На крыльях ангела

      Разговор с Роном легко привёл рыжего в чувство. Оставив Гермиону в гостиной, Гарри затащил сопротивляющегося Рона в их общую комнату, усадив его там. Затем он объяснил ему, в каком состоянии нашёл Гермиону, напомнил Рону, что тот чувствовал, когда она окаменела год назад, а затем спокойно объяснил её теорию.       Не следует упоминать, что Гарри не знал, как нужно говорить со своими друзьями, чтобы успокоить их. Гермиона легко простила рыжего, когда тот спустился обратно в гостиную, чтобы робко извиниться. Она прекрасно знала, что у Рона были проблемы с гневом, и того факта, что тот чаще всего не мог себя контролировать, было достаточно, чтобы она не обвиняла его в выплёскивании гнева подобным образом после того, как пропал его любимый питомец.       Вскоре они начали искать в замке пропавшую крысу, и после двух часов бесплодных поисков все трое смирились с тем фактом, что единственный способ найти крысу - это если Короста вернётся сама.       С утра Рон снова начал поиски своей крысы, только уже вместе с Перси, который всё ещё был достаточно сильно привязан к пожилому грызуну. Фред и Джордж помогли им лишь в том, что удерживались от насмешек над ними, поэтому Рон с Перси были одиноки в своих поисках.       По большей части казалось, что всё стихло. Снейп почти не говорил лишнего во время занятий, и его лишили возможности раздавать или отнимать очки. Казалось, что в кабинете всегда был другой взрослый, который делал заметки, и даже слизеринцы знали, что лучше ничего не вытворять. Ну, большинство из них. Тех, кто пробовал, всегда наказывали потерей очков и задержанием, пока те не научились правильно себя вести, и, честно говоря, урок зелий, наконец, встал наравне с Историей. Это всё ещё никому не нравилось, но и не ненавидели.       Профессор Люпин, казалось, тоже пропадал каждый месяц, хотя его всегда незамедлительно заменяла суровая профессор Макгонагалл. Поскольку первое отсутствие было заменено профессором Снейпом, студенты посчитали, что это было наказанием за то, что за ним наблюдал Совет Хогвартса.       Гарри был удивлён, что о его личном участии в этом не было всем известно. Все знали, что секреты в Хогвартсе хранятся недолго.       Это привело его к другой проблеме: его тайне.       Гарри обнаружил, что дети, как известно, плохо хранят секреты. У Рона была привычка выбалтывать всё, что у него на уме, когда он злился, и Гарри точно знал, что Гермиона ужасно умела скрывать что-либо от властей. Тем не менее, он также рисковал тем, что они за его спиной попытаются выяснить, что Гарри скрывает от них (а они это сделают, он точно знал это), так что он не был уверен, как собирается поступить.       Габриэль ничем не помог в этом вопросе. Архангел никогда раньше не был в такой ситуации и был так же растерян и не уверен, как и сам Гарри. Но всё же он был скорее против того, чтобы рассказывать кому-то о себе что-либо, что потенциально могло быть использовано против них самих.       Но какой у него был выбор, кроме как довериться им? Гарри не мог заставить себя оттолкнуть их, просто чтобы сохранить это в секрете, и знал, что они не простят ему, если он будет продолжать это скрывать. Ему повезло, что они простили ему ситуацию с Хоуп и её жеребятами. Чёрт, Гарри даже не сказал им перед уроком, что они встретятся с Солом, хотя знал, что, скорее всего, его разоблачат! Это их хоть предупредило бы!       Итак, по прошествии четырёх месяцев с начала учебного года Гарри всё ещё не знал, что делать, когда тащил своих друзей на окраину Запретного леса.       — Что такого важного, что мы проделали весь этот путь? – пожаловался Рон, плотнее закутываясь в мантию, чтобы защититься от декабрьского холода. Гарри, игравший в квиддич в такую ​​погоду с конца сентября, привык к более холодному климату и игнорировал его, чтобы просто смотреть на них и пытаться понять, с чего начать.       — Это о том, что ты скрываешь, не так ли? — спросила Гермиона, понимающе глядя на него. Гарри подарил ей своё лучшее выражение лица оленя в свете фар, когда она нежно улыбнулась ему.       Рон выжидающе посмотрел на него. Было очевидно, что его друзья уже обсуждали это, когда его не было рядом.       — Это трудно объяснить, — мягко начал Гарри. — И я не уверен, как это сделать. Или должен ли я.       Рон выглядел явно обиженным, как и Гермиона.       — Гарри, ты можешь рассказать нам что угодно! — Гермиона сказала ему.       — Но не могли бы вы сохранить это в секрете? — серьёзно спросил их Гарри. — Рон — ужасный лжец, и он ещё хуже умеет хранить секреты, поскольку склонен выкрикивать их в гневе.       Рон покраснел от смущения.       — И тебе трудно держать что-то в секрете, когда ты думаешь, что рассказать кому-то — это для нашего же блага. Это не сработало с камнем, а с этим будет ещё хуже!       Гарри становился все более расстроенным с каждым моментом и мог только быть благодарен за то, что Габриэль хранил молчание. Гермиона смотрела на него, всё ещё обиженная, но также задумчивая.       — Ты много думал об этом.       Гарри кивнул.       — Я хочу сказать вам обоим, правда хочу, но не думаю, что смогу. Пока нет.       Нет, пока он не узнает, что они смогут держать это при себе и не будут представлять для него опасности.       — Тогда мы должны тебе это доказать! — заявил Рон, по-видимому, придя к выводу, что делать. — Мы докажем, что умеем хранить секреты, и тогда тебе лучше рассказать нам всё!       Нельзя сказать, что Рон Уизли не был решителен. Гарри и Гермиона посмотрели на него, Гарри слегка ухмыльнулся, а Гермиона кивнула.       Это было не идеальное решение, не в долгосрочной перспективе, но это дало Гарри немного времени, чтобы найти лучшее решение.       До тех пор у него всё ещё будут друзья.

