Любовник смерти

Утром я проснулся в тепле и неге. Бывает такое, будто ты в колыбели. Что-то из беззаботного детства. Рядом тихо дышал Том, прижав меня к матрасу рукой поперёк груди. Я легко поцеловал его в плечо и аккуратно выбрался, подсунув вместо себя подушку. После душа я пошёл в дуэльный зал и с удивлением обнаружил там пять новых манекенов. Значит тренировке быть. Я сделал лёгкий разогревающий комплекс, потом запрограммировал манекены (три для начала) на активность через десять минут и завязал себе глаза. Становлюсь в центре, сосредотачиваюсь, пытаясь ощутить себя в пространстве. Вначале даже просто стоять не шатаясь тяжело. Потом тело подстраивается под новые условия, я ощущаю, осязаю, слышу. Достаю меч, пока только один, беру его двумя руками, примериваюсь, привыкаю к своей слепоте. Аккуратно взмахиваю им раз, другой. Ощущаю, как ветер от взмаха шевелит штанину. Это слишком близко. Корректирую траекторию. И через некоторое время уже вполне уверенно двигаюсь с мечом. А потом слышу скрип колёсиков и отклоняюсь, ощутив ветерок перед лицом. Манекены вступили в бой. Нескольких ударов в плечо и спину хватает, чтобы чувствовать приближение и траекторию деревянных палок манекенов за несколько секунд до соприкосновения с телом. И через полчаса я уже уверенно ухожу от них, а ещё через полчаса вывожу последний манекен из строя. Я стою и тяжело дышу. Я устал скорее ментально, чем физически. Снимаю повязку и вижу сидящего на верхних ступенях зала Тома. А вот его я не услышал и не почувствовал. И это странно. — Я не почувствовал тебя. И не слышал. — Я скрадывал шаги. Думал, ты в медитации. О, мне даже стало легче. Не почувствовать Тома с его оглушающей магией и тем, что происходит между нами было странно, неправильно. — Что это было? — Ты про это? — я поднял и потряс в воздухе повязкой, что была ещё зажата в моей руке. — Попытался совместить тренировку и медитацию. — Выглядело впечатляюще, — слышать это от Тома было бесценно. Я слегка смутился. — У меня вчера были проколы. Знаешь, такие сильные. Я подумал, что этим стоит воспользоваться. — Я помню тот, что был на берегу. Второй? — В ванной. — Том повёл шеей. — Я был не один, не злись. Рядом был Добби. И провалился я совершенно неожиданно. — Прокол отличается от медитации спонтанностью? — Да, в медитацию я вхожу осознанно и контролирую процесс. Прокол — это опрокидывание. Неожиданное, неконтролируемое. Я был там трижды. И два — вчера. — Это странно и тревожно. Почему не сказал? — Я только сейчас это понял. — Откинув повязку и убрав меч, я подошёл к Тому, смотря на него снизу вверх. Он так и сидел на верхней ступени. Я поднялся к нему, так чтобы наши глаза были на одном уровне, склонился и, запустив пальцы в волосы, глубоко, влажно поцеловал. Том сразу перехватил инициативу, прикусывая мои губы, вторгаясь языком, ухватив жёсткой рукой меня за затылок, вжимая в себя. Когда я вырвался, то с трудом сфокусировал взгляд на нём, чувствуя, как лицо и шею заливает предательский жар. На бледных скулах Тома тоже полыхал румянец. Я опустил глаза на его красные влажные губы и поплыл. Он снова дёрнул меня на себя, не давая больше отстраниться, вдыхая и выдыхая в одном ритме, деля одно дыхание на двоих. Я не заметил, как оседлал его, сидя на его коленях лицом к нему, оторвавшись перевести дыхание. Том сделал неуловимый жест рукой, и моя одежда пропала, а я почувствовал, как смазка наполняет меня. Он выпростал свой член, приподнял мои бёдра и медленно, очень медленно начал опускать меня на себя. И вот мы стали единым целым. Я скрестил ноги на его пояснице, обнял его, уткнулся в шею, замер на мгновенье, принимая, привыкая. А потом начал двигаться. Это было. Чёрт возьми, это было потрясающе! — Ты потрясающий, — прошептал я ему на ухо, которое оседлал дракон, слегка наращивая темп, впиваясь пальцами в плечи. Том подхватил меня под ягодицы, чуть приподнял и, перехватив