Любовник смерти

Дневник оказался свободен. Он больше не был крестражем. Том сидел над ним в полной прострации. Потом поднял на меня глаза. — Так просто? Харри, неужели так просто? — Нет, Том. Не просто. Легко тебе было раскаяться? Том мотнул головой. А потом всё же признался. — Сложнее. — В каком смысле? — смысл я понял без уточнения. Но было важно, чтобы Том сказал это вслух. И ему, и мне. — Сложнее, чем убить, — всё же сказал он, холодея лицом. Я знал это выражение. Когда эмоции бушуют, Том всегда превращается в мраморную статую. Я понял, что люблю его так, что это несовместимо с жизнью. Мне было больно его болью, стыдно его стыдом и страшно его страхом. Я почувствовал себя единым целым с ним. Одной душой на двоих. В общем так это и было. Мы крестражи друг друга. Китайская монада. Во мне его часть, в нём моя. И иногда кажется, что это самые лучшие наши части. Просто ощутил я это именно сейчас так болезненно остро, что оказался не готов к такому. Я накрыл его ладонь своей. Он развернул её и переплёл наши пальцы. — Ты можешь вернуть себе всё. — Но я не могу вернуть им жизни. — Не можешь. Не можешь, любовь моя. Но без смерти мы не понимаем ценности жизни. Иногда нам приходится пройти этим страшным путём. — Ты не осудишь меня? Не отвернёшься? — Даже если ты задумаешь убить весь мир, я буду стоять за твоей спиной и подавать тебе патроны, моя Тьма. — Люблю тебя, мой Свет. Том решился. Мы сели в дуэльном зале, я обнял его со спины, прижался всем телом, обхватывая руками и ногами. Тёмный Лорд не хотел, чтобы я видел его лицо. А потом по помещению начал гулять ледяной ветер. Когда всё закончилось, Том дрожал всем телом, а потом сухо всхлипнул. Я так жалел, что в наши головы с детства вбивают, что мальчики не плачут. Жаль, что они не плачут. Лучше бы мой Тёмный сейчас рыдал у меня на плече, чем видеть его сжатые побелевшие губы, напряжённые плечи, стиснутые кулаки. Я не знал, как вскрыть этот нарыв. — Ты помнишь их всех? — Да. — Ты помнишь, что я люблю тебя? — Да. — Как мне заставить тебя плакать? — От счастья. — О, вот это задачка. А ты не любишь простых путей и лёгких заданий. — Я легко улыбнулся и поцеловал его в выступающий позвонок на шее. — Я знаю только одно место, где мы можем попробовать. — Остров. — Идём? — Да. Я покрутил портал, и мы оказались на тёплом песке в красных сумерках. В запахе и шуме моря. Одни на этой планете. Том развернулся ко мне, уткнулся в плечо, и слёзы, наконец-то, прорвались. Зыбкие, задавленные, скупые мужские слёзы. Настолько концентрированные, что прожгли во мне дыру до самого сердца.