***

      Долгая полоса тишины была прервана попыткой проникнуть в Гриффиндорскую башню неким Сириусом Блэком. Гарри почти забыл о друге-предателе своих родителей, и ему не понравилось напоминание об этом человеке. Каким-то образом Блэк проник в школу и знал, где находится Гриффиндорская башня. Мужчина пошёл прямо к ней, а Полная Дама по-прежнему отказывалась выходить из портрета, в котором она укрылась во время его нападения.       Новый портрет (Гарри не удосужился выучить его имя) не понравился гриффиндорцам. Этот человек был каким-то рыцарем, и он был абсолютно безумен. Беднягу Невилла каждую ночь находили запертым в общей комнате из-за привычки этого человека менять пароль через день. Это сводило их всех с ума.       Между всем этим Гарри наконец-то нашёл время снова потренироваться с клинком. В выходные в Хогсмиде он оставался один в замке, поэтому Гарри тратил это время на тренировки, используя для этого свои воспоминания, наращивая мышечную память, которой ему сейчас не хватало.       С появлением Сириуса Блэка в школе увеличилось количество дементоров. Поначалу это не казалось проблемой, пока вся их груда не обрушилась на них во время игры в квиддич против Пуффендуя.       К сожалению, Гарри и Диггори были на много миль выше квиддичных башен, гоняясь за снитчем, когда те появились, окружив обоих ловцов. На Гарри тут же обрушились сотни воспоминаний, и все они боролись за то, чтобы быть услышанными, в то время как Диггори боролся за то, чтобы выбраться из засады; снитч был забыт.       Именно тогда один из дементоров врезался в него, и Гарри понял, что эти существа знают, кто он такой. Что они могли увидеть, что он из себя представлял. Они искали не его душу (не то чтобы их благодать позволила бы им завладеть ею, даже если бы это было их целью) - они желали его смерти.       Встревоженный крик Габриэля заглушили воспоминания, обрушившиеся на него, и Гарри изо всех сил старался удержаться на метле, пытаясь следовать за Диггори из ловушки.       Дементору, напавшему сверху, удалось сбить его с уже вышедшей из-под контроля метлы, и Гарри рухнул в свободное падение, из-за чего его крылья начали хлопать, отчаянно пытаясь удержать его в воздухе. К сожалению, Гарри так и не удалось подняться выше трёх дюймов над землей в спокойной обстановке, а сейчас проливной дождь и порывистый ветер мешали ему набрать хоть какую-то высоту.       Никто не мог видеть, как он падает, поскольку дементоры пытались следовать за ним, погода и облако чёрных плащей просто закрывали его из виду. Никто, кроме Диггори.       Ловец Пуффендуя, похоже, заметил, что делают дементоры, и нырнул за ним, протянув руку. Гарри быстро сменил свою тактику с попытки остаться в воздухе на попытку замедлить падение настолько, чтобы староста мог поймать его с протянутой рукой.       Другому ловцу удалось это сделать примерно за десять футов до начала одной из башен для квиддича и как раз в тот момент, когда светящийся феникс, сотворенный из света, напал на кучу дементоров, отгоняя тёмных существ от них.       Диггори быстро направился к земле, дополнительный вес Гарри угрожал сломать метлу, которая выглядела такой же потрепанной, как и сам Диггори. Даже сквозь дождь Гарри мог видеть, как профессора бегут к ним с трибун.       Гарри, голова которого пульсировала от воспоминаний, которые всё ещё атаковали со всех сторон, а крылья болели от стресса, нанесенного им свободным падением, не говоря уже о том, что всё его тело болело от ударов дементоров, позволил себе упасть без сознания, когда они наконец достиг земли.

