Любовник смерти

Я проснулся и не понял, где я нахожусь. В теле шампанским по венам бурлила энергия. Я сладко потянулся и поднял голову. А потом сердце скакнуло в горло и резко ухнуло вниз. Я в пещере! Затрепыхавшись, я попытался встать и чуть не упал с алтаря. Твою мать! Сколько лет я теперь буду ловить флешбеки после пещеры с инферналами? Это же надо было перепутать родной зал Поттер-менора с пещерой. Откуда я здесь и почему мне так хорошо? Как будто я съел килограмм чёрной икры и вмазался кокаином. Кожу на губах стянуло, и во рту был странный металлический привкус. Я провёл по губам рукой и понял, что губы у меня в засохшей бурой субстанции. Я смотрел непонимающе на пальцы, ещё и не видно ничего, лишь свет факелов, неровный, скачущий, не добавляющий красок, и вдруг понял, что это кровь. У меня что, носом шла кровь? Что вообще произошло? Я сел и увидел у изножья алтаря тело. Том! Я чуть не упал на него. Соскочив, я с ужасом, прикоснулся к шее. Она была тёплой, и под кожей неровно и вяло билась жилка. Я попытался посадить Тома, опирая спиной на алтарь. Голова безвольно болталась на шее. Он в глубоком обмороке. Я закинул его руки себе на спину, поднатужился и лишь на адреналине смог закинуть его тяжёлое тело на алтарь. Меня даже затошнило от перенапряжения. Я обежал алтарь с другой стороны и за плечи потащил Тома по поверхности, затягивая целиком и располагая. Запрыгнув на него сверху, я похлопал его по щекам. Том был бледным, будто из него кровь выпустили. — Том, Томми! Пожалуйста! — кажется я плакал, что-то тёплое текло по лицу. — Ну уж нет! Ты от меня не сбежишь! Я выхватил из волос стилет и полоснул по левому запястью, окропляя своей кровью алтарь и заливая тёплыми струйками самого Тома. Присосался к ране, набрав полный рот крови, я склонился, соединил наши губы и начал поить Тома, вливая кровь небольшими порциями. Кровь свободно стекала по пищеводу. Зачем я это делал, кто бы знал. Я лишь хотел, чтобы смысл моей жизни не лежал сейчас безвольным телом, чтобы он жил, дышал, любил меня, как и прежде. Вдруг Том дёрнулся подо мной и забился. Я разомкнул наши губы и попытался поймать его взгляд, дико блуждающий по залу. — Я тут, посмотри на меня. Том. Любимый! Увидев мой окровавленный рот и меня, всего залитого и заляпанного кровью, Том оскалился и резко сел, прижимая к себе, пытаясь спрятать в своих объятиях, заозирался. — Том, никто не напал. Я сам. Сам порезался. — Зачем? — Ты лежал на полу у алтаря. Я не понял почему. В глубоком обмороке. Похоже на истощение, но из тебя будто всю кровь выкачали. Я затащил тебя на алтарь, но он же не твоего рода, а моего. Поэтому я порезал запястье и напоил тебя моей кровью. Присоединяя к роду. Том вдруг обмяк и расслабился. Повозился носом в моих волосах. А потом хмыкнул. — Ну вот ты и попался, Певерелл. Я поднял на него непонимающий взгляд. — Ты теперь мой муж. — В смысле? — В том самом, прямом. Муж. Это когда и в горе, и в радости; вместе и навсегда, до последнего вздоха. Когда ты, придурок, разбудил меня, умудрившись во сне… ВО СНЕ, мать твою!.. заработать магическое истощение, я принёс тебя на алтарь. Ты пил его, но как-то неровно, слабо. Будто твоё ядро плохо принимало магию. Есть древний ритуал, где можно насытить магией истощённого волшебника с помощью крови. Я разрезал запястье, — он сунул мне в нос руку, где по запястью шёл странный шрам. Будто выпуклая вязь из переплетённых в определённом порядке чёрточек. — И напоил тебя своей кровью. Ты начал принимать силу, но я не рассчитал и, видимо, потерял сознание. Но есть ещё один древний ритуал. Где люди, желающие связать себя неразрывными узами брака, поят друг друга в месте силы кровью же друг друга. И ты один ритуал, начатый мной, превратил в другой. И теперь никогда и никуда от меня не денешься. Том аккуратно взял мою руку и поцеловал запястье, где вместо пореза теперь красовался такой же странный шрам из выпуклых штрихов, напоминающих кельтский узор. Я сидел совершенно ошеломлённый. Только я мог так выйти замуж. Чуть не сдохнув от истощения, чуть не скончавшись от ужаса и весь перемазанный в крови, слезах и соплях. Том тоже выглядел не лучше, залитый моей кровью. На его тёмном от крови лице выделялись светящиеся от счастья глаза. Мы психи! Оба! Том вздохнул так, будто с его плеч свалилась огромная гора, а потом подтянул меня к себе плотнее за ягодицы, угнездив горячую руку на пояснице. — Но если ты думаешь, что это поможет тебе избежать пышного торжества, то ты ошибаешься. Вот разберёмся с судом, и я всему этому грёбаному миру покажу, кому ты теперь принадлежишь. Со всеми отвратительными подробностями, фотографиями, интервью и прочее, и прочее. — Том! — Нет, мой Свет, ты не лишишь меня такой радости, даже не надейся. К тому же, у меня есть для тебя кольцо, которое я хочу надеть тебе на палец под взглядами сотни глаз. — Ну, ты меня ещё прямо на церемонии трахни. — Это хорошая идея. М-р-р. А ещё у меня появились идеи насчёт твоего наряда невесты. — Эй! Я жених. Вернее, муж. Чёрт, Том, прекрати издеваться! — Ты моя любимая принцесса, поэтому ты невеста. А я злобный дракон, который выковырял тебя, наконец-то, из башни и утащил в своё логово, чтобы там, на куче золота и бриллиантов, бесчестить твоё прекрасное тело до конца нашей бесконечной жизни, то есть вечность. Сумасшедший, жадный, гадкий, похотливый дракон!