкой ответил старший лейтенант. „Да брось ты, я же по-дружески“, улыбаясь, сказал Миша, похлопав его по плечу своей новой рукой, твердой и холодной. Коля с любовью во взгляде рассматривал личико малыша. Тот медленно открыл глаза и улыбнулся во весь свой беззубый рот. Коля узнавал Алисины острые черты лица и темные курчавые волосики, его слегка оттопыренные уши и прямой острый нос. Но на нем виднелись несколько крапинок-первые веснушки. А глаза...Были темные, как цветы василька, как две капли воды похожие на глаза Лизы. Этот взгляд, эта улыбка, этот смех - невольно боль прошлого стала возвращаться. Нет! Он не допустит еще одного убийцы в семье! Он никогда не должен узнать о ней... „Что-то не так?“, обеспокоенно спросила Алиса. Коля мотнул головой, „Нет, все просто прекрасно“. Он нежно поцеловал жену в лоб. „Кстати говоря“, сказал Коля, „Я...точнее, мы подсуетились и сделали подарки, также пришло несколько посылок...Это подарки по случаю рождения Жени“. „Так давайте их распакуем!“, с сильным запалом сказал Миша и подтянул к себе небольшой мешок с шестью пакетами, но Коля успел его перехватить. Он достал первый из них, аккуратно обклеенный мятной бумагой. „Ой...это мой“, сказала Настя и с интересом стала наблюдать, как парень открывает подарок. В нем оказалась плюшевая игрушка круглого синего большеглазого котика с очень маленькими ушами и красным носом, а рядом - желтая погремушка. „Какая прелесть...“, сказала Алиса, разглядывая кота. Женя тут же потянулся к ним своими крошечными ручками, звонко смеясь. Другой пакет был явно упакован в последний момент в красную бумагу, местами скотч был наклеен криво, виднелись капли клея. „О, это мое детище“, с гордостью заявил Миша. В нем была небольшая радио няня. „Вещь!“, сопроводил Миша свой дар. Коля довольно кивнул ему, „Благодарю“. Следующие два пакета были от родителей Коли и Алисиной мамы. Набор пеленок, одежды, детские книжки и гремящие игрушки. „Теперь мы собраны на случай апокалипсиса“, улыбнулся Коля. Пятый пакет был от Анны Кессель-Кокосовой. Сертификат в магазин, упаковка чая и записка: Поздравляю вас, старший лейтенант. Этот чай - ассорти из трав, очень помогает от бессонницы и нервов. „Вам это будет очень нужно“, сказала Настя, Алиса с некой грустью вздохнула. Коля достал из мешка последний подарок. Небольшая посылка, обернутая в пожелтевшую газетную бумагу. Марки были немецкими, обратного адреса нет. Лишь имя: Элизабет Хоффенберг, и адрес их московской больницы. Под ним, размашистым почерком было написано: Н.А. Багрову лично. Подождав, пока все отвлекутся на разговор с Алисой, Коля вышел из палаты и подошел к окну в конце коридора. Он разорвал бумагу. Там была небольшая коробка, обернутая синей лентой, и письмо. Парень достал из кармана перочинный ножик отца и разрезал конверт. Кремовая бумага и старый знакомый почерк пробудили в нем давно забытые чувства. Привет, Коль. Уже прошло больше года, с тех пор как мы с тобой в последний раз виделись. Много воды утекло. И вот ты уже папка! Поздравляю тебя от всей души с рождением сына. Слышала, назвать хотите Женей. Хорошее имя. По прогнозам он родится 17 апреля. В мой день рождения, вот это совпадение. Может, это-знак? Рада, что у вас все хорошо. Вас с Алисой с прошедшей свадьбой. Столько праздников, аж завидно... У меня все хорошо. Перебралась окольными путями в Германию, в Гамбург. Тут красиво, солнце, море, но очень ветрено. Я устроилась в небольшой книжный. На глазу ношу мед. повязку. Некоторые покупатели думают, что это такой образ интересный и чаще берут книги. Люди тут очень добрые. Надеюсь, Жене понравится подарок. Заказала у нашего хозяина магазина, он такие штуки в свободное время мастерит. Желаю успехов в работе и счастья в семейной жизни! Лиза P.S. Мне трудно просить, но...Помолитесь за Сережу на его могиле. И посадите на его могиле фиалки. Его любимые цветы. В посылке есть пакетик с семенами. И передайте маме и папе, что мне очень жаль, что все так случилось. Коля еще несколько раз прочел письмо. В конце чернила немного поплыли и последнее предложение он прочел с трудом. В груди его щемила тоска. Фальшивые похороны пустого катафалка прошли очень тускло. Мало кто плакал. Все были опустошены, провожая живого убийцу в мир иной. Пустой гроб положили рядом с другой могилой-Сергея. Его родители были белее снега. Потеря сына поразила их в самое сердце. Каждый раз, когда Коля приходил к могиле сестры, на его всегда лежало четыре розы-две белые и две красные. Лизина всегда была пустой. Никто кроме него и Алисы не брался за ней ухаживать. Но убирал сорняки и зажал цветы он с легкой улыбкой-он надеялся, что она жива. Тут он заметил, что в конверте было еще кое-что. И этим оказалась фотография. Молодая девушка, лет двадцати. Русые локоны спускались до бедер. На щеке были небольшие рубцы, левый глаз был закрыт повязкой, но второй все так же поражал глубиной синевы. Легкое синее платье развивалось на ветру, поверх была надета черная кожанка, а на ногах-черные боты. Позади был пляж, синее море и заходящее за дальний горизонт солнце. На ее бледном лице сияла грустная улыбка. На обратной стороне была надпись: 1 марта 1998 года. Коля еще долго разглядывал фотографию, улавливал каждую малейшую деталь. Отросшие волосы, небольшие шрамы на руках, камни на песчаном берегу, игру солнечных лучей на волнах. Она жива. И это главное. Но взгляд был такой пустой и поникший, что не ясно, насколько это было ей в радость. Коля отложил письмо и фото. Рядом лежал и вправду пакетик с семенами. С тоской он положил его во внутренний карман. Осталась только коробка. Развязав ленту, он открыл коробку и ахнул. Там была музыкальная шкатулка из красного дерева. На ее крышке сидел выструганный ангел, который играл на флейте. Чистое лицо, темные локоны, белые одежды. Чистота и невинность. Его спину украшало два золотых крыла. Коля с грустной улыбкой разглядывал тонкую работу мастера. Каждая деталь поражала своей точностью. Лицо ангела было, словно живое. Будто он прямо сейчас заиграет на своей золотой флейте грустную до глубины души мелодию. Сбоку старший лейтенант приметил небольшую ручку. Повернув ее пару раз, из шкатулки заиграла музыка. Давно забытая песня из прошлого столетия. Но столь важная даже сейчас. Музыка продолжала играть. Коля с надеждой посмотрел в окно. На цветущие за окном яблони, на горд, улицы, полные людей и машин, на воробьев, сидящих на проводах. Все дышит, живет. Коля вздохнул. Светлая грусть наполняла его сердце. Пожалуй, то что произошло во время Трагедии 28 февраля, все же повлияла на их жизнь в стране. Вражда с проклятыми начинает утихать. Пусть люди все еще недоверчиво относятся к ним, но массовые беспорядки уже сходят на нет. Им начинают доверять. Пусть все еще не скоро привыкнут к этому, пусть в отдаленных регионах эта вражда еще долго будет иметь значение. Но, кажется, они вынесли некий урок из истории прошлых лет. Уже чувствуется нежное дуновение ветра. И это- Ветер перемен.