***

      Гарри проснулся от голосов людей, окружавших его кровать и споривших о чём-то. Он застонал от этих звуков, его голова всё ещё слегка пульсировала от пережитого насилия.       «В следующий раз, когда мы увидим одну из этих штук, мы её убьём. В не зависимости от того, есть ли свидетели или нет!» - голос Габриэля тихим эхом отозвался в их голове. Гарри нахмурился, услышав мягкость голоса, пытаясь придумать объяснение, почему он стал таким блеклым.       Восемь наборов новых воспоминаний обрушились на него, как только он на него накатила усталость, заставив его вскрикнуть от боли, которую они причинили.       Голоса над ним звучали панически, но Гарри не мог достаточно сосредоточиться на них, чтобы ответить, поскольку его затянуло в воспоминания.       Вокруг него ничего не было. Просто свет и тьма, которые растекаются в прекрасной пустоте. Свет сформировал трех высоких существ, парящих над ним, пока он без усилий парил в пустоте Времени.       «Кем ты можешь быть, молодой?» — спросило одно из существ на языке, который он знал, но не учил.       Он задумался на мгновение, прежде чем ответ пришёл к нему.       «Я Габриэль».       Существа, казалось, были довольны его ответом.       «Добро пожаловать», — сказал самый дальний от него. «Брат Габриэль».       Гарри почувствовал, как его тело свело судорогой, когда воспоминание успокоило его, его голова угрожала разорваться от этого.       Небеса больше не были той пустотой, которой они были раньше. Там, где раньше не было ничего, кроме Тьмы, Времени и Света, теперь была структура. Бесконечные водовороты полей и растений, и небо, которое, казалось, продолжалось вечно, сияя мягким красным и оранжевым светом, от которого ему хотелось лететь всё дальше, пока он не найдёт источник света.       У него были крылья, шестьсот пар, хотя одновременно появлялось только шесть. Он был Гавриилом, архангелом, четвёртым из них. Его братьями были Самаэль, Михаил и Рафаэль, но Самаэль был его любимцем. Рафаэль был слишком добрым, для развлечений, а Майкл всегда был суровым. Самаэль всегда был готов исследовать вместе с ним всё, что создал их Родитель.       Так много чудесных вещей, но Небо было его любимым.       В полёте он чувствовал себя таким свободным!       Всё больше и больше воспоминаний наполняли его, затягивали, и Гарри мог только кричать от боли, моля об облегчении.       Был ли он Гарри Поттером, тринадцатилетним волшебником?       Иваном, который умер, не успев начать жить?       Натаном, который был окружен огнём и дымом и хотел свою мать?       Или Архангелом Гавриилом, младшим из Столпов Неба?       Он не знал. Он хотел знать. Он хотел, чтобы это прекратилось, хотел иметь возможность думать.       Что-то теплое окружает его кожу, жидкость затекает в горло и, к счастью... тишина.       Тьма.

