Любовник смерти

Я вновь наложил сферу и Темперо на весь дом. Дел очень много, ночь не резиновая, а нам надо прийти в себя, отдохнуть и закончить. Лили с малышом я отправил наверх. Спать. Малыш хныкал, тёр сонные глаза кулачком. Один глаз у него стал тёмно-зелёным. Второй так и остался изумрудным. Никаких шрамов, крестражей, боли или плохих воспоминаний. Никакого одиночества. Из кусочка моей души, в условиях материнской заботы и полноценной семьи вырастет замечательный счастливый Гарри Поттер. Не мальчик-который-выжил-но-так–и–не-пожил. А просто Гарри. Тот, кем я всегда мечтал стать. Самим собой, а не символом. Для себя, а не для общего блага. Я же, со своей надкусанной душой, со своей памятью и своим страшным опытом буду жить дальше. Устроив Тома на диване, трансформированном из многострадального стула, я уничтожил гексаграмму призыва, выжег её на всех уровнях бытия. Никто не должен узнать об этом. После, стянув ковёр под стенку, улёгся спать, прямо завернувшись в него. Проведя несколько месяцев в палатке в своём походе за крестражами, я могу теперь спать даже на голом полу. Я провалился в сон, как в прорубь. Тяжело, необратимо. Во сне, в темноте, я чувствовал лишь тёплые пальцы на своём лице и слышал тихий шёпот. Через несколько часов меня разбудил лёгкий толчок в плечо. Я вскочил и выхватил палочку. Рефлексы никуда не денешь. Я до сих пор на неслучившейся войне. Солдаты не уходят с поля боя. Они остаются там либо телом, либо душой. Том отскочил от меня, подняв руки. — Прости, — немного заторможенно произнёс я. Мда… Мой день начался с падения с Астрономической башни и до сих пор не закончился. Я помню тяжесть холодного тела Северуса на моих руках, поцелуй Госпожи, запах мамы и свою маленькую душу, которая ластится к Тому. Самое главное, не сойти с ума. С моей новой силой и возможностью начать заново это будет очень обидно. Том, очевидно, что-то заметил в моих глазах. Он встряхнул меня вначале за плечи, а потом, посмотрев в глаза, дал отличную ментальную оплеуху. Я окончательно пришёл в себя. — Спасибо! — Обращайся, — фыркнул он, — мне понравилось. Том уселся за стол в гостиной, где подсыхал пирог и прокисал картофельный салат. Он сдвинул всё это в сторону и пригласил меня к столу. Я подтянул второй стул и сел рядом. — Какая у нас легенда? — задал он конкретный вопрос. — Легенда? — Ну, что мне запихнуть в голову этой беловолосой отрыжке тролля, и кто ты вообще такой. В смысле, официально ты вообще кто? Как умер Джеймс, и что мы будем делать с Лили. Вряд ли у неё мощная ментальная защита. Вдруг светоч ей в голову залезет? — Хм, — Том умел ставить вопросы, — начнём с Джеймса. Под это подтянем всю картину событий. Потом готовую картину запихнём в Лили и Дамблдора. Я в эту картинку пока вообще не вписываюсь. — Ты готов отказаться от матери? — Я не отказываюсь. Но у неё уже есть сын. Я появлюсь позже, как родственник со стороны Поттеров, и возьму их под опеку. Да и ещё. Ты понял, почему Джеймс ударил её? Том отрицательно мотнул головой. — В общих чертах. — Это надо выяснить. Я не знал, что он поднимал на неё руку. Никогда про это не слышал. Отец был иногда полнейшим психом, но не по отношению к Лили. Он очень любил её. — Хорошо. Тогда, что случилось с Джеймсом? — С Джеймсом случился пожар. Выгореть должно всё дотла. Мы сейчас переместим его тело в спальню, на окно поставим свечку. Сегодня Хэллоуин, свечи часто выставляют в окно. Лили и малыш Гарри выживут, потому что Лили уснёт у кроватки малыша и успеет выбежать с ним из дома. Поттера старшего не спасти, пожар начался именно со спальни, где горящую свечу сбило на пол открывшееся сквозняком окно. Загорелись шторы, потом обои, потом дверь. Он оказался заблокированным, но успел криками разбудить Лили. Она спаслась. Дамблдор прибыл к концу пожарища, застав на пепелище Лили с ребёнком на руках. Палочку я ему сейчас сделаю из говна и палок, так сказать. Будет даже работать. Том присвистнул. — Фантазия у тебя — сказки писать. — Иногда достаточно просто описать пару дней из моей жизни. Но поверь, это очень страшная сказка. — Это точно. — Слушай! У меня возникла идея. А ты можешь поставить Дамблдору ментальную закладку? Ну, я не знаю, как это всё делается, но, например, он видит меня или Гарри и у него сфинктер сбоит . — Кто сбоит? — Ссытся он! Том захохотал. Он хохотал так заразительно, что я тоже начал вначале подхихикивать, а потом ржать в голос. Две отменные оплеухи привели нас в чувство. Лили стояла над нами, уперев руки в бока и сверкая глазами. — Успокоились, истерички? Вздрагивая и утирая глаза от выступивших слёз, мы потихоньку успокаивались. Том ещё и икал. Видимо с непривычки. — Тут твой сумасшедший сын предложил Дамблдору ментальную закладку поставить. Чтоб тот ссался, когда к Гарри подходит, — выдавил из себя Том и, уронив голову на скрещённые руки, снова затрясся. Мама посмотрела на меня очумевшим взглядом, а потом хихикнула. Через минуту мы хохотали уже втроём. Эмоциональные качели этого безумного бесконечного дня ни для кого не прошли даром. Пока я готовил кофе на кухне, Том, подхихикивая и кося на меня шалыми* вишнёвыми глазами, рассказал маме, что мы придумали. После они о чём-то шептались, но я подумал, что сами расскажут. Если посчитают нужным. Потом мы пили кофе и шлифовали план и порядок действий. Мама с грустью согласилась, что меня придётся забыть. Но так было безопаснее. Тем более, я никуда не денусь из их с Гарри жизни.