инициативу, сорвался в сумасшедший темп. Его член скользил внутри, каждый раз проезжаясь по простате. Горячая волна цунами поднималась во мне. — Не останавливайся! Я сейчас… — оргазм рванул, как лава из жерла вулкана, срывая крышу, разбрасывая горящие камни и выплёскиваясь жаркими брызгами. Я забрызгал спермой свой живот и Тома. Он лишь крепче сжал ладони на моих ягодицах, глухо зарычал и толкнувшись максимально глубоко, кончил. — Люблю, — услышал я невнятное в свою шею. Судорога прошила наши соединённые тела. — С днём рождения! — Я чуть отстранился и посмотрел в расслабленное лицо. Я за этим собственно и подошёл, но Том внёс коррективы. Он сжал меня на миг так, что кости затрещали, но сразу отпустил. — Спасибо. Мне понравилось поздравление, — Том хмыкнул. — Вообще-то я приготовил другой подарок. И мне надо сходить за ним. — Ты никуда не пойдёшь. Отправь Добби. Расслабленно сидя на коленях Тома, я подумал, а почему бы и нет. Я вздохнул и, перенеся ногу, встал, рассоединяясь с влажным звуком. По ногам струйкой потекла сперма. Я хотел кинуть Очищающее, но он сказал: — Не надо. Иди в душ так. Хочу видеть на тебе свои следы. Я закатил глаза. И пока шёл в душ, чувствовал на себе его жадный взгляд. Ох, похоже это только первый раунд. Накинув на себя халат Тома, я вызвал Добби и дал подробные инструкции по доставке змеи. К этому времени её уже должны были подготовить к транспортировке. Пока я принимал душ, доставили террариум. Том не стал дожидаться, когда я выйду, выдернул меня ещё мокрого из-под горячих струй. — Вольер? Харон, поясни! Ты ведь не купил мне ворона или что-то подобное? — Том, ты чего испугался? — Твоей фантазии, мать твою! И твоего чувства юмора. — Да дай мне вытереться и хватит меня лапать! — Том незаметно уже оккупировал моё тело, прижав к себе, то сжимая задницу, то проводя горячей рукой от шеи до поясницы. Я вырвался и завернулся в полотенце. — Сейчас Добби принесёт твой подарок. И не испугай её, пожалуйста. — Начинаю вспоминать строки из Библии. Я толкнул его в плечо за деланно испуганный вид и пошёл одеваться. Научил юмору на свою голову. Террариум вышел выше всяких похвал. Он напоминал дверь в отдельный мир. Внутри было влажно, тепло, просторно. Журчала вода в небольшом бассейне, сверху грели лампы, шелестела высокая трава под ветерком вентиляции. Раздался хлопок, и появился Добби с большим ящиком. Держать его на руках он не мог, поэтому перенёс сюда, положив свою сухую ладошку на него. Я аккуратно снял крышку и заглянул внутрь. На соломе скрутилась крупная змея зеленовато-коричневого оттенка. Да, Боа претерпел значительные изменения. Шкура покрылась контрастным рисунком из светлых ромбов, обрамлённых оттенком более тёмного цвета, и блестела после обновления. Структура головы также поменялась в соответствии с новой функцией. Если у Боа были широкие тяжёлые челюсти, то у химеры голова стала более изящной. Змея внимательно наблюдала за мной из-под полуприкрытых век. — Нравлюсь? — Да, очень. А ты себе нравишься? — Да, говорящий. Я чувствую в себе внутреннюю силу. Я теперь могу останавливать взглядом, если хочу. — Останавливать, не убивать? — Убивать? Моя пища попадает ко мне уже мёртвой. — А когда ты останавливала? — Один гадкий человек долго стучал в моё стекло. И я его остановила. Это было забавно. Он насладился мной сполна. А потом убежал. Отлично. Змейка освоила ментальную технику василиска. Она не такая убийственная на данный момент и это просто идеально. Лили — просто гений. Жаль, что она оставила своё увлечение химерологией. — У тебя будет возможность охоты, когда станет тепло. А теперь познакомься со своим человеком. — Я отступил от ящика, и химера стремительно и легко поднялась, пробуя воздух языком, и уставилась на Тома. А Том уставился на неё. Я почувствовал себя лишним в этом мысленном диалоге и незаметно отступил ещё. — Здравствуй, говорящий. — Здравствуй, змея.