***

      Седрик Диггори многому научился за шесть лет в Хогвартсе. Во-первых, в Хогвартсе секреты существовали недолго. Во-вторых, то, что он пуффендуйец, означает, что его недооценивают. В-третьих, Профессор Защиты никогда не оставался там более одного года. Четвёртым было то, что Гриффиндор или Слизерин были единственными факультетами, которые когда-либо выигрывали кубок факультета или квиддича.       Пятая вещь заключалась в том, что Гарри Поттер всегда будет загадкой школы. Опасность, казалось, следует за ним повсюду, как потерявшийся щенок, как и загадки. С первого года здесь Поттер, казалось, перевешивал чашу весов в школе и, казалось, был на стороне как хорошей, так и плохой стороны мельницы слухов.       Седрик приберегал суждение для крошечного гриффиндорца, никогда прежде не разговаривал с ним по-настоящему и, следовательно, не знал его так хорошо. Однако в долгосрочной перспективе Поттер казался достаточно порядочным человеком, поэтому Седрик обычно относился к слухам с долей скептицизма. Какой первокурсник сразится с горным троллем? Какой второгодка сможет победить монстра Слизерина? Это было безумием. Невозможным.       Затем, казалось, с сорок дементоров физически атаковали гриффиндорца в милях над землей. Это не было нормальным поведением для дементоров. Дементоры хотели съесть вашу душу, питаться вашими страданиями, а не убить вас!       За исключением того, что они, казалось, очень, очень хотели смерти Поттера. Учитывая, что они нападали на него со всех сторон, врезаясь в него сверху и снизу, подбрасывая его в воздухе во все стороны, Седрик был поражен тем, что потребовалось столько времени, чтобы Поттера сбили с вышедшей из-под контроля метлы и отправили в свободное падение.       Это было скорее инстинктивно, чем что-либо ещё, когда он нырнул через десятки дементоров вслед за падающим гриффиндорцем, протягивая руку в попытке ухватиться за его мантию и остановить падение.       И всё же Поттер не падал так, как должен был. Во всяком случае, тот замедлился, почти оставшись в воздухе без метлы под ним, их руки тянулись друг к другу, пока им не удалось встретиться, и Седрик смог удержать их от бесконтрольного вращения, когда дементоры возобновили свою атаку, только теперь и на него тоже. Седрик сморгнул воспоминание о ледяных водах озера, окружавших его, чтобы уберечь их обоих от смерти.       Патронус Дамблдора принёс облегчение, отогнав дементоров и позволив Седрику попытаться приземлиться, а Поттер становился все более и более безвольным в его хватке, чем дольше это длилось.       У него чуть не случилась паническая атака, когда третьекурсник потерял сознание, как только они достигли травы, и обмяк в его руках, когда профессора окружили их обоих. Сам Седрик был измучен, его тело болело, а руки неприятно покалывали от рывков, вызванных тем, что он схватил Поттера в воздухе. Команда Гриффиндора по квиддичу приземлилась вокруг них, а Хагрид, благослови его, взял Поттера и направился к замку. Фред (или Джордж?) схватил его за правую руку, а другой близнец за левую, и они подняли его, пока он не встал, прежде чем помочь ему следовать за профессором по уходу за магическими существами в Хогвартс, где мадам Помфри будет суетиться над ними обоими.       Когда они добрались до больничного крыла, Поттер всё ещё был без сознания, и его опаивали бесчисленным количеством зелий, прежде чем Снейп из всех людей начал его проверять. Это имело смысл, учитывая, что Поттеру было хуже из них двоих, и оказалось, что Седрик получил лишь несколько синяков и порванную мышцу руки, а также обычные эффекты от дементора. Одно зелье и немного шоколада успокоили его довольно быстро.       Именно тогда появился сам министр магии с директором Дамблдором. Министр посмотрел на них обоих и побледнел, а Дамблдор начал кричать на этого человека. Седрик с ликованием наблюдал, как престарелый директор вцепился в министра с такой яростью, на которую Седрик и не подозревал, что тот способен.       Это был не эксцентричный старик, подмигивавший им из-за главного стола, а победитель Гриндевальда и единственный человек, которого Сами-Знаете-Кого когда-либо боялся. Это был взбешенный воин, и Седрик знал, что маловероятно, что он когда-нибудь снова увидит эту сторону добродушного старика.       Даже Люциус Малфой, появившийся из ниоткуда, насколько мог судить Седрик, держался подальше от разбушевавшегося старика. Седрик даже заметил, как в глазах блондина отразился изумленный огонёк.       Затем Фадж действительно попытался спорить с директором. Седрик не знал, оплакивать ли его глупость или аплодировать его храбрости, и он никогда не узнает, поскольку Поттер застонал со своей кровати, привлекая внимание всех в комнате.       Мадам Помфри пыталась привлечь внимание мальчика, нависнув над ним. Фадж, похоже, тоже пытался поговорить с мальчиком, что-то о том, всё ли с ним в порядке?       Затем Поттер закричал, ужасный вопль, который будет преследовать его вечно, и выгнулся из кровати, прежде чем начал трястись в конвульсиях.       Седрик не знал, кто из них был в большем ужасе, но в зале началась паника, пока они пытались выяснить, что не так с гриффиндорцем, и попытаться стабилизировать его. Сам Седрик был забыт в шквале мантий и последовавших за этим движений. Он мог только сжимать руки каждого Близнеца Уизли, пока они смотрели, как черноволосый мальчик дёргается и кричит.       Потом стало тихо, Поттер замер, и все вокруг него снова запаниковали.       — Он не дышит! — всхлипнула Помфри.       Последовавшая за этим паника была ещё сильнее, чем раньше, и Седрик начал двигался быстрее, чем они могли его остановить, подбегая к неподвижному телу Поттера, прежде чем начать СЛР.       Его мать всегда находила маггловскую медицину увлекательной и летом преподавала ему как магическую, так и маггловскую первую помощь. Магия здесь не работала, и Седрик не обращал внимания на окружающих, выполняя методы, которым его научила мать.       Поттер судорожно вздохнул, и Седрик позволил себе отойти, всхлипнув от облегчения. Помфри принялась стабилизировать его, в то время как двое рыжих практически вцепились в него, плача. Тогда Седрик задумался, сколько времени прошло с тех пор, как близнецы Уизли приняли друга своего младшего брата в качестве суррогатного брата, но позволили им цепляться за него в знак благодарности.       Ошеломленный Снейп приказал Близнецам уйти, когда Помфри объявила, что он стабилен, а Седрику дали ещё одно зелье и толкнули на кровать.       Сон забрал его через несколько мгновений.